Виталий Свадьбин – Начать сначала 5. Как я провёл лето (страница 7)

– Неудивительно, что наставник так гордится своей воспитанницей. Но продолжим, товарищи, кто ещё желает выступить? – перехватил суть разговора Маслюков.

Желание высказаться заявил парторг Госконцерта Ивашин.

– Прошу вас, Роман Петрович, – разрешил Маслюков.

– В первую очередь хочу спросить, почему не отражена идеология советского человека? Только и делаем, что копируем западную музыку, от того и молодежь тянется к ценностям капиталистов. Почему не написать музыку о войне, пусть даже в таком жанре, хоть и чуждом для партии и народа? – Ивашин уставился на Ошерович.

– Музыка должна быть вне политики, иначе пора запрещать Шопена, Бетховена, Моцарта или Баха. А потом в наших композициях нет ничего такого, что могло бы порочить наш народ или нашу партию, – немного резковато ответила Ошерович.

Софью Яковлевну безгранично возмутило то, как этот чиновник трактует музыку вообще. Ему бы только марши звучали, да песни про колхозников и рабочих.

– А вы не передёргивайте, Софья Яковлевна. А то могут последовать соответствующие выводы. Прислушиваться следует к словам партии. Не знаю, я против тех альбомов, что предоставили организаторы, пусть поменяют на что-то революционное и патриотичное, – так выразил своё мнение парторг.

– Моя воспитанница, между прочим, сочиняет военные песни. Взять хотя бы «Память солдата», на радио запустили эту песню. Иосиф Кобзон с удовольствием взял в свой репертуар, с одобрения автора. Или песня «Встанем», что прозвучала на праздник Победы в этом году. Тоже на радио звучит. Так что с патриотизмом у автора, всё в порядке, – начала горячиться Ошерович.

Брук взял её за локоть, чтобы Софья Яковлевна не наговорила грубостей. Потому она постаралась успокоиться. А парторг между делом продолжил.

– Я смотрел список участников. Хочется услышать пояснения. Зачем вам художник по костюмам на гастролях. Или тот же хореограф? Насколько я понимаю, танцы все капитально отрепетированы. Далее, зачем столько танцоров? Аж двадцать человек вписали, достаточно и десяти, – от слов парторга создавалось впечатление, что он вообще бы выпустил записи вместо музыкантов за границу.

– Художник по костюмам необходим, вдруг какой костюм порвётся или ещё что-то. Как и хореограф, который проводит прокат, перед выступлением, у танцоров. А количество танцоров предусматривают распределённые роли, на гастроли отправляем лучших артистов, – снова попыталась возмущаться Ошерович, но Брук вновь её придерживал за руку.

– Порвётся костюм, возьмите иголку и зашейте, любая женщина должна уметь, справится с такими пустяками. А то ишь взяли моду, тащат всех, кого надо, и кого не надо тоже, – тут же отреагировал парторг.

После парторга выступали и другие члены комиссии. Отрицательных высказываний не было, но и хвалить особо не хвалили, из осторожности, во избежание последующих выводов. Все обсуждения прекратил министр Культуры.

– С высказываниями комиссии всё понятно. Товарищи, прошу вас подождать в приёмной. Мы здесь обсудим, а по принятому решению пригласим, – произнёс Маслюков, выпроваживая Ошерович и Брука.

Софья Яковлевна и Леонард Израилевич вышли из зала совещаний, нашли место, где можно подождать и спокойно поговорить.

После того, как свердловчане вышли, министр решил сказать своё слово. Он хорошо помнит, что Брежнев назвал настоящую реальность, временем великих достижений.

– Товарищи, считаю, что ничего лишнего у свердловчан нет, как в составе коллектива, так и в репертуаре. Утверждаем по спискам, предоставленным из Свердловска. Осталось решить, кто ещё войдёт в сопровождение. Прибыли представители принимающей стороны, они торопятся, планирую концерты в июне этого года, так что нужно ускоряться. Сейчас предлагаю сделать перерыв на десять минут, потом вновь собраться и подписать протокол, – с такими словами обратился министр к членам комиссии.

Все потянулись на перерыв. Демичев подождал, когда все выйдут из зала, придержал Маслюкова.

– Леонид Семёнович, как часто сопровождает коллективы парторг Ивашин? – спросил министр.

– Я с прошлого года руковожу. Ивашин в прошлом году съездил три раза. В этом году ездил с танцевальным коллективом Поличкина, кстати тоже свердловчане. Да и сейчас собирается, я правда ещё списки не утверждал, – ответил руководитель Госконцерта.

– А не часто ли ездит товарищ Ивашин за границу, подумайте, кто поедет вместо него. Как бы вашей партийной организацией на заинтересовались в партийном контроле. Могут быть неприятности, сейчас с этими делами строго, – напутствовал Демичев.

О том, что министру звонил первый помощник генсека, намекая, что коллектив должен поехать в кратчайшие сроки, Демичев говорить на стал. Зачем лишний раз напрягать людей, если они, итак, сделают всё правильно. После перерыва Ошерович и Брука пригласили в зал совещаний ещё раз. Объявили, что списки остаются без изменения, альбомы советую взять все, сделать предложение на выбор принимающей стороне.

– Хочу вас предупредить, что завтра, в 14-00, назначена встреча с представителями ГДР, где будут осуждаться детали гастролей, прошу не опаздывать, – сообщил заместитель руководителя Госконцерта.

В общем обрадовали, так что Брук и Ошерович возвращались с хорошим настроением в гостиницу. Предстоял ещё день переговоров, а потом можно возвращаться домой.

На следующий день свердловчане приехали в Госконцерт к назначенному времени. Со стороны ГДР присутствовали: главный редактор государственной фирмы грамзаписи «AMIGO» Курт Кох, юрисконсульт фирмы, переводчик из посольства и Чрезвычайный и Полномочный посол ГДР Вольфганг Цайсс. От Советского Союза присутствовали: заместитель министра Культуры Константин Воронков, руководитель Госконцерта Леонид Маслюков, заместитель Госконцерта Андрей Титов, юрисконсульт, Леонард Брук и Софья Ошерович, а также переводчик из МИДа. Обсуждали госконтракт, условия и временной промежуток гастролей. Слово взял Курт Кох.

– Мы планируем ряд концертов с участием ваших артистов. Два-три концерта в Берлине, в зависимости от продажи билетов. Если появится большой спрос, то хотели бы устроить в Лейпциге, Дрездене и Карл-Маркс-Штадте дополнительно по одному концерту. Хотелось бы отразить в контракте, что могут добавиться ещё четыре крупных города. Кроме этого, фирма «AMIGO» планирует выпустить грампластинки, для начала тираж десять тысяч, но возможен дополнительный тираж, – начал объяснять свои желания Кох.

– Насыщенная программа. В соответствии с этим артистам следует предоставить визу. Ну и хотелось бы послушать финансовую сторону контракта, если вы не против, – произнёс заместитель министра Культуры Воронков.

– Летняя пора, мы планируем задействовать площадки стадиона. За концерт готовы платить тридцать тысяч марок, советской стороне. Плюс предоставляем гостиницы не ниже трёх звёзд, трёхразовое питание, транспортировка артистов. Ну и суточные, только артистам. В случае высокого спроса, готовы заплатить премию в размере суточных, за каждый день пребывания артистов в ГДР, – озвучил условия оплаты Кох.

Заместитель руководителя быстро посчитал расходы. Ведь суточные советская сторона должны платить сами. Перед встречей Титов обсуждал с руководством и заместителем министра о суточных, которые заплатит Госконцерт, что равнялась 20 маркам в сутки. Естественно никто. По возвращению с гастролей артисты получат свои оклады, но тоже за каждый концерт. Руководство СССР допускает, что выплатят в чеках «Внешпосылторга». Что касается записи на грампластинки, то здесь совсем другой расклад, получают только авторы. Естественно, Госконцерт не позволит получить авторам в валюте, только чеки «Внешпосылторга».

– Герр Кох, какие расценки вы предлагаете за грамзапись? – спросил Титов.

Курт Кох тоже начал что-то писать в своём блокноте, видимо считал планируемую прибыль.

– Наша фирма готова заплатить авторам за каждый тираж грампластинок десять тысяч марок. Естественно, через Госконцерт, в ваши внутренние правила мы н вмешиваемся, – ответил Кох.

– Я настаиваю на тридцати процентах от сборов за билеты, высказал своё мнение Титов.

Курт Кох вновь обратился к своему блокноту, что писал и считал.

– Двадцать пять процентов, более не могу предложить, – наконец-то ответил Кох, что вполне устраивало советских чиновников.

– Леонард Израилевич, у вас есть вопросы к принимающей стороне? – спросил заместитель министра у Брука.

– Пожалуй имеются. Какую аппаратуру готовы предоставить на месте? Нам хотелось бы понять, что нам везти с собой. И ещё. Какое будет оформление площадки, в том числе по поводу спецэффектов? – спросил Брук, а переводчик перевёл его вопросы.

– Всю необходимую аппаратуру мы предоставим, как и крупногабаритные инструменты, от вас потребуется список. Что касается спецэффектов и освещения, то за это не волнуйтесь. Мы подготовим площадку, технические требования подайте отдельным списком, – пояснил Кох.

Предварительные переговоры вскоре закончились, юристы проверят контракты, позже их подпишут те, кто имеет на это полномочия. Ориентировочная дата концерта 25 июня 1976 года. Покидая здание Госконцерта, Ошерович не удержалась и задала свой вопрос заместителю руководителя Госконцерта.

– Андрей Егорович, на какие суточные могут рассчитывать артисты? А ещё хотелось бы понять по авторским отчислениям, если возможно.