Виталий Сертаков – Ритуал кормления огня (страница 10)
– Да, да, это подруга моя записала…О господи. Два дня я никого не понимала, и меня никто! Раньше быстрее возвращалась… Что это за язык? На каком языке я говорила? Я снова хотела убить себя. Я на ответственной работе. От меня зависят сотни людей. Меня снова нашли далеко, за городом… Я боюсь, они отнимут дочь. Признают меня безумной. Меня просто уволят. А у меня ипотека, и кредит за машину. Мой врач, из районного диспансера, она…
– Забудем, что пишет ваш психиатр, – мягко перебил Лекарь, – Вы не больны в том смысле, как это трактует официальная психиатрия. Болезнь не внутри, а вокруг нас. Язык определить не могут, поскольку на этом языке здесь не разговаривает никто. И раз вы здесь, никто вам не помог. И с каждым разом становится все хуже. Так ведь? – Он встал, позвенел металлом, подошел к Нине сзади, – Вы вытащили сережки? Не дергайтесь. Я проколю вам уши, и вставлю свои серьги. Маленькие. Не надо их трогать. Возможно,вы будете слышать легкое гудение. Вы потеряли себя. Это вам поможет сделать выбор.
– Но…как мне это поможет? – Нина покорно подставила левое ухо. Дождь лупил по крыше, как стая безумных барабанщиков.
– Вам придется проследить за собой, – Лекарь сделал все быстро и четко, повернул к Нине зеркало. Сережки походили на мелкие шершавые желуди, Нине они даже понравились, – Вы потеряли себя. Не бойтесь. Таких как вы, немало. И не только женщин. Хотя женщин намного больше. Кто-то находит меня. Кто-то обращается к врачам, и тогда есть опасность, вся эта химия… Скоро они поймут, что вас много, и помочь станет труднее.
– Кто "они"? Так все-таки это болезнь? Эпидемия? – всхлипнула Нина, – Я очень боюсь. Док…Лекарь, я помню, то, что со мной не было. Какой-то лес, солнце. Откуда у нас солнце? Я шизнутая, да?
– В восьмидесятые годы была поговорка "выйти замуж за лейтенанта, и вместе с ним стать генеральшей", – Лекарь в темноте налил себе кипятка из железного чайника, – В девяностые стали говорить "выйти замуж за генерала". В нулевые стало модно "отжать генерала у его генеральши". А затем появились те, кто сами способны стать генеральшами. А нынче… генеральши теряют себя.
– Но я вовсе не хочу… – Нина совсем запуталась, ей показалось, что от сережек в затылок перетекает легкое покалывание, будто кожу терли колючим шарфом, – Я не замужем, и уже не хочу… Никого не хочу.
– Вот именно, – Лекарь кивнул кому-то во мраке, и Нине опять закрыли глаза повязкой, – Вы сами выстроили свое будущее. Вы на вершине. И ничего ни от кого не ждете. Вы выстроили, и вдруг поняли, что ничего там нет. Впереди. Единственное, что вас привязывает – ваша дочь. Проследите за собой. Вам объяснят, как пользоваться сережками. Спустя двое суток они сами выпадут. Вам надо найти себя. Если не справитесь – приступов больше не будет. Обещаю. Будете успешно генералить фирмой и платить кредиты.
На следующее утро Нина провела совещание, затем были две короткие встречи в Администрации, салон, застройщики, автор проекта, дирекция Фонда… Когда в затылке начало покалывать, она почти не испугалась. Включила в кармане телефон, заперлась в кабинете, ключ убрала в стол, на всякий случай проверила документы, переодела удобную обувь…
И очутилась там, где вроде бы бывала прежде. Только коротко, словно мельком. Зато теперь она не боялась. Уши болели, словно через мочки проходил ток. Затылок онемел, и шея, и даже позвоночник. Но этих мелких неудобств Нина не замечала.
Солнце нежилось в закатном море. Кипарисы прокалывали вечернюю медовую тишину. Хор цикад окутывал южный сияющий город, и сливался с трелями далеких оркестров. Рядом кто-то заговорил на чудесном певучем языке. Нина стремительно обернулась, и сразу узнала его. Она знала этот язык всегда, но загорелого плечистого мужчину в очень коротких шортах и странной расписной рубахе видела впервые.
Он не был особо красив. И даже не был молод. Но Нине немедленно захотелось… неважно, что именно. Она сглотнула. В ушах у него сверкали серьги, так похожие на сероватые искрящиеся желуди. В руке мужчина держал дымящееся горлышко шампанского.
– Лекарь? – угадала она, – Это ведь вы, так? Вы сказали, что я найду себя?
Чужой язык лился с ее губ легко и вкусно. Почти так же вкусно, как шампанское, которое они распили прямо из горлышка.
– Поздравляю, вы смогли проследить за собой, – Лекарь улыбнулся, и от вида пульсирующей вены на его голой ключице, у Нины почти скрутило живот, – Мало кому это удается. И не стыдитесь своего желания, это…вы просто возвращаетесь в себя. Вы слишком долго строили крепость в вашей матрице. Вы вернетесь туда, в дождь, когда решите забрать свою дочь. Теперь снимите обувь, я же босиком. Здесь нет битого стекла под ногами.
Нина послушно расшнуровала тяжелые кроссовки. После последних приступов она обнаруживала себя в насквозь промокших туфлях в самых диких местах города, и привыкла уже экипироваться, как альпинист. Но здесь обувь только мешала.
– Идемте, – Лекарь подал теплую мозолистую ладонь, – Идемте, я познакомлю вас с тем, что отняла у всех вас ваша общая болезнь.
Нина засмеялась. От голых свободных ступней по икрам, по бедрам поднимался к сердцу жаркий южный покой. Мужчина тоже засмеялся. Они взялись за руки и побежали вниз, к кипарисам и огням, к солнцу и к людям, которые тоже сумели вырваться, и уже ждали ее внизу, нагие, счастливые, и веселые, у кромки вечно молодого моря.
16. Чистое Черное море
– Па-ап, а куда мусор выкинуть?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.