Виталий Останин – Вендетта (страница 4)

То ли неудачливые грабители услышали слово “виселица” и стали действовать из страха, то ли решили, что их пленитель достаточно отвлекся на разговор с самим собой, и можно было попытать удачу. Козлобородый быстро присел, поднимая брошенный тесак, его товарищи, с некоторой заминкой, повторили маневр. И несостоявшейся жертве уличного ограбления ничего другого не осталось, кроме как стрелять.

Грохнуло знатно. Эхо выстрела отразилось от стен и пошло гулять дальше по кишке узкой улочки. Главарь заорал, получив кусок горячего металла прямо в пузо, и стал кататься по грязи. Его товарищ успел дотянуться до клинка и даже замахнуться им — горожанин выстрелил ему прямо в лицо. Третий сел на задницу и стал ползти спиной вперед подальше от страшного человека, которого их лихой компании так не повезло встретить.

Далеко не уполз. Мужчина быстро, несмотря на комплекцию, догнал его, и размозжил череп ударом кугеля. После чего потянул из-за сапога нож, и отправился добивать последнего еще дышащего бандита.

— Расплодилось-то вас… Как вшей! — зло бурчал он, вытирая нож от крови. — Что ж в город-то тянет? Ладно бы мы проиграли в войне, да деревни ваши стояли б пожженные — так ведь нет! Лезут! Где эта бутылка? Демоны ее что ли утащили?

К тому времени, когда мужчина закончил с «милосердием» и отыскал-таки свое ирианонское светлое, на шум выстрелов подоспел наряд городской стражи. Не разбираясь в том, кто тут прав, а кто виноват, четверка вооруженных выставила вперед короткие копья и двинулись на рыжебородого. Который, впрочем, на их появление отреагировал удивительно странным образом.

— Разумнее было бы бежать прочь от того места, где стреляют, Чезаре. — бросил он, выходя на свет. — Ну что бы вы сделали с лиходеями, у которых есть пистоли? Или, не приведи Единый, мушкеты? А у вас одни лишь копья да корды!

— Синьор Лик? — удивился старший наряда, узнав мужчину. — Вы как здесь?

— Это удивительная история! — хохотнул тот, кого назвали синьором Ликом. — Шел в гости, с подарком для его светлости господина барона, когда меня решили ограбить эти идиоты. Дезертиры, я полагаю.

— Похоже на то… — стражник подошел еще ближе, разглядывая в дрожащем свете лампы учиненную горожанином бойню. Он уже давно патрулировал улицы Сольфик Хуна, и много чего успел повидать. Вид четырех мертвецов, по всему видно, добитых ножом, его не напугал, а лишь расстроил. На лице немолодого мужчины отчетливо проступили все мысли, которые сейчас роились в его голове: вызывать повозку, везти мертвецов на ледник, поднимать старшего караульной смены, который сейчас, наверняка, уговорил бутылочку винца и мирно почивает. Потом давать объяснения, рассказывать почему лиходей, порешивший столько человек не в клетке, а отправился по своим делам, как ни в чем не бывало. Долго, муторно и нервно.

— Лучше бы их под утро обнаружить. — читая с лица стражника, как с листа бумаги, проговорил синьор Лик. Извлек из сумки кошель, из него серебряную монету и протянул собеседнику. — За пару часов до рассвета. Как разу к концу смены с ними и закончите. Вряд ли они куда-то убегут.

— Думаете? — уточнил стражник, явно имея в виду не способность мертвецов подниматься и сбегать с места собственной смерти, а то не упомянутое в уставе караульной службы решение, которое им предложил ночной прохожий.

— Уверен, Чезаре!

— Может вас проводить? Сами видите, что нынче на улицах твориться. Все война эта… Вы, говорите, в Инверино шли?

— Я прекрасно доберусь сам, друг мой. Только вот пистоли, на всякий случай, перезаряжу. Про неспокойные улицы ты в самую точку сказал!

Спустя несколько минут синьор Лик оставил стражников и поспешил дальше. Чтобы вскоре перейти опущенный подъемный мост и оказаться на территории замка. Где без труда миновал охрану, знавшую визитера в лицо и имевшую приказ пропускать его в любое время дня или ночи. Прошел через внутренний двор спящего замка и направился к одной из его башен, занимаемой коронным сыском Великого герцогства Фрейвелинг.

В приемной по случаю позднего часа, никого уже не было, так что он самостоятельно доложил о себе, открыв дверь в кабинет своего воспитанника.

— Ваша светлость!

В небольшой комнате, кроме барона Бенедикта да Гора, шефа герцогской контрразведки, находился еще один человек. Незнакомый синьору Лику. Именно поэтому, он выбрал официальное обращение в приветствии. Все же, сам он был простолюдином, пусть и с весьма недурными связями в мире аристократов. Незачем дразнить гусей и кричать же при незнакомце “Бенито, мне срочно нужно с тобой поговорить!” Это могло быть неправильно истолковано.

Барон был слишком молод для своей должности — все так говорили. Правда, потом эти «все» вспоминали, как «юный Бенито» раскрыл заговор против престола в позапрошлом году, натянув при этом нос разведке Речной Республики. После такого, возраст кансильера коронного сыска уже не воспринимался, как недостаток. В конце концов, яблоко от яблоньки падает недалеко, а этот юнец был сыном самого Железного Сантьяго, главы Тайной имперской стражи, да еще и воспитанный папочкиными «гончими» с возраста, когда детям дворян только деревянные мечи дают.

Худощавый, лет двадцати пяти, с тонкими чертами лица, аккуратной бородкой и словно бы углем нарисованными усиками. Одетый по последней моде, в длинный зеленый камзол, расшитый золотой и голубой нитью, с ухоженными, словно у женщины длинными черными волосами, сейчас собранными на затылке в хвост, Бенедикт да Гора выглядел бы настоящим придворным щеголем, кабы под глазами у него не набухли от усталости синяки, а сам взгляд не выражал бы вселенскую тоску.

— Мерино. — да Гора поднялся из-за стола, прошел через комнату и обнял пришедшего. Давая тем самым знак, что можно вести себя, как обычно, не стесняясь незнакомого человека.

— Паршиво выглядишь, Бенито.

Говоря это, Лик, продолжал рассматривать незнакомца. Северянин, из благородных. Молодой, борода светлая и мягкая даже на вид. Как у щенка, которому только предстоит стать свирепым и безжалостным псом. Глаза голубые и холодные — две тусклых льдинки. Скафильский ярл.

— Есть от чего, друг мой, есть от чего. Познакомься, кстати. Это Карл Дроугэра. Из Скафила, как ты уже, верно, понял.

— Мерино Лик.

Северянин чуть качнул головой, отвечая на приветствие.

— Карл назначен главой коронного сыска в Скафил Тане…

— Надсмотрщиком на оккупированной Фрейвелингом и Табраном территории королевства Скафил. — вставил северянин.

Барон на поправку отреагировал легкомысленно.

— Да брось, Карл! Если бы не мы, ваш совет танов развалил всю страну.

— Что не отменяет факта военного захвата.

— Он вообще-то нормальный. — да Гора отмахнулся от скафильца. — Просто характер такой. Ты не обращай внимания.

Мерино спорить не стал. Он давно вращался в сферах, куда обычному дознавателю (в прошлом) и трактирщику (в настоящее время) никак не попасть. И привык находится в обществе дворян. Здесь же это и вовсе было просто сделать — одного из благородных в этой комнате он самолично учил держать шпагу.

Он прекрасно понимал, что делает скафилец в кабинете главы фрейской контрразведки. Отгремевшая нынешним летом война, а точнее сказать — завоевание королевства Скафил силами Конфедерации, закончилась. И пришло время наводить на присоединенных землях порядок. Обеспечивать выполнения законов, не допускать беспорядков и предупреждать дворянские бунты. Скафилу оставили видимость самостоятельности, назвали «младшим членом Конфедерации стран долины Рэя», но за веревочки совета танов дергал Фрейвелинг — и все это прекрасно понимали.

— Не ждал тебя. Зачем пришел?

Несмотря на усталость, мыслил барон да Гора четко и ясно. Видно было, что он рад видеть наставника и соратника даже в столь поздний час, но даже на миг не подумал, что тот пришел просто так.

Синьор Лик достал из сумки бутылку ирианонского светлого и поставил ее на заваленный бумагами стол.

— Страшно представить, что тебе от меня понадобилось, раз ты начинаешь разговор с бутылки «Слезы Алии»! — прищурился да Гора. Когда же Мерино поставил на стол вторую бутылку, он закончил мысль. — Нет, до этого не было страшно. А теперь — стало!

Тем не менее, барон быстро нашел кружки — обычные глиняные, в которых обычно отвары подают, а никак не вино, тем более такое дорогое. Ловко вытащив пробку, с наслаждением втянул запах, после чего разлил янтарную жидкость на троих. Поднял свою в салюте, сделал глоток и расплылся в довольной улыбке.

— Выкладывай.

Мерино неспешно повторил ритуал, омочил губы в вине, дождался пока скафилец проделает то же самое, и начал излагать то, зачем, собственно, он и отправился ночью в гости.

— Я хочу отправится в Таболергот. То есть, в Речную республику, она же сейчас владеет бывшими землями герцогства. Мне кажется, я нащупал след.

Барон сделал все, чтобы его выражение лица осталось прежним. У него был хороший учитель, но вот беда — именно он, Мерино, и был этим самым учителем. И как ученик не старался, разглядеть дрогнувшие веки и слегка скривившиеся губы, бывший дознаватель смог заметить.

— Если бы ты не был так хорошо воспитан, Бенито, ты бы сейчас сказал: “Праведник, ты опять за свое? Оставь прошлое прошлому, похорони мертвецов и живи дальше!” Не отмахивайся, я же вижу, как ты едва глаза не закатил. Но тут другое, каро мио. Совсем другое. Я не ищу мести, точнее, не только ее. Мне кажется, что я нащупал что-то очень странное.