Виталий Пищенко – По законам ненависти (страница 42)

Похлопав себя по карманам, нашёл свой документ и Игорь.

Комов оглянулся. Кавалькада преследователей, сияя огнями, остановилась метрах в тридцати позади них и ждала, как будут развиваться события. Вдруг повезёт, и американцы не пропустят «мерседес», прикажут его водителю поворачивать назад.

– Русские? Серб? – брови солдата полезли под каску.

Он отошёл на несколько метров, встал перед машиной, потому что так ему было удобнее рассматривать документы, чуть нагнулся, скосив взгляд на номер «мерседеса». Миротворец изучал документы несколько минут, старательно листал их, рассматривал все страницы, потом вновь подошёл к водительской двери и, заглянув в салон, внимательно рассмотрел пассажиров. В его взгляде Сергей увидел нечто схожее с восторгом.

– Вы куда едете? – спросил американец.

– В Сербию хотим попасть, – пояснил Комов.

– Вы сумасшедшие! – взорвался миротворец. – Вас уже десять раз должны были убить, зарезать и похоронить! Вы безбашенные! – он покрутил головой и, немного успокоившись, спросил: – И что мне с вами делать?

– Пропустить, – сказал Сергей.

– Проезжайте на здоровье, – махнул рукой солдат.

– Вы можете хоть немного задержать албанские машины? – спросил Комов.

– Стрелять по ним мы не станем.

– Само собой… – вздохнул Сергей и спросил: – А до Сербии далеко ещё?

– Да вон она, ваша Сербия, – американец показал куда-то в темноту, укрывавшую дорогу.

Радко вновь вцепился в руль, выждал мгновение, точно собирался с силами. «Мерседес» рванулся с места, албанцы двинулись следом. Похоже, американцы не собирались задерживать преследователей и проверять у них документы.

Едва «мерседес» проскочил полсотни метров, как позади него из темноты возникло что-то огромное, точно там спал зверь, а они его разбудили. Зверь стал выбираться на дорогу, перегораживая её своей тушей.

«Мы ведь ускользнули от него. Он набросится на тех, кто гонится за нами, – метались в голове Сергея мысли. И вдруг он догадался: – Это же бронетранспортёр!»

Передние колёса БТРа подпрыгнули вверх, зависли над дорогой, потом машина грузно осела на них, заскрипела железом. Башня с крупнокалиберным пулемётом повернулась в сторону американского блокпоста и кавалькады албанцев, а «мерседес» окружили появившиеся из темноты сербские солдаты.

– Приехали… – с облегчением сказал Радко.

Он открыл дверь, с трудом выбрался из машины, за ним последовали и Зубцов с Комовым. Их обступили сербы.

– Мы слышали, что на дороге погоня за машиной с белградскими номерами, – чуть ли не хором заговорили они, похлопывая беглецов по плечам. – Здесь только вас ждать могли. Нам в Косово теперь нельзя…

– А тут можно? – тупо спросил Сергей.

– Это уже Сербия. Здесь наш пограничный пост. Ну, вы, братушки, и даёте!

Откуда они узнали о происходящем, Комов так и не понял. То ли украинский миротворец сообщил-таки на все блокпосты о попавших в беду журналистах, то ли у албанцев в машинах были рации, при помощи которых они переговаривались, а сербы прослушивали эти разговоры. В любом случае, об этой погоне должны были прознать и американцы. Но они и с места не сдвинулись, сидели на своём блокпосту, как в крепости. Даже если бы журналистов убивали всего в сотне метров от них, штатовцы палец о палец не ударили бы, чтобы их спасти. Сергей вспомнил французов, которые, не размышляя, бросились им на выручку, и брезгливо подумал, что это в голливудских фильмах американцы все сплошь герои, а когда до настоящего дела доходит, сразу становится понятно, кто они есть на самом деле…

В руках у Комова откуда-то появилась уже початая бутылка ракии. Кажется, ему передал её Игорь, после того, как сам основательно приложился к горлышку. Оператор уже громко смеялся, хлопая Радко по плечу и приговаривая:

– Ну, ты гонщик!

Серба шатало, будто он выпил минимум полбутылки, а организм его совсем не мог бороться с алкоголем, как у северных народов, которые хмелеют моментально.

– Молодец, Радко! – подхватил Сергей. – Не пробовал в гонках участвовать? Шумахер по сравнению с тобой – чайник! – потом, повернувшись к Игорю, он спросил:

– Ты откуда ракию-то взял?

– Мне кто-то из солдат её дал. Я не помню. А это имеет значение?

Комов видел, что у сербов руки чешутся расстрелять албанские машины, но в присутствии американцев они не могли сделать это, да и граница между Косово и Сербией была лишь административной, а не государственной, и никаких законов албанцы не нарушали. Ну, ехали по дороге с превышением скорости, шли на обгон по встречной полосе, и что? У них и водительских прав, наверное, ни у кого нет, отбирать нечего.

Преследователи спешно убирались восвояси, кто-то из них разворачивался, кто-то давал задний ход, но места всем не хватало, и несколько раз Сергей отчетливо расслышал скрежет бьющихся друг о друга машин.

«Так вам и надо, паразиты!» – подумал он.

Когда солдаты выяснили, что в «мерседесе» помимо Радко едут ещё и русские, они пришли в восторг от такой наглости. Комову показалось, что сербы готовы пуститься в пляс, что всё случившееся воспринимается ими как маленькая победа и над албанцами, и над американцами, которым здесь никогда не забудут недавние бомбёжки.

– Огромное спасибо вам, ребята, что меня не бросили, – заплетающимся языком говорил Радко. – Если бы вы меня оставили в Косово одного, то это смерть бы моя была. Кончили бы меня эти сволочи.

– Брось! Как же мы могли без тебя уехать? – внушал ему Игорь.

– Теперь вы мои братья! – не унимался серб. – Я скоро сына Вука крестить буду. Крестниками его станете?

– О чём речь? – воодушевился Зубцов. – Конечно, – и тут же деловито осведомился: – Когда?

– Только доедем до Белграда и сразу окрестим…

Сергей чувствовал, что ноги становятся студенистыми, словно тают, а тело медленно опускается на асфальт, и чтобы не упасть, ухватился за дверцу машины.

Радко, похоже, совсем поплыл. Он никак не мог забраться в машину: сперва плюхнулся в кресло, оставив ноги снаружи, потом, помогая себе руками, перетянул их под руль, будто у него вместо ног были протезы.

– Ты ехать-то сможешь? – спросил у него Комов. – Может, я поведу?

– Не… Доеду, – отмахнулся Радко.

Он то и дело утыкался лицом в руль, но машина ехала совсем медленно, так что если б Радко отключился, Сергей успел бы перехватить у него управление, прежде чем они свалятся с дороги.

Добрались до ближайшего городка. Улицы были пустынны, да и перегаром несло от пассажиров «мерседеса» за версту, так что любой прохожий, должен был бежать от них прочь и искать полицейских. Тем не менее они, пусть и не без труда, выяснили, где находится отель.

Оказалось, что нижние этажи в гостинице разбиты во время натовских бомбёжек, и переночевать можно лишь на верхнем. Лифт не работал, а сил, чтобы подняться на пятый этаж, совсем не оставалось. Восхождение до номера походило на последний рывок альпинистов к вершине высоченной горы, когда не чувствуешь уже ни рук, ни ног, только в голове пульсирует мысль: «Надо дойти, немного осталось…» В номере они побросали сумки и аппаратуру прямо на пол и, не раздеваясь, попадали на кровати.

Всю дорогу до Белграда Радко твердил о том, что Сергей с Игорем – настоящие парни и теперь они ему как братья. Журналисты согласно кивали. Вид у них был потрёпанный, говорить не хотелось.

Сразу ехать в Македонию они не смогли. Надо было хоть немного набраться сил, так что отправились туда день спустя. При этом решили, что в Косово теперь – ни ногой, разве только по этому региону пройдёт мор и выкосит всех албанцев подчистую.

В Скопье оказалось, что нужный им человек уехал на горный курорт Охрид, до которого было километров четыреста.

– Надо ехать… – развёл руками Сергей.

– Отлично! – обрадовался Радко. – Это ж замечательный курорт! Ты у меня про Янковича спрашивал, так вот, он одной армией командовал, а генерал Живкович – другой, той, что как раз и брала Охрид. Без боя его взяли.

Почему-то эта информация журналистов очень воодушевила. После всех приключений поездка казалась лёгкой прогулкой. Такой она и стала. Курорт был потрясающе красив. Там можно было опьянеть от чистого воздуха и тут же протрезветь, искупавшись в озере. Купаться они не решились, зато, уже записав интервью, заказали в местном ресторане блюда, приготовленные из рыбы, выловленной в этом чертовски красивом водоёме.

– Лодку бы сейчас, удочку, – мечтал Игорь, сидя в плетёном кресле почти на самом берегу озера, – и…

– И динамит, – прервал его мечтания Сергей.

– Варвар! – резюмировал Зубцов. – Слушай, давай пошлём всех в редакции к чёрту. Ей-богу, мы заслужили несколько дней отдыха. Если кто из Москвы позвонит и попросит сюжет сделать, отправь его подальше!

– Я трубку тебе передам, сам всё скажешь. Хорошо? – спросил Комов, обсасывая рыбью косточку.

– Не проблема! Если меня после этого уволят, то в любой конторе место найду.

Радко торопился с крестинами, боялся, что русские уедут домой и не смогут быть почётными гостями на этом мероприятии.

– У тебя сыну уже почти два года, – спросил его Сергей. – Почему же ты его только сейчас крестить решил?

– Каждый серб должен быть истинным православцем, – ответил Радко. – Я так считаю: события, что с нами произошли, – знаковые. Значит, срочно надо сына крестить.

Комову понравилось слово «православец» – странное оно было и очень доброе какое-то.