Виталий Михайлов – Магазинчик психических расстройств (страница 2)
Бумага была разной, причем настолько, что Вик готов был поклясться, будто на одном листке заметил самый настоящий герб. Но тот листок таинственным образом затерялся на доске среди собратьев‚ и снова отыскать его Вик, как ни старался, не мог. Даже в глазах зарябило.
Объявление же в некотором смысле было одно: требовался почтальон. Отличались только адреса и номера телефонов. Например:
Другое было таким:
Множество завитушек и кремовая бумага. А вот и герб! На это объявление Вик откликаться ни за что бы не стал. Другое было отпечатано на древней машинке, некоторые буквы едва читались:
Вик заметил объявление, которое отличалось не только формой, но и содержанием. Буквы были старательно выведены желтым карандашом:
Внизу рисунок. Вик пригляделся. Пожалуй, встречаться с мистером Т. он не пожелал бы ни за какие коврижки. Да и с остальными жильцами этого дома, если на то пошло. Впрочем, вдруг это хоть немного развеселит ма? Наверняка она кого-нибудь знает. Эту или этого Л. П. Д. Т., например. А с Балтрушайтис они вообще соседи.
С Балтрушайтис Б.
Вик сорвал объявление, подумав, прихватил еще одно и собирался завладеть третьим, когда дверь справа, что почти сливалась с обоями, распахнулась. Вик увидел высокую худую женщину. Женщина не спеша изучала Вика, а он не мог оторвать взгляда от ее лица: с осыпающейся толстыми хлопьями пудрой, яркой помадой – темно-красной язвой на белом. Железная оправа очков, за линзами, словно за стеклами террариума, притаились насекомые с ядовитыми жалами.
– Что вы делаете, молодой человек? – Края язвы расходились и сходились, обнажая и скрывая желтые зубы.
Вик растерялся, но потом его осенило:
– Ищу работу, кажется, требуется почтальон.
И выдавил улыбку.
Работа в самом деле была ему нужна, только нормальная, а это какая-то местная шутка, понятная избранному кругу сумасшедших.
– Хм… – Женщина вытащила из кармана платья измерительную ленту. – Встаньте прямо, юноша.
Вик не справился бы с этой задачей и за миллион лет: сутулость из привычки переросла в нечто медицинское, с окончанием на «-оз». Женщина прикинула рост Вика, внимательно изучила карие глаза, а после скрылась за дверью. Вернулась она с сумкой и фуражкой. Шутка обещала затянуться.
– Не думаю, что гожусь для этой работы, – сказал Вик.
– Не скромничайте, – ответила женщина, надевая Вику фуражку. – Вот сумка и колокольчик.
Женщина повесила линялую сумку Вику на шею. В тонких пальцах с распухшими суставами появился колокольчик.
– Для чего он? – спросил Вик, не придумав ничего лучше.
– Звонить. – Кисть, перехваченная грязно-белым кружевным манжетом, качнулась, раздалось дребезжание.
Края язвы натянулись, грозя лопнуть.
– А вот и карта. – Женщина выудила из кармана сложенный вчетверо листок, словно всегда носила карту при себе, боясь заблудиться.
«Карта» исчезла в сумке, будто в омут канула.
– Но как же другие почтальоны? – схватился за соломинку Вик. – Им это не понравится. К тому же необходимо заключить…
– Почтальоны в этот дом не суются. Что касается бумаг, то прежде вам необходимо пройти испытательный срок.
– Но…
– Разве вы не хотели эту работу?
– По правде говоря…
– Рост – сто восемьдесят четыре, глаза – карие. И сегодня четверг. По-вашему, это совпадение?
Насекомые за стеклами навострили жала; края язвы сомкнулись, Вик ощутил, как по спине пробежал холодок. Кто спорит с сумасшедшими?
– Только мусор вынесу и сразу приступлю, – сказал Вик, протягивая руку за колокольчиком.
– Не опаздывайте. – Края язвы поползли вверх. – Сегодня ваш первый день. Нужно произвести благоприятное впечатление на жильцов.
Колокольчик упал в подставленную ладонь, не суля ничего хорошего.
Вик сошел по ступеням на песок, выискивая мусорный контейнер; дом за спиной щетинился взглядами мутноватых окон. Сложенный из красного кирпича, он напоминал давно затонувший корабль. Вик чувствовал тяжесть сумки с письмами, дурацкая фуражка норовила сползти на глаза. У нее тоже имелся запах: так пахнут книги, если их никто не читает.
Среди кустов возле дома ползал мальчик; в правой руке у него было квадратное увеличительное стекло. Мальчик внимательно изучал чахлые кусты и то, что под ними.
Вик подошел, встал рядом. Ему хотелось разделить с кем-то события последних десяти минут. Мальчик не обратил на него никакого внимания. Полоса кустов скрывала дорогу; среди молодой зелени Вик заметил круглый бок некоего механизма. Он хотел подойти ближе, но треклятую сумку заключил в объятия куст шиповника, некстати оказавшийся на пути‚ и отпускать не желал.
– Осторожно, – сказал мальчик. – Не раздави Короля.
– Короля? – Вик вызволил из шипастого плена сумку и теперь отряхивал ее, надеясь, что колючки не оставили следов.
Мальчик взглянул на Вика через увеличительное стекло, а после, словно в короли Вик не годился, возобновил поиски.
Кое-что Вик уже знал о доме, в котором ему с ма предстояло обосноваться, а рассчитывал выяснить еще больше. Вроде жил в этом доме когда-то тайный советник Петрушинский, а после кирпичная громада досталась купцу, задумавшему превратить новое детище в доходное место. Квартиры сдавались внаем, покуда власть не сменилась, и тогда в доме жили те же самые люди, но уже бесплатно. Отсюда и планировка, что больше подходила для гостиницы.
Бутылки ударились о дно железного ящика‚ и Вик скрепя сердце отправился на «работу».
В вестибюле ящиков для газет не имелось; на каждой двери висел свой, куда и требовалось бросать «корреспонденцию». Рядом табличка с названием улицы и номером дома. В целом ничего сложного. И почему этот дом так не любят почтальоны?.. С жильцами можно и не общаться.
Над ступеньками лестницы, что вела на второй этаж, висела палочка лакрицы. Висела не сама по себе, а на внушительных размеров рыболовном крючке. Вик осторожно миновал приманку.
На перилах второго этажа сидела девочка в синем платье. В руках крошка сжимала бамбуковую удочку. Рядом на полу стояли большой деревянный ящик и шкатулка со всякой всячиной: Вик успел разглядеть ключи, камни и монетки с дырками посередине.
– Тебе не кажется, что это опасно? – спросил Вик.
– Т-с-с, – девочка прижала палец к губам. – Не мешай.
Вику оставалось в очередной раз пожать плечами. Кажется, это входило в привычку. Вскоре Вик обнаружил еще кое-что: мини-сад посреди коридора.
Это был не причудливый коврик, а участок запущенного газона. Рядом ножницы и кусок мела. Новая дверь, помеченная как «102/16», почтовым ящиком была не обременена. Зато имелись две таблички:
ул. Парковая – стучать!
Номеров у квартиры тоже было два: 102 и 16. Латунные сто два чуть блестели, серебристые шестнадцать этим похвастаться не могли. Один, ноль и два располагались на разной высоте – цифры словно играли в чехарду и норовили сбежать из-под носа. Один и шесть размещались ровно по центру. Вид у них был такой, что сразу становилось ясно: спешить им некуда.
Вик порылся в сумке, вздохнул и скрепя сердце нажал кнопку звонка. Прошла минута, другая, затем последовал металлический щелчок, дверь открылась‚ и Вик увидел мужчин, стоящих плечом к плечу. Было в них что-то неправильное, и‚ только сделав шаг назад, Вик понял, что ног у жильцов некомплект – две.
Зато рук – аж четыре. Одна пара держала раскрытую газету, вторая занималась трубкой: выбивала табак. Туловище было чуть пошире, чем у обычных людей, но на две части не разделялось. Количество голов у жильца квартиры сто два дробь шестнадцать с количеством ног совпадало.
«Сколько же людей открыло мне дверь?» – подумал Вик, не зная, на какую голову смотреть.
Та, чью шею сдавливал туго накрахмаленный воротник, уставилась на Вика с вежливым безразличием. Верхняя пуговица на шее другой оказалась расстегнута. Взгляда другой Вик не удостоился: голова была поглощена чтением последних новостей.
– Чем могу быть полезен, молодой человек?
Голос вырвал Вика из анатомических размышлений.
– Э-э-э, вам письмо, – пробормотал он, вручая конверт.
Трубка исчезла в кармане, проворные пальцы завладели письмом. Секунду спустя вежливое безразличие превратилось в безразличие самое что ни на есть обыкновенное.