Виталий Останин – Проект: Граф Брюс. Книга 1 (страница 4)

– Графская цепь шею натёрла? – вернула мне укол Эрика, мой Маяк. – Вот я сегодня на завтрак, обед и ужин, жрала синтетическое мясо. И запивала восстановленной из собственной мочи водой. Или это была не моя моча? А у тебя какие проблемы, Кочевник?

Сразу стало стыдно. За то, что я здесь, а они – там. Что я могу дышать не восстановленным воздухом, пить не восстановленную воду, и есть настоящую еду, а не резиновую, совершенно безвкусную синтетику. И это Эрика ещё счастливица – Маяки, как и Кочевники – снабжаются на порядок лучше остальных жителей. Не многие, к примеру, могут сказать, что у них в один день было сразу три приёма пищи.

– С родней реципиента, – хмуро ответил я. – Деда местные особисты арестовали. Говорят, по госизмене.

– Хреново! А ты? – тут же навострила ушки Эрика. – У тебя всё нормально?

Ну да. Я же один из якорей, который позволит спасти какое-то количество жизней. Что ещё она могла спросить?

С Эрикой мы росли с раннего детства. Сколько её помню, а это примерно с интерната, она всегда была рядом со мной. Даже переспали пару раз, но чисто по дружбе. Чтобы укрепить связь. Координационный совет такое негласно поощряет. Считается, что это сильно укрепляет ментальные узы между Маяками и Кочевниками.

Так что ничего удивительного в том, что именно она стала моим связным.

– Меня вроде бы не подозревают, – ответил я. – Пока. И вообще, кажется, оставили наживкой для других заговорщиков. Поэтому, плановый приём придётся отложить. Я под плотным надзором.

– Гадство! – где-то там, за двумя Пеленами мысленно выругалась девушка. Хотя, уже, наверное, зрелая женщина. Те, кто постоянно тратит свою жизненную силу, чтобы связать два Листка, стареют гораздо быстрее.

– Координаторы? – догадался я. – Порушил им все планы?

– Да не только в них дело! – отмахнулась Эрика. – Что они сделают с обстоятельствами непреодолимой силы. В конце концов, ты мог просто умереть…

– Спасибо! – хихикнул я. – Так, а в чем тогда?

– Уний, помнишь такого?

Я погрузился в память. Хорошую, тренированную память Кочевника. И, конечно же, без труда нашёл там человека с таким именем. Мальчишку, способности которого были слишком слабыми, что для Кочевника, что для Маяка, который прошёл почти половину обучения вместе с нами, а потом был безжалостно забракован комиссией, и выдворен из интерната.

Друзьями мы с ним не были, скорее приятельствовали, как и все участники программы миграции. Но я сильно расстроился, узнав, что его выселили в город. А он, выходит, выжил.

– Помню. А что с ним?

– А он первый в очереди на тебя.

– О, здорово! Ну, придётся подождать, что уж тут поделаешь?

– Кхм… – Эрика на некоторое время замолчала. – Боюсь, не дождётся он.

– Не дождётся? Почему?

– Генэнт…

Проклятье! Эта болезнь – генетическая энтропия – была бичом нашего мира. Фактически, единственной и неизлечимой. Оставшиеся учёные считали, что происходит она из-за истончения Покрова, но это не точно. У болезни не было даже описанного течения, просто в какой-то момент геном начинал идти вразнос. И за несколько месяцев человек превращался в груду мяса или высушенный скелет. Но ещё раньше – сходил с ума от боли.

– Давно? – только и спросил я.

– Четырнадцать дней, как диагностировали.

– А через других Кочевников никак?

– Сам же знаешь, у тех, кто уже интегрировался, очередь на годы. – даже через то, что нельзя назвать расстоянием, я различал печаль в голосе Эрики. Уний ведь был практически своим. – Мы с ним разговаривали на днях. Вспоминали детство…

– Мне жаль…

А что ещё я мог сказать? Я бы с радостью перетащил энергетическое тело Уния в этот мир, подарил бы ему новую жизнь, и те возможности, которые сейчас имею сам. Но – как? Денег нет, доноров тоже ещё нет, да и присмотр от местной внутренней безопасности нельзя сбрасывать со счетов. Причём, это самая первая и главная причина.

Конечно, можно было пойти в ближайший госпиталь или больницу, устроится туда волонтёром, подыскать молодого умирающего человека, и попытаться вытащить Уния. Исцеление – однократное – можно списать и на чудо, явленное лично Спасителем.

Но не когда твой дед обвинён в госизмене.

– Мне тоже, – эхом откликнулась Эрика. И сразу же вернула себе деловой тон. – Значит, ты заморожен на неопределённый срок, так мне сказать Координаторам?

– Все верно.

– Рекомендованная связь в режиме доклада – через десять дней. При изменении статуса – самостоятельно выходи на двусторонний режим.

– Понял тебя, Маяк.

– До связи, Кочевник.

Глава 6

Оставаться в доме одному не хотелось. Настроение от местных новостей, и от домашних, было просто отвратным. Так что я накинул куртку – вечера в сентябре прохладные – и отправился на прогулку. Похожу, подумаю, верну душевное равновесие – без него мне никак нельзя.

Маршрут не выбирал, но ноги сами вынесли меня к набережной Клязьмы. Толпы прогуливающихся бездельников, для которых воздух, вода и пища были естественным набором ценностей, почему-то разозлили ещё больше. И хотя я понимал, что они-то точно ни в чем не виноваты, смотреть на них без досады не мог.

Так что свернул к Белой слободе, прошёл район Земгорода, и сам не заметил, как оказался в Стрельцовом переулке. Местечке, куда с наступлением темноты лучше бы не соваться.

На самом деле, конечно, это был не один переулок, а десятка полтора кварталов, за которыми числилось такое название. В семнадцатом веке, это я в учебниках истории прочитал, здесь был дорогой райончик, всякая столичная богема жила, цари полюбовницам дома покупали – чтобы не слишком далеко ходить. А потом случился Стрельцовый бунт, который власть утопила в крови, попутно спалив все постройки до основания.

Купцы да бояре, напуганные дурной славой местечка, быстренько сменили дислокацию, а землю заняла всякая голытьба, превратившаяся потом в бандитов и прочий разбойный люд. Так с той поры и повелось. Разве что вместо всяких вертепов и кабаков, в которых можно купить как выпивку, так и человека, сейчас в здешних безликих зданиях прятались подпольные казино, кабинеты врачей без лицензии, скупщики краденного и штабы молодёжных банд. В самом деле, как же в десятимиллионном Владимире – и без молодёжных банд!

Короче говоря, сказать, что этот район был криминальным – ничего не сказать. И, вроде бы, не окраина какая, и земля дорогая, а не разгонят эту шваль никак. Даже полиция не особо сюда заглядывает. Наверное, тому были какие-то веские причины, но я их пока выяснить не успел. Когда только изучал локации, сделал для себя пометку – табу. И с тех пор никогда сюда не совался. Счёл неоправданным риском.

А сегодня – даже обрадовался тому, что сюда забрёл. Хотелось дать выход злой энергии, которая бурлила внутри, и лучшего места для этого было не найти. За сохранность жизни и кошелька тоже не особо боялся. Если что-то пойдёт не так – есть навыки Кочевника, да техники Брюсов. Вот и будет возможность их испытать в боевом режиме.

Но как по заказу, прогулка по Стрельцовому переулку вышла совершенно безопасной. Закон подлости какой-то! Хотелось почесать кулаки, а главное злачное место города словно бы вымерло. Даже люди на узких улочках встречались очень редко, да и те спешили пройти мимо меня побыстрее.

“Ладно! – решил я минут через двадцать. – Дойду до следующего перекрёстка, и если тут везде такая тухлятина – валю домой. Все равно уже успокоился!”

Но на пересечении двух улиц ожидаемые и столь влекущие совсем недавно неприятности, наконец, проявились. Правда, не в виде парочки головорезов с бейсбольными битами и ножами, чьи морды можно было бы рихтануть “каменным кулаком”. А в лице здоровенного мастифа, выскочившего на меня из какой-то щели между домами.

Правда, нападать он на меня не стал – остановился в шаге от “песчаного щита” который я, спасибо деду за тренировки, успел поставить. Только облаял, после чего побрёл обратно к своей дыре.

– Твою ж! – в сердцах рявкнул я на мастифа. – Напугал как!

И тут заметил, что здоровенный пёсик совсем не беспризорный. Что, в общем-то, логично – порода-то не дворовая. Плюс полоса ошейника на складчатой шее, и поводок от неё, уходящий куда-то в темноту. Проклятье! И рука, этот поводок сжимающая! Лежащая на земле рука!

Разрозненные факты сошлись воедино за какую-то долю секунды. Человек, лежащий на земле в Стрельцовом переулке – это уже не хорошо. Повезёт, если просто пьяный, но скорее – мёртвый. Вон поводок как руку с места на место двигает. Прогулялся! Трупаков только мне на сегодня и не хватало.

“А если не совсем мёртвый?” – мелькнула мысль.

Но не заявила о себе и ушла, а быстро разрослась в идею. И я, хотя и имею обыкновения к спонтанным поступкам, пришёл в себя, когда уже на полусогнутых приближался к мастифу, шепча какой-то вздор. Типа: “Хорошая собачка! Умная собачка! Пропусти меня к хозяину, я ему помогу!”

Ну а что! Это, может быть, шанс! Если человек ещё не мёртв, если в нем хотя бы теплиться жизнь, им – его телом – можно спасти моего друга. У которого других шансов нет. Да, без подготовки! Да, с риском! Но, если подумать – с минимальным же! Кто свяжет прогуливающегося по злачному месту дворянина и неизвестного, совершенно левого обитателя местных трущоб? Даже Тайная Канцелярия на это не способна!

Согласен! Условия для перехода не лучшие. И жизнь Уния может ждать не та, на которую он рассчитывал – старта я ему дать не смогу. Но это будет жизнь, будь оно все проклято! Жизнь, а не гарантированная смерть через пару месяцев! Лишь бы только этот бедолага оказался ещё живым!