Виталий Останин – Функция-2 (страница 14)

Высокий женский голос, кажется, такой называется сопрано, взлетел в застывшей тишине бара, выводя на английском «Time to Say Goodbye». Знакомый, можно сказать классический «медляк», слышанный мной во множестве фильмов, который кто-то из новусов, наверняка, девочка, поставила на рингтон.

И с первых его аккордов время распалось на сегменты. Не замедлилось, не стало тягучим, как кленовый сироп, а как-то фрагментировалось. Стало неоднородным, короче, я не знаю, как правильно объяснить! Что-то вроде: каждой вещи — свое время, а каждому движению — свой смысл.

И музыка. Нежная, совершенно к ситуации не подходящая, но созданная словно бы для этого момента. Услышав ее, я сразу понял, что нужно делать. Не знаю, как это объяснить, да и не думал я особенно в тот момент, но все, что мне пытались вдолбить Воин Ланских и их Наставник, сделалось вдруг совершенно понятным и естественным.

Не думать.

Отдаться внутреннему приливу.

Разум все знает.

Тело все умеет.

Всего-то и делов — не мешать им работать.

Люди стали стрелять в тот же миг, как я сорвался с места. Реакция у них была отличная, но не могла сравниться с моей скоростью. Еще и фактор внезапности сыграл, иначе они начали палить, едва я дверь распахнул.

Забирая влево, я обогнул пару столиков и поваленный диван, скользнул к барной стойке, создавая впечатление, будто собираюсь спрятаться за ней от обстрела. И в тот миг, когда боевики в это поверили, изменил направление. Жесткий металлический бич, состоящий из десятка раскаленных снарядов, хлестнул на опережение, круша дерево и разнося вдребезги бутылки с элитным пойлом. Но меня там и не предполагалось.

Войдя в помещение, я отметил на внутренней карте расположение каждого юнита противника. И бежать бросился не просто так, с целью продемонстрировать, как здорово умею это делать. Своей первой целью я выбрал группу из трех боевиков, которая была чуть в стороне от основной массы. И добравшись до них, прикрываясь ими же, начал убивать.

Первый боевик изломанным манекеном полетел в стену — ударом в грудь, защищенную кевларом, я переломал ему все кости в груди. Второму свернул шею, ударив под выверенным углом в скулу. Третий замешкался, не стал стрелять в товарища, который перекрывал ему сектор обстрела, за что и поплатился разорванным горлом и несколькими пулями, вонзившимися в уже мертвое тело.

Боевики действительно были хорошо подготовлены. Не знаю, что там за «специальное оружие», про которое говорил Лолидзе, не деревянные же колья, которыми они прибивали новусов к полу, но боевики в самом деле были натасканы на борьбу с подобными мне. Потеряв всего троих, они не запаниковали, не стали беспорядочно палить во все стороны (на что я, признаться, рассчитывал), а стянулись друг к другу и забились в угол, ощетинившись стволами. Только парочка замешкалась: четвертый, стрелявший в меня, игнорируя товарища, и пятый, только наводящий свое оружие.

Я быстро с ними разобрался.

Убивая последнего — пробегая мимо, сильно ударил его в висок — я сообразил, что ими пожертвовали сознательно. Пока я тратил на них время, пусть и доли секунды, основной группе удалось завершить свой маневр.

Сейчас грянет залп из всех орудий…

«А ничего у них выучка! Без единой команды такое проделать!»

…и одному новусу придет пушистый зверь с северных границ нашей огромной страны.

Но музыка вела, и пораженческие мыслишки, проскакивая фоном, никак не влияли на работу боевого механизма Ликвидатора. Используя набранную скорость, я упал на спину и поехал в сторону противников. Сказал бы — заскользил, но это вранье. При скольжении в задницу щепки не втыкаются.

Во время движения в голову пришла вот какая мысль. Согласно прочитанным наставлениям по ведению современного боя в условиях плотной городской застройки и замкнутом помещении, поведение боевиков является тактически ошибочным. Скопление в одном месте живой силы без использования укрытий хоть и позволяет обеспечить высокую плотность огня, не обеспечивает достаточной безопасности операторов. Другими словами — одна граната и трындец котенку!

И в то же время, если учитывать не упоминаемую авторами учебников переменную в виде новусов, действовали боевики абсолютно верно. Далеко не все суперы пользовались огнестрелом, а уж гранат-то точно с собой не таскали. И люди в масках об этом прекрасно знали.

Стрекот десяти пистолет-пулеметов (я отчетливо слышал каждый из них) слился в рев какого-то древнего хтонического чудовища. Раскаленный металл пронесся сантиметрах в двадцати над лицом, задранным к потолку, когда я «скользил» к этому современному аналогу римской «черепахи».

Моего ускорения хватило на то, чтобы прокатиться под стволами противника и врезаться им в ноги, устроив полноценный «страйк». Никого, вроде не убил, но замешательство в эти плотные кегельные ряды внес не шуточное. Огнестрел на такой дистанции резко стал неэффективным (хотя стрелять они не прекратили), а их сила и уровень реакций не могли соперничать с моими.

Схватка с боевиками окончательно превратилась в синтез движения и музыки. Каждый взмах ножа, выстрел из пистолета, каждая веером разлетающаяся струя крови, каждый выкрик, стон и предсмертный хрип — все они словно бы сделались частью той музыкальной темы, которая не слишком громко звучала из динамика лежащего на полу телефона, но зато метрономом пульсировала у меня в голове. Все в ней было уместно и своевременно. Закончено и логично. Музыка, как и бойня, устроенная мной, были совершенны.

Мысли выдуло, но было ощущение, что убиваю я не людей, а сражаюсь с одним существом. Многорукой и многоногой гигантской сороконожкой. Чем-то бредовым и совершенно лавкрафтовским.

Откинувшись назад, я пропустил над головой горячий ствол ПП, ищущим мою плоть, и вскрыл стрелку горло. Толкнул мертвого в груду живых, сломал руку, затем шею его соседу слева. Подхватил выпавшее оружие и вонзил его в живот четвертого. Ногой выгнул коленный сустав пятого в обратную сторону. Заставил его крик умолкнуть, сломав трахею. Впечатал шестого в потолок, седьмым сломал стол.

Соло женского голоса взлетело и опало, опечаленное гибелью восьмого и девятого — их черепа хрустнули, столкнувшись друг с другом. Десятый выстрелил мне в спину, но взял слишком низко, ему я широким взмахом руки снес голову.

И замер, когда музыка оборвалась.

На дела рук своих смотреть не хотелось — слишком уж жестко я действовал. Но я заставил себя это сделать, хотя бы для того, чтобы не схлопать вторую пулю в задницу, выпущенную «из последних сил». И так два попадания за время скоротечной схватки — в самом начале металл вспахал щеку и срезал мочку левого уха, а в конце последний боевик умудрился выстрелить мне в задницу.

Боевой транс уходил, замещаясь сознанием. Которое тут же принялось сыпать вопросами. Почему новусов прибили к полу? Как люди вообще умудрились справиться с такой толпой суперов? И что это за оружие у них?

Вооружены они, кстати, были слишком уж чудно. У всех ПП «Витязи», очень и очень годный отечественный ствол. Скорострельность не самая высокая, конечно, зато пуля с хорошей убойной силой и останавливающим воздействием. Одна из вариаций «Бизона», который в свою очередь, произошел из обычного укороченного «калаша». Данный факт сразу поднимал вопрос: а не с федералами ли я сейчас воевал? «Витязь» — не самый распространенный ствол, чуть ли по заказу полицейского спеназа делается, вряд ли на свободном рынке его легко купить.

Если так — хреново. И то, что я полтора десятка «спецуры» положил, и то, что в разборки опять не по уровню влез. С последствиями совершенно непредсказуемыми. Прав был Вадим, хоть он и мудак, — думать надо не во время боя, а до него!

Ну ладно, что произошло, того уже не изменить. Чего толку пылить — будем разбираться с проблемами по мере их появления. Сейчас нужно с детишками определиться.

Неподвижность новусовской школоте гарантировали раздробленные суставы в комплекте с осиновым колом в животе. Больно должно быть — жуть! При этом все находились в сознании, только говорить не могли. Не сразу, но я обнаружил у каждого по две аккуратные, уже почти затянувшиеся, раны на шее. Они располагались симметрично, по обе стороны, чуть ниже скул. Эйдетическая память мутанта, проглотившая не один медицинский справочник, услужливо подсказала, что раны нанесены точно по месту расположения голосовых связок.

Вон чего такая тишина-то была! Точнее, мычать-то новусы мычали, но явно через силу, превозмогая боль. А я еще удивился, чего это они не кричат, не подбадривают меня криками и не обещают страшные кары своим пленителям. Не могли! Жестоко, блин, но часть меня не могла не признать — продуманно!

Я снова задался вопросом: как обычным людям, которых я положил меньше чем за минуту, удалось сотворить такое? Войти в помещение полное сверхлюдей, пусть и подростков, расстрелять всем локтевые и коленные суставы, прибить к полу, а после этого спокойненько перерезать голосовые связки, чтобы не орали. Пусть тут одни детишки, но детишки клановые! Их же, наверняка, учили похлеще, чем меня, да и начали с этим делом раньше. Тех же Ланских вспомнить, с их университетом имени товарища Ксавьера! Да тут каждый из лежащих на полу мог соперничать с отделением спецназа! А их уделали какие-то боевики!