Виталий Пищенко – Собеседник. Выпуск 6 (страница 15)

— Смотрите, командир, еще одна планета!

— Хм! — Павел Петрович покрутил ручку настройки экрана. — Откуда она взялась, хотел бы я знать?

Евгений схватил справочник по космическим объектам, но не обнаружив в нем наблюдаемой планеты, бросил книгу на стол:

— Видимо, устарел, а новое издание еще не поступало, — проворчал пилот.

Командир нажал несколько кнопок на пульте — и в сторону планеты полетели ракеты с приборами первичной разведки. Вскоре на экране дисплея появились цифры, буквы, символы, параметры планеты, которых с таким нетерпением ожидал экипаж звездолета.

— Жить можно, — резюмировал Виктор, — состав воздуха, температура на поверхности близки к земным. Перспективная планетка.

На экране появилось изображение поверхности планеты. И чем пристальнее звездолетчики смотрели на экран, тем больше росло их недоумение:

— Да-а, — протянул второй пилот, — и очень странная планета.

Удивляться было чему. Вся поверхность планеты, насколько позволял разглядеть угол обзора камеры робота-разведчика, была разделена на равные квадраты. Каждый квадрат был окрашен в определенный цвет. Отделялись квадраты один от другого полосами зеленого цвета, точно кто-то обвел каждый из них по контуру зеленой краской.

Командир посмотрел на биолога:

— Мечтаешь спуститься?

— Конечно, командир! Очевидно, без мыслящих существ здесь не обошлось. Вдруг повезет — откроем неизвестную цивилизацию.

— Хорошо, попытайтесь разобраться с этими квадратами, — Павел Петрович посмотрел на своих подчиненных, — только поосторожнее там.

— Будем внимательны! — ответили молодые звездолетчики и побежали к ангару исследовательских планетолетов.

— Обыкновенный песок, — Евгений усиленно работал руками и выкопал уже небольшую ямку. — Песок черного цвета. Кому же это понадобилось его окрашивать?

С кислым выражением лица подошел Виктор:

— Я думал, что это, на худой конец, лишайники, а здесь… — биолог высыпал из пробирки на ладонь щепотку зеленого вещества. — Обычный песок, только зеленого цвета. И никакой живности… — Виктор еще раз окинул грустным взглядом прилегающую местность.

Он был так огорчен отсутствием следов жизни, что не заметил, как обе ноги по колено, провалились в песок.

— Женя, — позвал Виктор, — а эти цветные пески еще и зыбучие. Он попытался высвободить одну ногу, но только больше провалился.

Евгений работал манипулятором — выгружал двухместный планетоход, когда услышал крик Виктора. Когда он подбежал к другу, биолог уже погрузился в песок по грудь. Рискуя провалиться вместе с Виктором, Евгений попытался выдернуть биолога из песка, но усилия его были тщетны. И ему показалось, что просто не хватает сил.

— Я сейчас, Витя, подожди, — переводя дыхание, проговорил он и побежал к манипуляторам.

Когда он вернулся вместе с роботом, на том месте, где еще минуту назад барахтался Виктор, осталась лишь небольшая воронка.

Евгений стоял подавленный. Он тоскливо посмотрел себе под ноги. Левая нога скрылась под песком уже по щиколотку. Легким подергиванием пилот попытался сбросить слой песка, но не тут-то было: ногу словно обжали со всех сторон и с силой тащили вниз.

Евгений резко, с силой, дернул ногу вверх и высвободился.

Через минуту ковш манипулятора осторожно врезался в песок, но вместо Виктора роботы откопали металлический захват и конец троса. Затем ковш несколько раз чиркнул по гофрированному металлическому листу. Пришлось пустить в дело лазер. Вскоре в странной поверхности было вырезано аккуратное отверстие, через которое Евгений спустился в металлическое помещение. В руке он держал лучевой пистолет, каждую секунду ожидая нападения из темноты. Фонариком он осветил механические ловушки, расставленные в шахматном порядке, какие-то механические устройства, напоминающие транспортеры. Пока механическая начинка планеты бездействовала, но, очевидно, стоило какому-нибудь существу на поверхности планеты угодить в песочный капкан, как механизмы приходили в движение. Виктора нигде видно не было.

А на поверхности планеты в этот самый миг взметнулись тучи песка, багровое пламя ударило вверх и взлетела ракета.

— Очень агрессивное и неприятное существо! Где ты его раздобыл, Ру?

— Попался в нашу планету-ловушку.

— Какой квадрат?

— Квадрат цвета бездонного космоса, как сказал бы великий Ла.

Ру сделал несколько колебательных движений своим телом и приблизился к стеклянной сфере. Там находилось существо, о котором шла речь.

— Слушай, Ко, ты ознакомился о материалами интеллектуального обследования этого зверя?

Ко в знак согласия повернул два передних кольца своего тела на девяносто градусов:

— Ознакомился. В отличии от нас, цвет оно воспринимает не всем телом, а лишь ограниченным количеством клеток, да и те находятся под довольно твердым колпаком. Думаю, что к классу мыслящих это существо отнести нельзя. Кстати, об этом же говорит и цвет того квадрата, в котором его отловили.

— Хорошо, что же нам с ним делать?

— Сдадим в Центр по изучению космической фауны. Там его законсервируют и…

Дальше Виктор выдержать не смог — проснулся от страха.

— Фу! Приснится же такая чушь! Все-таки межзвездные полеты сильно расшатывают нервную систему… — пробормотал он и, накинув халат, вышел на террасу.

Со всех сторон его обступили звезды, море звезд. Где-то внизу шумел прибой, волны перекатывали песок и мелкую гальку пляжа.

«Где-то там, — подумал Виктор, разглядывая ночное небо, — очевидно, есть разумная жизнь, но чтобы отыскать разум и понять его, нельзя ко всему подходить с привычной меркой. Критерии разумности могут быть разными».

Евгений Носов

ПЕРЕЕЗД

Солнце пекло. Мухи попрятались в тени. Трезор Барбосович Костогрызов, солидный пес с признаками благородства на угрюмой физиономии, возлежал на траве, скрываясь за добротной конурой. Трезор Барбосович находился на службе. Дело, надо полагать, серьезное, ответственное. Костогрызов так и полагал — он бдил, несмотря на полуденный зной. Чай, не казенное охранял, а хозяйское, стало быть, и свое.

Покой и равнодушие царили в просторном полупустом дворе. И вдруг покой нарушился неслыханной по наглости выходкой какого-то замухрышки воробья. Трезор Барбосович в изумлении широко раскрыл глаза: воробей клевал мозговую кость, которая терпеливо ждала обеденного часа, чтобы доставить удовольствие Костогрызову, ему и только ему!

Грозный рык вырвался из груди Трезора Барбосовича. Воробей моментально исчез, словно испарился от гневного взгляда Костогрызова.

— Вконец обнаглели, на чужое зарятся!.. — прорычал он. Но взгляд, застывший на кости, уже говорил ему о другом.

— Помозговать разве? — в переносном смысле подумал Трезор Барбосович. Вопрос показался ему серьезным и весьма своевременным. Да и чутье подсказывало, пора, мол. Но тут за забором послышался веселый лай Жулика, бездомного по прописке и неунывающего попрошайки и авантюриста по характеру.

— Трезорка! — заполошно прогавкал Жулик. — Пошли на соседнюю улицу: там дома ломают. Говорят, кран подъемный туда приехал, «Като» называется. И бульдозер тоже какой-то импортный. Облаять бы надо?!

— Не Трезорка, а Трезор Барбосович, шантрапа ты беспородная!

Костогрызов Жулика не уважал: «Лишняя, пустая собака, — считал он. — Ну, любит его ребятня с нашей улицы, ну и что? Хозяйством обзаводиться нужно, добро копить, а ему все игрушки… Уж и не молод, а все то же: ни кола, ни двора…»

Трезор Барбосович слышал, как Жулик нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу за забором, но молчал.

— Трезор, может, пожевать у тебя чего найдется? — не очень уверенно спросил Жулик.

— Поди лучше на кран погавкай.

Жулик промолчал; иного ответа он и не ожидал. За забором стало тихо.

«Помозговать разве?» — снова подумал Костогрызов, но уже в прямом смысле: интерес к мозговой кости пропал до другого, более подходящего для этого настроения. Тем более никто уже не покушался на кость. Трезор Барбосович натужно зевнул, клацнул зубами и принялся за философию.

«Вот ведь, — подумал он, — кто есть Жулик? Дворняга. А кто есть я? Благородный пес из благородного семейства. Это хорошо». — С таким мудрым определением, которым обычно завершалась его философская мысль, он задремал. Уши его осторожно двигались во сне, стараясь уловить звуки перемены в тишине двора…

— Эй, Трезорка, все спишь?! — послышался лай Жулика.

— Работаю, — глухо отозвался Трезор Барбосович, вскидываясь. Он подумал, что молчанием тут не отделаться, не хватало, чтобы Жулик подумал плохо. Костогрызов на работе не спит!

— Тогда слушай новость!..

Трезор Барбосович слухов и сплетен не любил, считая, что все неприятности у его хозяина, как и у самого Костогрызова, происходят именно от сплетен и доносов. Ухо его только слегка развернулось к забору…

— Соседнюю улицу почти уже всю снесли, завтра с нашей выселять начнут! — радостно сообщил Жулик.

— Вот те на! — вырвалось у Трезора. — А как же хозяин?..