Виталий Свадьбин – Начать сначала 6. Перемены в жизни (страница 7)

- Сделаю, Леонид Ильич, не переживайте, если что ребят с управления подключу, но так, чтобы всё тихо прошло, - заверил генсека телохранитель Медведев.

После обеда Брежнев поднялся в свой кабинет на третий этаж. Примерно час работал с документами, когда в кабинет заглянул секретарь Дебилов, доложив, что появился Цинёв.

- Приглашай, - распорядился генсек.

Генерал-полковник Цинёв вошёл в кабинет, поприветствовал Брежнева. Леонид Ильич кивнул ему на стул, за столом для совещаний. С генерал-полковником Брежнев дружил, так что их общение имело, в некоторой степени, неформальный характер.

- Ты, Гоша, о чём поговорить со мной хотел? Если доклад, то сначала следовало к Семёну идти, он исполняет обязанности Председателя КГБ СССР. Но раз пришёл рассказывай, только коротко, у меня сегодня работы полно, - заявил Брежнев.

- Для Цвигуна я доклад приготовил, но сначала решил к тебе зайти. Кстати, всё хочу спросить. Почему Цвигуна не утверждают в должности Председателя КГБ, поры бы уже?

- Сам Семён отказывается. Он хорош на замещающих должностях. Переживает, что не справится. Я с ним согласен, пора новую кровь внедрять, кого-то помоложе следует выдвигать. Посоветуемся с товарищами, рассмотрим кандидатуру, не останется место вакантным, - чуть улыбнувшись ответил Брежнев.

Брежнев не сомневался, что тот же Цинёв не откажется от должности Председателя КГБ. Но сам Брежнев предпочёл бы нового человека, а опытные товарищи помогут быстро войти в курс дел.

- Шелепин бы хорошо потянул место Председателя, - заметил Цинёв.

- Нет. Шелепин слишком резкий, наломает дров, потом не разгребём. Он сейчас на своём месте, пусть УСБ развивает, - отмахнулся Брежнев.

- Я бы Семичастного предложил, если одобришь, - вновь решил высказать генерал-полковник.

- Семичастный мне на Украине нужен, вот справится с теми задачами, что перед ним поставлены, тогда можно подумать над твоим предложением. Но давай к нашим делам.

- Поляков «посыпался», даёт признательные показания. Он не отрицает, что добровольно пошёл на сотрудничество. Считает, нас идейными противниками. Предлагаю не тянуть с ним, можно дело в суд передавать, - сообщил Цинёв.

- Не будем торопиться, ты его, Гоша, промаринуй, может ещё что-то выложит. А что с Калугиным?

- Калугин всё отрицает, даже факты, - нахмурился контрразведчик.

- Кстати о Калугине, у меня Пельше был. Всплывает фамилия Шевченко, что ты об этом скажешь?

- Я просил Арвида Яновича с тобой эту тему поднять. На Шевченко приходили отчёты от нашего резидента Дроздова, он считает, что Шевченко завербован, прямых доказательств нет, но встречи с американцами зафиксированы, - доложил Цинёв.

- Давай вызовем его в Москву, здесь с ним поработаешь, - предложил генсек.

- Если будем вызывать, он может сорваться. Что ему могут предложить из должностей, лучше, чем он сейчас занимает? Получим перебежчика. Дроздов операцию провёл, взял имена обычных американцев, которые о нас ничего не знают. Намеренно подсунул Шевченко.

- И что? – поторопил Брежнев, так как Цинёв взял паузу, налив себе стакан воды.

- Через три дня американцев, надо сказать случайных людей, арестовало ФБР.

- Тогда не вижу причин тянуть. Хотя и на месте его не арестовать, скандал поднимется. Всё же заместитель секретаря ООН. Пойдут разговоры о «кровавой гэбне», припомнят нам 37-ой год.

- Именно, Лёня, прав ты полностью. Нужна причина, да такая, чтобы Шевченко с радостью в Союз приехал.

- Может наградить его орденом? А после ареста, всё равно лишат всех наград, - предложил Брежнев.

- Хороший вариант, только тянуть не надо. Причину для награждения подобрать правильную. И ещё, надо бы, чтобы внешняя контрразведка присмотрела за ним, вдруг надумает бежать. Тогда ликвидировать придётся. Курирует внешнюю контрразведку генерал-лейтенант Иванов, а я ему не указ, - произнёс Цинёв.

- Хорошо, я поставлю задачу перед Цвигуном, - согласился Брежнев.

- Лёня, у меня идея неплохая есть, как Калугина склонить к сотрудничеству со следствием.

- Говори, - заинтересовался Брежнев.

- Шелепина отправить на разговор с Калугиным, - высказал контрразведчик.

- Почему его? – не понял Брежнев, даже брови приподнял от удивления.

- Калугин хорошо знает Шелепина. Александр Николаевич пустых обещаний не даёт, принцип у него такой. А если обещает, то всегда добивается. Предложит Калугину, что высшей меры не будет, а заменят на срок отбывания в колонии, - пояснил Цинёв.

Леонид Ильич задумался. Будет много больше пользы, если заговорит Калугин. Пятнадцать лет, с конфискацией имущества тоже немало, ну или десять лет срока. А если отправить в нужный лагерь, где заключённые дохнут, как мухи, то разницы в сроке заключения нет.

- Я поговорю с Шелепиным, можно гарантировать, что за сотрудничество будет срок, а не расстрел, - согласился Леонид Ильич.

- Отлично, только не стоит тянуть с этим. Тогда у меня всё, на сегодня, - обрадовался Цинёв.

Брежнев попрощался с генерал-полковником, а когда Цинёв покинул кабинет, вновь вернулся к работе с документами. В это время Брежневу пришла в голову хорошая мысль, как выдернуть Шевченко из Нью-Йорка. Скоро праздник Октября, вполне уместно будет наградить Шевченко Орденом Октябрьской Революции. Например, за активную деятельность, направленную на развитие и углубление всесторонних дружественных связей между народами Советского Союза и других государств, укрепление мира между народами. От такой награды только дурак откажется, а Шевченко не дурак, хоть и предатель. А если предательство не докажут, то орден у него останется. Довольный своей идеей, Брежнев пододвинул документы ближе к себе.

Сентябрь 1976 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Начались школьные будни. Я ожидал продолжения той глупости, что произошла первого сентября, когда одноклассники нафантазировали в своих головах, будто я работаю на КГБ. Но нет, ничего такого не наблюдается. Позже я анализировал, чего вдруг ребятам такое в голову пришло, вспомнил, что сам виноват. Произнёс слово «гостайна». Хотя не соврал ни разу. Ну не говорить же мне в самом деле, что я помогаю Брежневу писать книги. А такой секрет вполне можно отнести к гостайне. В общем ребята и девочки не распространялись глупостями по школе, слухи не распускали. Только на следующий день, Лена Гришина подошла, извинилась.

- Миша, я хочу извиниться за наших, шутка по поводу твоей работы на КГБ была неудачной. Я надеюсь, ты на нас не обижаешься? – произнесла Лена, с какой-то надеждой в глазах.

- Нет, конечно, Лена. Глупо получилось, так что давай забудем об этом инциденте, - решил предложить я.

- Ну и хорошо. Миша, могу задать тебе вопрос?

- Спрашивай, за спрос денег не беру, - пошутил я.

- В прошлом году мы занимались ремонтом книг. В этом году будем продолжать?

- Такой вопрос, Лена, лучше задать нашему комсоргу и старосте. Всё что можно я сделал, они организовали и настроили ребят. Почему бы не продолжить в этом году, вполне ожидаемо.

- Миша, мы же можем отремонтированные книги передавать в детский дом, над которым ты взял шефство.

Я уставился на Лену Гришину, видимо моё удивление было настолько явным, что она улыбнулась. А я точно помню, что ни перед кем не хвастался такими действиями. Парни и Катя принимали участие, но сомневаюсь, что они бы пошли в мою школу делиться такой инфой.

- Ты удивлён? Ничего особенного, в прошлом месяце об этом была статья в «комсомолке», ребята из детдома поделились тем, что им помогают. Рассказывали о шефах с завода и Ботанического сада, очень надеются, что смогут выращивать экзотические фрукты.

- Было бы неплохо, если бы наши комсомольцы смогли передать в библиотеку детдома хорошие книги. У сирот маленькая библиотека, особенно по художественной литературе.

- Могу задать ещё вопрос? – вновь спросила Лена, а то я уже собрался отойти от неё.

- Я хочу тоже попробовать писать, было бы неплохо получить от тебя совет, - как-то совсем тихо произнесла Лена.

Я вновь состроил удивлённое выражение лица. Вот это номер. Хотя чему удивляюсь, Лена очень любит читать книги, так что с мировоззрением у неё должно быть всё в порядке.

- Какой жанр хочешь выбрать? – спросил я.

- Рассказ какой-нибудь, например о заслуженных рабочих нашего завода.

- Ты должна понять, что есть документалка, а есть художественное повествование. Я бы тебе посоветовал поработать внештатным корреспондентом в «пионерке» или в «комсомолке», могу дать контактные телефоны, - предложил я.

- Было бы здорово, в смысле поработать в газете. Но у меня уже написан рассказ, я могу дать тебе почитать. А ещё я не знаю, как публикуют свои рассказы молодые авторы, - совсем застеснявшись произнесла Гришина.

- Хорошо, давай почитаю. А о ком писала? – уточнил я.

- О своей соседке, она ветеран труда, воевала на войне. Хорошая бабушка, вот решила написать о ней, - Лена достала тетрадку, подала мне.

Я не стал на месте просматривать, просмотрю дома. Поблагодарил Лену за доверие, и уже было собрался идти домой, уроки-то в этот день закончились. Как меня, на выходе из школы, прямо на крыльце, поймала Кропоткина.

- Миша Егоров, подожди-ка меня минутку, - крикнула классный руководитель позади меня.