Виталий Останин – О бедном мажоре замолвите слово 3 (страница 10)

— Доверяя теперь этот процесс другим людям?

Ух ты ж! Сарказм пошел! Настоящая прямо беседа в стиле отцов и детей.

— Ну, тут не все гладко, согласен. Но я работаю над этим. Вот сейчас с Зубовым закончим, ИСИН еще потрясем маленько, чтобы самые гнилые яблоки упали, и сразу же стану заниматься скучной рутиной.

— Этого не будет!

— Думаешь? Я так-то серьезно настроился на спокойную службу…

— Ты больше не будешь служить в полиции!

А, вон он про что! Мило. Нет, в самом деле — мило. Я ведь мужчина взрослый (в душе), понимаю, что он это так заботу и беспокойство проявляет, а не деспотичные черты характера — хотя и их тоже. Но в первую очередь, конечно, волнуется за сына. Но вот будь на моем месте настоящий Миша Шувалов, он бы тут же на дыбы встал. Понятно, почему у них так все сложно было, пока я не появился.

— Отец, тебе комнатная собачка нужна или сын? — спокойно уточнил я. — Ты уж определись, будь любезен. А то, знаешь, твои методы педагогики какие-то не очень последовательные. Психанул — вон из дома, вычеркнуть из наследства, испугался — уволить из полиции и забрать под крылышко.

— Ты как с отцом говоришь, щенок! — взвился князь. Даже силы маленько в голос подал. Так, ровно настолько, чтобы от него холодный ветер в мою сторону подул.

— Это называется метод зеркалирования, пап. То есть, ты получил то, что послал. Так что не обижайся…

— Что⁈

— В психологии, говорю, метод такой есть.

Старший Шувалов оказался рядом так быстро, что я и моргнуть не успел. Силищи в нем, конечно — мое почтение! Я про магическую, понятное дело. Будто смазался в воздухе и бесплотным призраком ко мне подлетел.

Схватил за грудки, притянул к себе…

— Дальше что, бать? — прохрипел я, чувствуя, как подошвы туфель отрываются от пола. — Не находишь, что пороть уже поздновато? А морду бить не слишком по дворянски.

Хлоп! Стопы снова коснулись шершавого больничного кафеля. Князь выпустил из рук мой помятый пиджак, отступил и взглянул на своего сына с каким-то новым выражением на лице.

Перегнул? Он почувствовал что-то не то в моем поведении? Нечто такое, что не было свойственно настоящему Михаилу? Блин, хреново, если так.

Но, нет. Юрий Антонович некоторое время буравил меня взглядом, потом покрутил головой, обнаружил кресло, в котором я так сладко спал, и мешком рухнул в него. Сразу как-то обмяк.

— В гроб меня вгонишь, Мишка!.. — прошептал он едва слышно. — Можно хоть в такие вот моменты отцу не дерзить, а?

— Ну, прости, пап, — я опустился на одно колено, сел рядом с ним. Чувствуя себя при этом, будто говорю со своим настоящим отцом, которого уже успел в прежнем мире похоронить. — Ты на взводе, я на взводе. Два взвинченных мужика — что могло пойти не так?

Удивительное дело, но он усмехнулся. Все еще раздраженно, но уже не слишком. Скорее, устало.

— Нашел тоже, мужиков, — хмыкнул он. — Совсем в своей полиции про манеры забыл?

— В чужой среде веди себя соответственно, — вернул я ему улыбку. — Все, проехали конфликт? А то у меня к тебе разговор есть серьезный.

— Что за разговор? — мгновенно подобрался князь.

Все-таки Мишин отец фактически олигарх. С поправкой на титул и магический дар, конечно. Владелец заводов и пароходов, крупный промышленник и вообще деловой человек. Контроль у него должен быть просто чудовищным… только на сыне немного сбоит.

— Да вылезла тут одна неприятность, — поджал я губы. — Только давай сразу договоримся, прежде чем я расскажу. Ты не будешь по результатам давить и поступать, как считаешь нужным. Сначала мы это все обсудим, хорошо?

Старший Шувалов некоторое время смотрел на меня не мигая.

— Даже так? — без выражения произнес он.

— Именно. Иначе я буду пытаться сам справляться.

— Что ж за характер-то… — как бы в сторону буркнул князь.

— Твой, полагаю. Ну так что? Даешь слово выслушать и обсудить, но самостоятельных решений без учета моего мнения не принимать?

— Я же не знаю, о чем ты мне сообщить собрался…

— Отец!

— Ладно, я понял. Слово даю. Выслушаю, с тобой обсужу и вместе решением примем, как с делом твоим поступить. Доволен?

— Тогда я дверь закрою.

Шувалов-старший же как влетел, так и не удосужился дверь за собой прикрыть — слишком на эмоциях был. Однако, прежде чем я дошел до нее, она вдруг качнулась и захлопнулась. Ах ты ж… Гэндальф, блин!

— «Купол» поставил еще, — с легкой улыбкой оповестил князь, когда я повернулся. — Разговор ведь серьезный, ты же не хочешь, чтобы его кто-то лишний услышал.

Да, кстати, антипрослушка точно не помешает.

— Да, спасибо.

— Что на счет него? — Юрий Антонович указал на все еще дрыхнувшего Турова.

— А он в курсе обо всем.

И я рассказал ему все о флешке. Учитывая наши родственные отношения и тот факт, что при всех наших сложных отношениях, князь будет чуть ли ни единственным человеком в этом мире, который не пожелает меня слить, действительно все. От момента, как получил носитель информации от умирающего наемника поляка, заканчивая сегодняшним нападением во всех подробностях.

В процессе рассказа я понял еще кое-что — старший Шувалов обладал очень цепким и внимательным к деталям разумом. Примерно на середине моего затянувшегося спича, он уже сделал вывод, что как маг я из себя почти ничего не представляя.

Как я об этом узнал? Очень просто. Юрий Антонович вдруг резко поднялся и отвесил мне тяжелый подзатыльник. Я к такому готов не был, да и был бы — на его скоростях не увернулся бы.

— Какого⁈. — возмутился я.

— О таких недугах, как засраные каналы, ты должен был рассказать мне вне зависимости от наших отношений. Но об этом мы позже поговорим, продолжай по «Святогору».

Доведя историю до конца, я развел руками, все, мол. Князь еще некоторое время молчал, потом поднялся и пошел к дверям. У меня, если честно, мелькнула предательская мыслишка о том, что он принял радикальное решение уйти, оставив блудного сына разбираться с проблемами самостоятельно. Однако, он лишь выглянул за дверь, бросив одному из своих невидимых сопровождающих.

— Вызвони мне Майского, пусть наберет, как свободен будет. Да, в любое время. Я жду.

И прикрыв дверь, на этот раз рукой, а не магией, вернулся в кресло.

— В мать пошел, — буркнул он, глядя на меня, сидящего на краю Сашкиной постели. — Такой же авантюрист. Она, правда, упокой Спаситель ее душу, в политику не лезла никогда, но ты, я смотрю, за двоих решил оторваться.

Хотелось ему сказать, что гены тут ни причем, и вообще — все родители, случись такое, начинают выискивать якобы не свои черты характера. Мол, это от бабушки по материнской линии, у меня такого в родове отродясь не бывало. И, если уж на то пошло, я не его сын, а попаданец из другого мира.

Но не стал, конечно же. Просто гримасу скорчил, типа, да-да. Получилось очень убедительно. Любой сын бы так отреагировал.

— Что скалишься? — без угрозы проворчал старший Шувалов.

— Так плакать поздно, — пожал я плечами.

— И то правда. Ладно. Со «Святогором» я попробую разобраться. Не знаю, что выйдет, с военными, а тем более с секретчиками из несуществующих КаБэ у меня не слишком хорошо связи налажены. Но есть через кого зайти. Пара дней и дам знать. Теперь по поводу лечения. Сегодня же ложишься в клинику и проходишь полный курс лечения энергетических каналов. Я оплачу…

— Деньги есть.

— Откуда? — почти искренне удивился он.

— Не делай вид, что не в курсе, а? Ты взрослый умный мужчина, я — тоже, как выясняется не дурак…

— Тут поспорить можно.

— Не стоит. Ты в свои двадцать пять никогда глупостей не делал?

Князь открыл было рот, чтобы заверить, что уж он-то конечно никогда и ни при каких обстоятельствах. Но, секунду подумав, закрыл обратно. Моя маленькая, но победа.

— Хорошо, заплатишь сам, — кивнул он чуть позже.

— Только я ложится пока не могу…

— Миша, вот тут не спорь, незачем. Это обычный человек может здоровьем манкировать какое-то время, у одаренных такой вольности нет.

— Я уже лечусь. Сходил к бабке одной из ёкаев, травок попил, гимнастику вот делаю.