Виталий Штольман – Люди без галочек (страница 8)

По-барски, дерзко и с фасоном. Вокруг гремела суета. Коньяк. Разнос. Гарсоны Тарелки. Блюда. Жир. Тоска. По ляжке под столом пошла рука. Не муж, но тоже был любим. Он прошлым днем и позапрошлым. На съемной хате для утех. Стонала. Громко. Бахрома на люстре Во страсти полетела вверх. Шикарный бюст предал Средь шелка в простынях. И поз различных череда. Другому она лишь еда, Что мясо с кровью. И бровь не повела, убрав порывы. Но он не отступал, ведь зверь. Он – хищник. Знает масть. А лань пред ним брыкается, стараясь не упасть. А где же муж? В обнимку с унитазом высвобождает буженину. Вчуже гужом поперло пойло. А в зале было неспокойно. Ведь под столом опять атака. Рука пошла наверх под платье как-то. Натоптана тропа до тропиков. Ему уж рады. Она, сопротивляясь, натягивала скатерть. Терпеть нет сил и мочи. Хоть прямо на столе. Сейчас и здесь. Пиздец, как хочется, чтоб он вошел и овладел. Но жар пропал и холод охватил натуры, Страх. На горизонте муж. Развеялись амуры. Его хмельной и похотливый взгляд буравил. Жену схватил за руку. Взбодрил. И потащил к блевотному фарфору. Фамильный фитнес с фифой, Затем игра на флейте. Эй, гарсон! Коньяк французский принесите! Событие какое! Сейчас отметим!

– Опять ты про блядей? – запротестовал Аркадьич, – Виталя, ну сколько можно?

– Скрытая ото всех причина не решит проблему. Нужно кричать о ней.

– Ага-ага.

– Ты просто ничего не шаришь в поэзии. Темный лес, ей-богу.

– Ага, а кто на прошлой неделе орал, что все они латентные и у тебя к ним вопросики?

– Веяние времени, мой друг! Не поорешь, не проживешь! Сеня, ты этого престарелого дурака не слушай, наливай. Ты-то надеюсь, понимаешь меня.

Паренек задорно закивал гривой и молниеносно наполнил стаканы из трехлитровой банки.

– Задание первое. Сначала ты пишешь просто, а затем начинаешь усложнять. Зачем? Любовь к внутренним страданиям. Своим? Героев? Читателей? Всех сразу!

– Мне ответить надо?

– Ну да. Ты ж хотел познаний. Вот отвечай.

– Я не знаю.

– Подумай на досуге, потом расскажешь, чего надумал.

– Достоевщина?

– Возможно. Подумай еще.

– Почему по-пьяни у всех открывается полет мысли? – Аркадьич озвучил тревожащий себя вопрос.

– А это, Сеня, задание номер два. Смотри, какой у тебя мастер-класс.

– А почему только вопросы? Где теория?

– Мое дело – направить тебя, ответы ты должен найти сам, – взгляд мой переключился на висевшее на стене ружье. – Аркадьич, а давно тут ружье висит?

– Всегда.

– Ого, вот смотрю я на ружье, оно висит на стене, Чехов сказал бы, что выстрелит в этом году. Сомневаюсь, ибо патроны Аркадьич пропил еще в прошлом.

– Ничего я не пропил.

– Пропил-пропил, знаю тебя, сто процентов пропил, – я подскочил, сорвав ружье со стены, проверил дуло.