Виталий Вавикин – Третий источник (страница 16)
– Без нас не уйдет.
– А мне кажется, уйдет.
– У тебя останусь я.
– Ты – это другое.
– Почему?
– Ты слишком сильно похож на меня.
– Из-за груди?
– Из-за того, что у тебя в голове.
– Разве это плохо?
– Это скучно.
– Сегодня мне приснилось, что мы занимаемся любовью.
– Втроем?
– Да.
– И где был ты?
– Сзади.
– Тогда я не против.
– Потому что не хочешь видеть мою грудь?
– Потому что хочу смотреть в этот момент Мидлею в глаза…
Мидлей возвращается лишь вечером. Белые простыни залиты кровью. Кровь капает на пол, засыхает на стенах отпечатками рук. Зоя и Солидо сидят на полу, забившись в разные углы. Обнаженные тела покрыты десятками глубоких укусов. Местами плоть выдрана чуть ли не до кости. Из глубоких ран сочится кровь.
– Что здесь случилось? – спрашивает Мидлей.
Солидо смотрит на него потерянными голубыми глазами. На левой щеке отсутствует кусок мяса. Прокушенная шея обильно кровоточит, пропитывая кусок простыни, который он прижимает к ране. Его белые губы шевелятся, но Мидлей не слышит слов.
– Зоя? – Мидлей смотрит на обнаженную женщину.
– Что? – тихо спрашивает она.
– Что случилось?
– Не знаю, – она смотрит на Солидо. – Мы просто хотели заняться с ним сексом. У нас ведь такая природа, понимаешь? Сложно сдерживаться… Но когда мы были готовы сделать это, то вместо поцелуев начали кусать друг друга. Не знаю зачем, но в тот момент мы получали от этого наслаждения больше, чем от секса, – Зоя вздрагивает и смотрит на Мидлея молящими глазами. – Пообещай, что если я пойду с тобой, то этого больше никогда не повторится.
– Не могу.
– Тогда просто забери меня отсюда.
– И меня, – говорит в другом углу Солидо.
Ночь. Секс, голод, безумие. Уродцы выходят на охоту. Транспортный корабль заходит на посадку, привлекая их внимание своими огнями.
– А она хороша! – говорит Солидо, разглядывая женщину без лица.
– И не занята! – ехидничает Зоя.
Огни транспортного корабля гаснут. Из-под днища вырываются клубы пыли.
– Чего они ждут? – спрашивает Зоя Мидлея.
– Наверно, когда к ним потеряют интерес, – он смотрит, как уродцы начинают расходиться.
Горбатая старуха поворачивается в сторону вокзала. Горб под лохмотьями шевелится.
– Хочешь, я покажу фокус? – спрашивает пустоту детский голос.
Женщина с головой, растущей из левого плеча, воет на луну. Время тянется отвратительно медленно.
– Пора, – говорит Мидлей.
Двери транспортного корабля открываются. Робот выносит рыжеволосую женщину. Одежды на ней почти нет. Лишь прозрачный халат до ягодиц. Он распахивается, обнажая маленькую грудь и пару уродливых отростков вместо ног.
Мидлей заглядывает в корабль. Ничего. Нет даже света. Они заходят внутрь. Корабль вздрагивает и начинает подниматься. Робот роняет женщину на землю и пытается успеть вернуться на борт. Двигатели поднимают пыль. Ветер срывает с безногой женщины халат. Уродливый самец выбирается из зарослей шиповника. Обнюхивает обнаженную женщину. Робот стоит под кораблем и ждет. Спина уродца скрывает оставленную роботом женщину. Ее крохотные ноги-отростки обхватывают его бедра. Зеленые глаза смотрят на улетающий корабль. Свет прожекторов корабля снова привлекает уродцев. Они окружают оставшегося робота, разбирая на сувениры. Один из самцов стаскивает с рыжеволосой женщины своего собрата, желая занять его место. Они дерутся. Женщина кричит, словно только что к ней вернулось сознание. Перевернувшись на живот, она ползет в спасительный мрак вокзала.
– Хочешь, я покажу фокус? – обращается к ней детский голос, рожденный старухой.
Женщина без лица смеется, считая происходящее шуткой. Зоя сжимает руку Мидлея. Двери корабля закрываются. Безумие остается далеко внизу. Вокруг лишь тишина и кромешная ночь.
Часть вторая
Глава первая
Вершины тают. Серебряные ручьи, извиваясь, струятся меж сверкающих льдов.
– Мне холодно, – шепчет Евангелина.
– Еще чуть-чуть, – Квинт прижимается к ее обнаженному телу, но не чувствует тепла. Даже поцелуи. Даже дыхание, которое Квинт жадно ловит открытым ртом. Лишь холод. Лишь чистое небо в глазах возлюбленной. Мертвой возлюбленной.
Квинт открывает глаза.
– Кто ты? – спрашивает он склонившегося над ним мужчину. Назиф молчит. Его черные глаза смотрят куда-то вдаль.
– Реки начинаются там, – говорит он словно самому себе.
Квинт поворачивает голову, пытаясь проследить за взглядом художника.
– Как я оказался здесь? – спрашивает он. Назиф пожимает худыми плечами. – А как оказался здесь ты?
– Пришел.
– Сам?
– Ну да.
– Значит, ты знаешь, как вернуться обратно в отель?
– Не сейчас, – Назиф опускает голову и смотрит на бывшего гладиатора. – Какого черта ты в такие годы поперся в горы?
– Я не помню, – Квинт пытается подняться на ноги. – Был зверек.
– Зверек?
– Трехцветный. Думаю, это он завел меня сюда.
– Как это завел? – Назиф награждает его подозрительным взглядом. – Ты случаем не сумасшедший?
– Да я и сам уже не знаю. – Квинт кутается в покрытую льдом рубашку. – У тебя нет теплой одежды?
– Нет.
– А палатка?
– Послушай. Я тебя сюда не приводил, и не мне беспокоиться о твоем состоянии. – Назиф взваливает на плечи тяжелый рюкзак и продолжает подъем.