Виталий Останин – Функция. Часть 2 (страница 9)
– Господа. Мы можем удалиться? Я понимаю, что запрос нашего рода сейчас не ко времени…
Повисла пауза. Очень толстая и многозначительная пауза. В ней было столько скрытого смысла, что даже новорожденный бы понял подтекст.
«Там нам уходить? – спрашивала Тоня на другом, несловесном уровне. – Понятно, что вам сейчас не до нашего Ликвидатора, но вы и правда готовы отказаться от предложения нашего Лидера?»
– Думаю, принятие решения по Ивану Польских не займет много времени. – Гольдман первым нарушил тишину. – Кто за то, чтобы разрешить свободное перемещение нового члена рода Ланских по территории Новосибирска? За исключением родовых владений, естественно.
И, запуская голосование, первым поднял руку. Симонов и Гончаренко тут же последовали его примеру. Пиллер ожидаемо проигнорировал вопрос, даже демонстративно отвернулся. Лолидзе пристально вгляделся в меня, что-то там у себя под макушкой прикидывая и просчитывая, после чего тоже вытянул руку вверх. Я, кажется, даже понял, как у него мысль работала. Он не за даруемые мне права проголосовал, а просто присоединился к большинству. С тем, чтобы минимизировать урон от своих предыдущих ошибок. Политика, блин! Везде политика!
– Решение принято, – заключил спикер съезда. – Комитет дает разрешение на пребывание в Новосибирске Ивану Польских, члену рода Ланских. Ему разрешается свободно перемещаться по всему городу, кроме территорий родовых владений других семей. В случае нарушения условий ответственность за него принимает род Ланских. Антонина Игоревна, вы согласны с решением Комитета?
– Да, – коротко склонив голову, ответила девушка. – Благодарю за доверие.
– А теперь к вопросу Лолидзе, – тут же переключился с нее на грузина Гольдман. Одновременно давая понять, что аудиенция закончена.
Вот так я получил временную прописку в Новосибирске.
Глава 3
Новосибирск. Микрорайон Родники
24 мая
Прямой в корпус. «Расслабляющий» в голень. Боковой в корпус. Боковой в голову. Подсечка. Хук слева. Подсечка.
Первую связку я выдержал. Часть ударов заблокировал, от части уклонился. Даже попытался развить успех и перейти в контратаку. Но схлопотал прямой в голову и упал на пол. Тут же вскочил, со злостью глядя на новуса.
– Медленно, – лениво бросил мой противник. Поднял кулаки на уровень лица и двинулся вперед.
Да чтоб тебя! Ни секунды отдыха! Не то чтобы я устал, но…
Вторую связку я полностью пропустил. Зато удержался на ногах. Достижение сомнительное, но я и ему был рад. Отступил на пару шагов, чувствуя, как пульсирует болью левый бок – ребро сломано, что ли?
– Не думай, – буркнул Вадим. – Дай телу действовать.
Да я, в общем-то, и не думаю! Просто не успеваю реагировать, вот и все! Реакция, которую я уже привык считать прекрасной, не могла угнаться за скоростью, с которой Воин наносил удары.
– Ты пытаешься думать. Это работает не так.
А как, блин? Два часа физо, два часа спарринга, после которого – ну, кто догадался? – еще два часа физо! Так это работает? Это и есть ваш метод? Серьезно? Стоило получать сверхспособности, чтобы попасть в армию?
Но Наставник и Воин в один голос утверждали, что единственный способ закрепить теоретические знания, полученные в процессе чтения и просмотра обучающих видосов, – это муштра. Тогда, дескать, знания пропишутся на уровне памяти тела. С каждым поражением верилось в это все меньше.
Технически я слабее Воина. И медленнее. И регенерация похуже. Но из всех типов новусов ближе все же к Воину. Поэтому тренировали меня, как Воина. По лекалам, которые когда-то давно разработали и с тех пор только совершенствовали, встраивая в суперменские возможности боевые техники, придуманные обычными людьми. Наставники были уверены, что проблема не в методике преподавания, а в моей неспособности ей следовать. И абсолютно серьезно планировали мести мной полы до тех пор, пока не наступит момент истины. Некий мифический прорыв, в результате которого я вдруг пойму, КАК надо делать.
По мне так полная фигня!
Хотя нельзя было не признать, что я в тупике. Развития – скачкообразного, как ожидалось, – не случилось. Прошла уже неделя со съезда, на котором мне разрешили гулять, а я не стал сильнее, быстрее и выше. Узнал больше, да. Но применять знания так быстро, как это делал тот же Вадим, не мог. Отчего очень на себя злился.
Черт его знает, в чем причина! В пуле в голове или в особенности моего уникального типа, но я не двигался дальше – и все тут! Мог какое-то время продержаться в спарринге против Воина, и только. Как ни пытался отдать управление телом рефлексам, все равно нет-нет, да и порывался рассмотреть рисунок боя в целом. И тут же огребал.
Пару дней назад Родион Павлович ввел меня в транс, всесторонне изучил и выдал вердикт: все штатно. Работе рефлексов пуля нисколько не мешала, значит, нужно и дальше продолжать тренировки, надеясь, что количество рано или поздно перейдет в качество. И мы мучились. Четвертый уже день! Два часа физо, два часа спарринга и снова два часа физо!
– Еще раз.
– Вадим, что ты садист, сомнений не вызывает! Но я-то не мазохист! Какого хрена продолжать эти тренировки, если очевидно, что я не могу действовать автоматически? Признай, тебе просто нравится меня лупцевать!
– Еще раз.
Да твою же мать! Я едва успел отступить, иначе он бы мне голову снес с плеч ударом ноги! Не, понятно, что на мне все заживает, как на монстрособаке, но это же не повод калечить соклановца каждый день!
Резко выдохнув, я попытался – в сотый уже, наверное, раз – выкинуть из головы все мысли и не думать, а позволить телу самостоятельно применять на практике навыки, полученные в теории. Поднял ногу, пропуская удар в голень. Жестким блоком встретил боковой в корпус, отклонил боковой в голову, попытался контратаковать…
«Забавно, у него связки шаблонные…»
…и тут же – прямой в лоб. Хрясь! Цветные круги, недолгий полет – и встреча копчика с матами на полу спортзала.
«Лях, отключи свой чертов мозг уже, имбецил!»
– Медленно. Еще раз.
– Ты другие слова вообще знаешь? Заладил как попугай! Я знаю, что медленно, иначе бы не получил в лицо!
– Вставай.
– Не буду! Чушь какая-то! Это не тренировка, а избиение!
– Ты не можешь войти в состояния потока. Поэтому надо продолжать тренировки. Думаешь, у меня сразу получилось? Мне понадобилось четыре года на то, чтобы выйти на полный уровень владения телом.
Ох ты! У нас что, прорыв в отношениях? Статуя с острова Пасхи, оказывается, умеет разговаривать! И у нее есть прошлое! Я-то думал, что он сразу таким родился: в костюме, с пистолетом под мышкой и с каменной мордой.
– И что, мне тоже просто надо подождать несколько лет?
– У тебя все быстрее происходит, по словам Родиона Павловича. Может год…
– Еще год вот это терпеть?!
– Может меньше. Поднимайся.
И мы продолжили закреплять теорию, мать ее, на практике. То есть я некоторое время защищался, потом пропускал удар или даже целую серию и падал. А Вадим отступал на пару шагов и с методичностью робота произносил «еще».
В промежутках, а именно в те моменты, когда я, шипя от боли, в очередной раз поднимался на ноги, приходили фантазии. Я представлял, как однажды не пропущу плюху, а поймаю эфэсбешника на обратке! И увижу, как тот летит через весь зал, арендованный кланом под наши тренировки, а потом врезается в шведскую стенку. И сползает по ней… Эх, мечты!
Хотя на Воина я не злился, если честно. Дружба между нами была невозможна, но отношение ко мне тот начал менять. Оно стало, как бы это сказать, менее враждебным, что ли. То есть он по-прежнему смотрел волком на тренировках, тут я был полностью уверен, бил жестче, чем требовалось, но все же перестал считать угрозой всему, что любил и стремился защитить. А именно Антонине.
Девушка покинула квартиру на следующий день после съезда Комитета. Заселилась в какую-то дорогую гостиницу, сообщив с довольной улыбкой, что теперь ей нет необходимости жить в казарме. А мы с Вадимом остались. Ну, как остались… Ночевать дома Воин перестал сразу же, как съехала Дипломат. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, где он проводит ночи.
Может, все и не так, но у меня сложилось впечатление, что парочка воспринимала поездку в Новосибирск, как отпуск, совмещенный с медовым месяцем. Ликвидатор? Какой Ликвидатор? А, так мы с ним занимаемся, учим дикаря потихоньку, но без фанатизма. А в остальное время, вдали от бдительного ока главы клана, развлекаемся. А что, с Охотничком нашим какие-то проблемы?
В семье Ланских дисциплина была не слабее армейской, так что в некотором роде я даже понимал сорокалетнего Ромео. И был доволен таким поворотом. Тотальный контроль за мной ослаб, и, как показала практика, Воин стал ко мне гораздо терпимее. Плюс появилась возможность самостоятельно, без няньки, гулять по городу. Правда, только по ночам, с раннего утра до позднего вечера я был занят по макушку: чтение, тренировки, лечебные сеансы Наставника. А вот после наступления темноты…
Каждую ночь я выходил на улицу и бродил по спящему городу. Знакомился с ним, пытался понять его ритм, дыхание. Может, и чушь, но я почему-то был уверен, что должен ему понравиться. А уж потом решить – нравится ли тот мне.
Когда позволяла обстановка – бегал на полной скорости, когда нет – просто ходил по пустынным тротуарам и спящим дворам. Иногда встречал точки новусов на внутреннем сонаре, но не лез. Не сразу, но научился понимать старого Наставника Ланских, когда вокруг постоянно находятся сверхлюди, хочется от них отдохнуть. И почувствовать себя обычным человеком.