Виталий Сейдов – #ЩукаДляМажора (страница 7)

Стёпа, всё ещё сидя за рулём, опустил голову на сложенные на руле руки, и его спина судорожно дёргалась. Димон, упёршись одной рукой в колено, бил ладонью по грязному капоту, а Миша, облокотившись о стойку двери, трясся беззвучно, и слёзы смеха текли по его щекам, оставляя чистые дорожки в грязи.

Наконец они выдохнули почти одновременно, развалившись кто на капоте, кто просто присев на корточки. Руки предательски тряслись – не от холода, а от свалившейся на мышцы дикой нагрузки и от этого странного, очищающего хохота.

Димон, сидя на корточках и опираясь на колени, сквозь смех выдохнул:

– Боже… Я… я лет пять так не… не… даже в зале…

– Молчи, – прохрипел, всё ещё давясь смехом, Миша, растирая поясницу. – Только бы не пришлось это делать ещё раз…

– Вероятность – 83%. Грузи быстрее, – сухо бросил Стёпа, уже поднимаясь. – Всё это добро обратно.

И снова началась каторга. Теперь им предстояло запихать выгруженную гору назад в машину, которая казалась им внезапно тесной и враждебной. Каждый ящик, каждая коробка теперь весили втрое больше. Их тянули вниз не только гравитация, но и привкус стыда, и физическая усталость.

– Стёп… – задыхаясь, выдавил Димон, вталкивая ящик обратно в багажник. – А ведь это мы… всю эту хрень… сами сюда… привезли…

Стёпа, не оборачиваясь и принимая у Миши тяжёлую запаску, коротко бросил через плечо:

– Основной принцип кризиса. Чтобы выбраться, сначала нужно выгрузить всё лишнее, что везёшь на себе. Даже если это твоё же пиво…

Миша усмехнулся, но ничего не сказал. Он понял…

Наконец последняя бутылка пива была поставлена на место. Длинный розовый тубус, словно кость в горле у машины, снова был втиснут наискосок. Они молча сели в салон. От него теперь пахло потом, грязью и страхом, который медленно оседал, вытесняя первоначальный восторг. Воздух гудел немым вопросом: «И это только начало?»

– Ладно, – сказал Стёпа, переводя дух и оглядывая уставшие лица друзей. – Я пока сяду за руль.

– ТАК! – скомандовал Миша, когда они вновь оказались на более-менее твёрдой почве. – Требуется срочная дезинфекция и перезагрузка!

Их появление на ближайшей одинокой бензоколонке произвело фурор. Девушка-заправщица с обветренным лицом и потёртой нашивкой с именем «Катя» на спецовке смотрела на покрытого грязью Мишу с немым ужасом.

Тот пытался оттереть логотип на капоте.

Её зелёные глаза, странно яркие на фоне выцветшей униформы, скользнули от его грязного пальто к машине. В них мелькнуло нечто вроде профессиональной жалости, как у ветеринара, видящего горожанина, который в однокомнатную квартиру взял охотничью лайку.

– Что это с вами? – спросила она. – Неужели авария?

– Это… – Миша сделал многозначительную паузу, глядя на свои руки, покрытые застывшей грязной коркой. – Прямое, так сказать, знакомство с сущностью карельской глубинки. Проявляется при близком контакте. Знакомство состоялось!

– И, главное, бесплатный пилинг! – добавил Димон. Он безуспешно пытался вернуть презентабельный вид своим очкам, шаркая ими о заляпанную куртку и одобрительно разглядывая полоски грязи на закатанном рукаве Мишиного пальто. – Натуральный, органик! – язвительно произнёс он.

– Повезло, что раму не погнули и раздатку не забили, – сухо, как отчёт об инспекции, добавил Стёпа.

Девушка скептически посмотрела на забитый под завязку багажник, из которого наискосок торчал розовый тубус – единственное яркое пятно во всей этой грязезавязной истории.

– На рыбалку? – уточнила она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. – С таким-то… хозяйством?

– Не просто на рыбалку! – парировал Миша. – На покорение стихии! Это не снаряжение, это арсенал!

– Ну-ну, – только и сказала девушка, сдавая сдачу. – Удачи. Аккуратней на дороге! И на воде тоже – смотрите, не перекупайтесь!

Они вышли на улицу.

– Всё это мелочи! – отмахнулся Миша. – Главное – эмоции! Настоящая проблема в другом. – Он сделал драматическую паузу. – Где тут, простите, по-маленькому? Пиво-то не ждёт.

Димон хитро усмехнулся:

– Ты же хотел единения с природой? Вот тебе и первый акт. Лес, кусты… Все условия.

– Я не против единения, но я за гигиену, – с достоинством заявил Миша. – Ищу цивилизованный вариант.

Отмывшись с помощью шланга с водой, они нашли санузел за колонкой – убогую покосившуюся будку, но хотя бы пахнущую хлоркой. Миша, уже подпрыгивавший на месте, ринулся туда с благодарностью заблудшей души, узревшей врата спасения.

Однако врата спасения оказались вратами в иную реальность. Сначала – просто резкий запах аммиака, бивший в нос за пять метров. Внутри он сгустился в едкую субстанцию из хлорки, ржавчины и того, что цивилизация здесь давно сдала в утиль. Воздух был влажным и липким. Само помещение – кабинка с дырой в полу, над которой висела мгла. Весь процесс стал экзаменом на выживание: удержаться на скользком полу, задержать дыхание, не смотреть вниз и сделать то, зачем пришёл.

В самый ответственный момент его взгляд, против воли, сорвался вниз. То, что зияло под ним, не поддавалось описанию. В чёрной мгле что-то шевелилось… и… чавкало – казалось, сама тьма обретала формы жизни.

Он вылетел оттуда, задыхаясь, срывая с себя пальто, как будто на него переползла вся скверна этого места. Лицо его было бледно-зелёным, в глазах – панический ужас человека, заглянувшего в мглу, увидевшего там своё отражение – и понявшего, что в этой мгле кто-то тоже внимательно смотрит на него.

– Всё, – прохрипел он, повалившись на сиденье Lexus’а и жадно вдохнув воздух, сильно пропахший потом и сыростью. После туалетного ада этот запах показался ему почти что родным и спасительным, просто бальзамом. – Я всё понял. Я видел её. Суть этой самой романтики. Она не в щуках и не в боровиках. Она – в той дыре. И она хочет нашей смерти… или как минимум – нашего смирения. Ребята, у кого есть антисептик? Мне нужно протереть… всё. Даже память…

Они ехали молча. Салон, ещё недавно наполненный болтовнёй и запахом пива, теперь вобрал в себя тяжёлое молчание Миши и терпкий, едкий шлейф от его одежды. Lexus, будто наученный горьким опытом, шёл теперь с опаской, а его стёкла, в которые уже не смотрелись с восторгом, отражали лишь наступающую, безразличную стену леса, поглощавшую их без остатка.

– Офигенный вид, – прокомментировал Димон, снижая скорость и бросив многозначительный взгляд на Мишу. – Прям как на обоях… Только пахнет как-то… очень сильно. Хвоей и чем-то ещё. Очень первозданным.

– Это медведями пахнет, – мрачно пошутил Стёпа, глядя на показания навигатора, который упорно показывал, что они уже полчаса едут по чистому полю. – По расчётам, мы должны были быть у того населённого пункта пятнадцать минут назад. Либо мы едем не туда, либо населённый пункт решил от нас спрятаться.

– Не переживай, дружище! – хлопнул его по плечу Миша, у которого от пива и дороги появился боевой настрой. – Настоящие путешественники всегда идут по зову сердца, а не по навигатору! Вперёд, к приключениям! И к следующему кусту… мне опять надо. Но теперь я знаю, что лес – это не худший вариант.

После очередного «единения с природой» искра в глазах Миши окончательно потухла, уступив место навязчивой идее.

– Ребята, я голоден как волк. Не в смысле этих ваших протеиновых батончиков. Мне нужна настоящая, колоритная карельская кухня! Где тут у них ресторанчик национальный? Должен же быть!

– Миш, ты где последний раз видел хоть какое-то здание? – спросил Стёпа, с тревогой наблюдая, как навигатор окончательно замер, показывая лишь бежевую пустоту. – Мы уже час едем по тайге. Ближайшая цивилизация – это, наверное, медвежья берлога с вывеской «Умри голодным».

– Не может быть! – упрямо настаивал Миша. – Такая богатая культура! Уха из сёмги, пироги-калитки, мясо лося! Я бы сейчас котлет из медвежатинки навернул с десяток, – мечтательно добавил он, глядя на лес, который упорно не желал превращаться в гастрономический квартал.

И тут, как по волшебству, за поворотом их наконец ждала цель поездки – посёлок ЩУЧОЗЕРО. А в нём – логическое завершение всех мыслей Миши о еде. В ста метрах от таблички их встречало неказистое бревенчатое строение с вывеской, вырезанной из куска фанеры: кафе «От лося до лосося».

– ВОТ! Видишь, Степан?! – торжествующе крикнул Миша. – Зов сердца! Я же говорил! Настоящие охотники и рыбаки всегда найдут, где подкрепиться! Здесь должен быть колорит! Стёпа ничего не ответил. Его взгляд скользнул по покосившейся вывеске, по тёмному, безлюдному двору, и нечаянно упал на боковое зеркало. Там, в овальной, чуть искажённой рамке, отражался не он сам, а кусок мира за стеклом: размытая полоска обочины, тёмная стена леса. Зеркало было чистым – они его отмыли на заправке. И эта чистота делала отражение невыносимо точным. Это и был первый взгляд извне. Взгляд на их приключение со стороны, как на уже случившийся факт.

Он вдруг понял, что застряли они не в грязи, а в чём-то другом. В промежутке между «уже» и «ещё нет». Между покупкой билета и началом спектакля. И этот промежуток пах не хвоей, а чем-то тонким и неуловимым – тихим, безжалостным выравниванием давления между их прежней жизнью и той, что ждала впереди.

Его пальцы сами собой потянулись к планшету, чтобы добавить в таблицу новый параметр: «Вероятность пищевого отравления: 45%». Но он передумал.