Виталий Волков – День, который определил политику «Центров силы» (страница 4)

В июле мы через Чоп, а затем через Словакию въехали в страну. В целом ситуация там казалась достаточно спокойной, во всяком случае, в Праге никаких демонстраций не наблюдалось, город был переполнен массой туристов, в основном из ФРГ, которых принимали особенно благосклонно, поскольку они расплачивались дойчмарками. Как и предписывалось, в какие-либо политические разговоры с местными мы не ввязывались, а в основном изучали общую ситуацию, отмечая лишь то, что представляло оперативный интерес.

В Праге я встретился с одним из сотрудников журнала «Проблемы мира и социализма» Александром Шелепиным, чтобы передать ему письма от его родственницы Майи Ивановны Коневой, дочери маршала, и сестры его жены Ани Коневой. С последними я был хорошо знаком еще со времени, когда принимал их в гостях на Камчатке. В разговоре со мной Саша подтвердил, что на самом деле положение серьезное, потому что, несмотря на неоднократные беседы представителей нашего ЦК, Дубчек со своим окружением ушел, как он сказал, «в глухой отказ», и то, что Прага наполнена немцами, тоже не случайность: еще год назад такого не было, въезд для них именно в 1968 году был предельно либерализован. Кроме того, в чешской прессе и в изданиях, возглавляемых сторонниками Дубчека, появился ряд статей с крайне негативным освещением позиции СССР по отношению к реформам нынешнего руководства ЦК КПЧ.

По интересному совпадению в это же время непосредственно на границе ЧССР и ФРГ развернулись маневры войск НАТО.

Несмотря на то, что, как уже отмечено, обстановка внешне казалась достаточно спокойной и в переполненных пивных народ мирно пил пенное, какая-то напряженность все же чувствовалась. После Праги наша группа переехала в Карловы Вары, чтобы пройти краткий курс «лечения» в одном из местных санаториев. Оттуда же мы совершили несколько «туристических» поездок в Марианске-Лазне (в тех местах обстановка была и вовсе благостной).

По окончании срока поездки в первых числах августа мы вернулись на Родину. Сразу после возращения стало ясно, что кризис не только в ЧССР, но также между СССР и НАТО достиг такого апогея, что было принято решение о вводе частей советской армии и стран Варшавского договора (за исключением Румынии) в Чехословакию.

Впрочем, через довольно короткое время большая часть вооруженных сил стран Варшавского договора Чехословакию покинули, но некоторые части советской Армии остались в качестве Центральной группы войск.

18 августа я уже находился в Южно-Сахалинске и там узнал, что 21 числа был осуществлен ввод войск в ЧССР.

50-летие этого события – по крайней мере, в наших масс-медиа – освещалось довольно скромно, но именно пребывание в Чехословакии в этот критический для страны период возродило у меня интерес к проблеме возникновения такого рода кризисов, которые, по сути, являются глобальными с учетом нашего противостояния со странами главного противника, к предпосылкам таковых и законам, по которым такие кризисы развиваются.

Оказавшись на прежнем месте службы, я вернулся к работе на своем участке, который был расширен по ряду параметров в связи с осложнением общей обстановки в мире.

Следующим ярким событием моей биографии стало то, что в 1970 году я был направлен в очередную командировку для работы с так называемым спецрезервом на три месяца во Владивосток, в Отдельный морской разведывательный пункт КТОФ. Там я наряду с подопечными прошел подготовку боевого пловца, пробыв под водой 56 часов в общей сложности. Эта командировка, конечно, произвела на меня неизгладимое впечатление, поскольку я приобрел абсолютно новые умения и навыки.

Летом 1973-го довольно неожиданно для меня состоялся перевод в распоряжение Отдела Центра, где мне предложили, с учетом моего опыта по линии именно этого Отдела, стать преподавателем на КУОС.

Было принято во внимание, что к этому времени я уже имел достаточно высокий уровень воздушно-десантной, горной и морской подготовки. Оказалось, что с Курсов в долгосрочную командировку уходил преподаватель спецдисциплины «А»5 Владимир Петрович Рябов, и по совокупности требований я подошел ему на замену.

Пожалуй, период с 1973 по 1979 годы, включая последний, стал самым спокойным в моей работе (за вычетом нескольких месяцев пребывания в Японии, а точнее, на острове Окинава, где тогда дислоцировалась Первая группа войск специального назначения США. В свое время она располагалась в Бад-Тельце, в ФРГ, но с началом войны во Вьетнаме была туда переброшена как базовая часть для прохождения боевой практики для остальных групп специального назначения – «зеленых беретов»).

В этот период на Окинаве проходила международная выставка «Человек и океан», что предоставило возможность попасть прямо в «расположение противника». Длительная командировка дала много новых рабочих знаний по прикрытию, шанс улучшить японский и английский языки, а также провести в интересах Центра ряд мероприятий.

А «запахло порохом», как говорится, в апреле 1978 года. Как-то интуитивно сотрудники Отдела и КУОС почувствовали, что данные события являются прологом нового серьезного международного кризиса.

В 1979-м это уже стало абсолютно ясно.

ГЛАВА 1

Балашиха, ДОРНИИ, 28 апреля 1978 г.

Как обычно в половине девятого утра я прибыл на объект за полчаса до развода – этого времени всегда хватало на то, чтобы переодеться в форму, повседневную или полевую, в зависимости от вида предстоящих занятий. Заняв кабинет, привычно включил Спидолу, стоявшую на рабочем столе. Соседа по кабинету, Альберта Евглевского, еще не было.

По радио передавали последние известия. Мой слух задержался на сообщении, что в Кабуле, столице далекого Афганистана, произошел военный переворот, в ходе которого был свергнут премьер-министр Мохаммед Дауд, несколько лет назад сменивший таким же образом короля Захир-Шаха, отбывшего в Италию на покой. Следует отметить, что тот переворот был бескровным – для Афганистана исторически вещь довольно редкая. Как сообщил диктор, к власти пришла Народная демократическая партия Афганистана (НДПА)6. Незадолго до этого лидер фракции «Парчам»7 НДПА Мир Акбар Хайбар был убит при невыясненных обстоятельствах. Премьер Дауд приказал арестовать всех лидеров НДПА. Были арестованы Нур Мохаммад Тараки8 и Бабрак Кармаль9 и некоторое время спустя Хафизулла Амин10. Следом в Кабуле начались демонстрации и массовые беспорядки.

Насколько можно было понять из текста диктора, по призыву арестованных лидеров НДПА военные некоторых частей окружили дворец Дауда и подвергли его обстрелу. В стране случился переворот и к власти пришли ранее арестованные лидеры НДПА, поддерживаемые молодыми офицерами левых взглядов.

Меня, откровенно говоря, это сообщение заинтересовано в основном потому, что в Афганистане несколько последних лет работал мой начальник по Первому отделу на Сахалине Юрий Михайлович Сурнин. Это был профессионал высокого класса, пришедший в органы госбезопасности в последний военный год. Он стал для нас, молодых сотрудников, учителем и наставником во всех сложных технологиях агентурно-оперативной работы.

На момент описываемых событий он уже работал в Центральном аппарате в Москве. У меня сразу возникла мысль связаться с ним и выяснить, что же там в действительности произошло. Дело в том, что для практических занятий мне хотелось подобрать новый географический регион. А Центрально-Азиатский участок театра военных действий как раз был очень привлекателен тем, что там столкнулись противоречия «стран силы», причем страны эти являлись обладателями ядерного оружия – КНР, Индия и Пакистан. На севере театр военных действий проходил вдоль границ СССР – Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан. На западе лежало такое неспокойное государство, как Иран, где только что проамериканский шахский режим был заменен на власть исламских радикалов, а зона Персидского залива представляла повышенный интерес для нашего главного противника – США.

Этой мыслью я поделился с Яковом Семеновым11, с которым мы вместе разрабатывали учебные материалы к такого рода занятиям, и уже на следующий день я пришел к нашему командиру Григорию Ивановичу Бояринову12 за одобрением, которое получил одновременно с предложением составить соответствующий документ для доклада в Отдел.

Я связался с Юрием Михайловичем Сурниным и договорился с ним о встрече. Мы оба обрадовались нашему контакту, на мой вопрос, что же произошло в этой дружественной стране со времен Амануллы-хана, Юрий Михайлович ответил, что, конечно, переворот совершили молодые офицеры – члены НДПА.

Для нашей «точки» это было полной неожиданностью, хотя, конечно, какие-то оперативные материалы от источников о возможности подобных событий поступали. Как сказал Юрий Михайлович: «Им бы лет двадцать-тридцать подождать путь к светлому будущему, а они форсировали события, что в ближайшей и отдаленной перспективе может принести серьезные неприятности всем. В любом случае, спокойствия в этом регионе уже не будет долго». Как выяснилось позднее, он оказался совершенно прав: скоро исполнится полвека этому событию, а покоя там нет и не предвидится.

В общем, я спросил своего бывшего руководителя, не может ли он выступить с обзорной лекцией по оперативной обстановке в Афганистане перед слушателями КУОС, чтобы ввести их в суть происходящего в этом регионе, исторически всегда представлявшем клубок военных противоречий как между непосредственными соседями, так и с «центрами силы» («Большая игра» между Российской и Британской империями). Что и было сделано после нескольких технических согласований с заинтересованными подразделениями ПГУ и Отделом.