Виталий Воронцов – Та, кем я стал: Драконья кровь. Том 1 (страница 4)

Воздух оказался сложнее. Она пыталась заставить ветер сдуть перо со стола. Перо не двигалось. Она злилась, пыхтела, представляла ураган — ничего. А потом вдруг, когда она уже устала и просто сидела, глядя в окно, перо качнулось. Медленно, неуверенно, как будто само не знало, хочет ли лететь.

Она смотрела на это перо и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, которое давала магия. Другое. Гордость.

Она училась. Она справлялась. Она была одна, но она не сдавалась.

Скрывать свое пристрастие было трудно. Не потому, что она боялась — она научилась бояться еще в прошлой жизни. Трудно было потому, что она была ребенком. А дети не умеют притворяться так, как взрослые.

Она придумала правила.

Первое: Никогда не брать книги из тайника, если в замке не спят. Днем она была идеальной Миранной — тихой, послушной, скромной. Она играла в куклы, которые ненавидела. Она училась этикету, который презирала. Она кивала, улыбалась, говорила «да, мама», «нет, няня», «конечно, отец». А внутри считала минуты до ночи.

Второе: Не использовать магию, если есть хоть малейший шанс, что кто-то увидит. Она тренировалась только глубокой ночью, когда коридоры затихали, а слуги расходились по своим каморкам. Она завешивала щель под дверью тряпкой, чтобы свет не пробивался. Она научилась чувствовать, когда кто-то идет по коридору, по скрипу половиц, по дыханию, по тому странному шестому чувству, которое просыпается у тех, кто живет в постоянной лжи.

Третье: Никогда не доверять никому. Даже матери. Особенно матери.

Мать была добра. Слишком добра. Она приходила к Миранне каждую ночь, целовала в лоб, поправляла одеяло, шептала что-то ласковое. Она искренне любила дочь. Но эта любовь была оружием. Потому что мать не поняла бы. Не смогла бы. Она выросла в этом мире, где женщины молчат, слушаются и выходят замуж. Для нее магия была чем-то чужим, опасным, неправильным.

— Магия портит женщин, — сказала она однажды за завтраком, когда речь зашла о какой-то придворной чародейке. — Они становятся гордыми, непослушными. Ни один мужчина не возьмет такую в жены.

Миранна опустила глаза в тарелку, чтобы мать не увидела ее взгляд.

«Я не хочу, чтобы меня брали в жены», — подумала она. — «Я хочу быть свободной».

Но вслух сказала: «Да, мама».

Ее нашел старый Гаррет.

Это случилось, когда ей было почти шесть. Она сидела в библиотеке — в той самой, где когда-то украла книги. Теперь она приходила сюда днем, когда отец был в отъезде, а мать — на женской половине. Она говорила, что учится читать. Никто не возражал. Кому придет в голову, что пятилетняя девочка читает трактаты по магии?

Она сидела в дальнем углу, за шкафом с историческими хрониками, и переписывала в тетрадь заклинания из «Основ магического круга». Не для практики — для памяти. Она боялась, что книги заметят. Боялась, что их вернут на место, где она не сможет их найти. Боялась, что кто-то другой откроет их и поймет.

Тетрадь была маленькой, самодельной — из обрезков бумаги, которые она находила в кабинете отца. Она хранила ее под подкладкой платья, в специальном кармане, который сама пришила. Криво, плохо, но надежно.

— И что это у нас?

Голос. Старый, скрипучий, но живой. Она подскочила на месте, захлопнула тетрадь, прижала к груди. Сердце колотилось, как загнанный зверь.

Перед ней стоял старик. Он был согнут, худ, с руками, которые помнили тяжелую работу, и глазами, которые помнили больше. На нем был старый охотничий камзол, потертый на локтях, и сапоги, которые видали виды.

Гаррет. Старый егерь. Она знала его — он иногда появлялся в замке, приносил дичь, возился с собаками. Он был никем. Слугой. Изгоем, которого терпели, потому что он хорошо знал лес.

— Ничего, — сказала Миранна. Голос дрожал. — Просто учусь писать.

Старик посмотрел на нее. Долго. Пристально. Она чувствовала, как этот взгляд проходил сквозь нее, сквозь ее ложь, сквозь ее страх.

— Учишься, говоришь, — сказал он. И вдруг улыбнулся. Криво, по-стариковски, но в глазах мелькнуло что-то теплое. — А ну-ка, покажи.

Она прижала тетрадь сильнее.

— Не бойся, — сказал Гаррет. — Я никому не скажу.

Она не верила. Не могла верить. Она никому не верила.

Но старик не уходил. Он стоял, смотрел, ждал. И в его глазах было что-то, что заставило ее ослабить хватку. Не доверие. Нет. Просто усталость от одиночества.

Она протянула тетрадь.

Гаррет взял ее, перелистал. Медленно. Внимательно. Она видела, как его брови ползут вверх, как пальцы, старые, узловатые, гладят страницы с заклинаниями.

— Это... откуда у тебя это? — спросил он.

— Нашла, — сказала она. — В книгах.

— В книгах, — повторил он. И посмотрел на нее снова. Долго. — Значит, читаешь?

— Да.

— И понимаешь?

— Да.

Он замолчал. Потом закрыл тетрадь, протянул обратно.

— Ты не должна была это находить, — сказал он тихо. — Это не для тебя. Не для девочек.

— Знаю, — ответила Миранна. И в этом «знаю» было столько горечи, что старик вздрогнул.

Он еще раз посмотрел на нее. Вздохнул. Повернулся, чтобы уйти.

— Гаррет, — окликнула она. Он обернулся. — Вы... вы никому не скажете?

Он помолчал. Потом покачал головой.

— Скажу. Но не тому, кого ты боишься.

Она не поняла. А он уже вышел, оставив ее в библиотеке одну, с тетрадью, которая больше не казалась безопасной.

Он вернулся через три дня.

Ночью. Постучал в окно ее комнаты — тихо, чтобы не разбудить служанок. Миранна сначала испугалась, подумала — грабитель. Потом узнала согнутую фигуру и дрожащими руками открыла ставни.

— Ты одна? — спросил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.