Виталий Михайлов – Магазинчик психических расстройств (страница 11)
– Как ты меня достал.
Звякнул колокольчик: в магазин кто-то вошел.
– Только этого не хватало, – проскрипел Семён Яковлевич.
Вик же потенциальному клиенту был рад. Вик не был суеверным, но его с самого утра не покидало предчувствие: если день пройдет хорошо, то и в дальнейшем все сложится удачно. Как знать, может‚ и заработать выйдет, деньги лишними не бывают. Улыбаясь шире некуда и держа в голове наставления Семёна Яковлевича, Вик отправился встречать клиента.
Покупатель был невысок: над стеллажами виднелась только странного вида шляпка, что, подобно акульему плавнику, курсировала по магазинчику. У стеллажа с «Новинками» шляпка застыла, направилась к «Неврозам и психозам», на несколько секунд пропала из виду и вынырнула у «Товаров для животных».
Вик счел за лучшее вмешаться и перехватить клиентку, пока хозяйка шляпки окончательно не заблудилась в поисках добычи. Или чтобы Семён Яковлевич не проскрипел что-нибудь сердитое, поторапливая с покупкой.
Вик вышел из-за стеллажа, стараясь ступать погромче, чтобы не испугать первого в своей жизни покупателя‚ и обомлел: ему навстречу вышла г-жа Балтрушайтис Б. собственной персоной.
На Балтрушайтис было кружевное свадебное платье, зеленые перчатки, между пальцами мундштук с сигаретой, а замеченная ранее Виком шляпка имела густую черную вуаль, так что видны были только линия губ и подбородок.
– Наконец-то, – проворчала Балтрушайтис. – Где тебя носит? Я битый час здесь блуждаю.
Г-жа Балтрушайтис Б. оглядела стенд, рекламирующий воображаемых друзей‚ и презрительно поджала губы. Надпись над стендом гласила:
И чуть ниже:
– Тоже мне, покупать воображаемых друзей, вот еще новости! С такими-то ценами!
Вику не хотелось этого признавать, но Балтрушайтис была права: цены кусались.
– И разве животные способны сходить с ума? – продолжала ворчать Балтрушайтис. – Это чушь! Безумие – привилегия человека, никто из животных позволить ее себе не в состоянии!
– На самом деле это возможно, современные психиатры утверждают…
– В умники заделался? – перебила Балтрушайтис. – Может, еще и специальный собачий психолог есть?
На это Вик решил не отвечать ничего.
– И где «подобающая случаю торжественная обстановка»? – воинственно спросила Балтрушайтис.
– Подобающая какому случаю? – не понял Вик.
– Случаю вручения мне синдрома Стендаля. Зачем я, по-твоему, сюда пришла?
Вик совсем забыл, что он наплел Балтрушайтис, когда она с Генриховной явилась скандалить. Вик огляделся в поисках чего-нибудь мало-мальски торжественного, но магазин выглядел так, как и положено выглядеть магазину, в котором можно купить любое психическое расстройство: совершенно буднично. Даже воздушных шариков не нашлось.
– Возмутительно! – кипела от гнева Балтрушайтис. – Ты меня обманул!
– Я ждал, что вы придете завтра… – выдавил Вик.
– И вот так ты готовишься?
Если б Вик знал, что сегодня придет Балтрушайтис, уж он бы подготовился: выкопал перед магазином ров и заполнил его кислотой.
– Давайте пройдем на кассу и оформим заказ, – предложил Вик, думая, что Семён Яковлевич наверняка сияет от радости.
Впрочем, нет никакого «Семёна Яковлевича», как нет «Эдли», «фрау Граббе» и «фривольной любительницы опрокинуть стаканчик». Есть сволочной имитатор, который не знает, когда вовремя остановиться.
– Необходимо оформить синдром Стендаля, – сказал Вик в окошко кассы.
И добавил, прекрасно понимая, что позже будет себя за это ненавидеть:
– Для очень важной покупательницы.
– Имя, пожалуйста, – раздался из окошка звонкий голосок Эдли.
Вик ошибся: он уже себя ненавидел.
– Для госпожи Балтрушайтис Б.‚ – произнес Вик как можно отчетливее.
Сперва оформление шло отлично. Проблемы начались, когда Балтрушайтис узнала цену.
– Какая возмутительная чушь! – негодовала Балтрушайтис, пытаясь найти кошелек. – Столько платить за этакий пустяк!
Вик тем временем разглядывал затейливую шляпку Балтрушайтис, украшенную сухими цветами. В цветах сидела самая настоящая дохлая мышь. В глазах зверька застыла скорбь целого мира.
Балтрушайтис сняла перчатки, извлекла кошелек и даже начала копаться в нем, но тут ее густо напомаженные губы искривила довольная улыбка.
– Совсем забыла, мне ведь положена персональная скидка. Ваш сотрудник обещал.
– Кто, Семён Яковлевич?
– Нет, этот вот. – Палец с желтоватым ногтем уперся Вику в грудь. – Сколько я должна с учетом скидки?
– Боюсь, э-э-э‚ госпожа Балтрушайтис, Виктор не может дать вам скидку. Ни персональную, ни любую другую. Он только первый день у нас работает. Извините.
Балтрушайтис так опешила, что даже не поправила Эдли, и думать забыв про свое «Б.»‚ что бы оно там ни означало.
– Но ты ведь обещал мне, – Балтрушайтис обернулась к Вику. – Как прикажешь это понимать?
– Мне правда жаль… – совершенно искренне сказал Вик.
– Ни подобающей случаю торжественной обстановки, ни персональной скидки, ни-че-го! – принялась загибать Балтрушайтис пальцы. – Ты жалкий обманщик!
Вику не хотелось этого признавать, но Балтрушайтис была абсолютно права.
– Зачем вам нужен этот синдром? – спросил Вик, чтобы только не молчать или, чего хуже, не начать извиняться.
– Я никогда не была в Париже, но обожаю произведения искусства и хотела бы пережить то, что они могут дать по-настоящему чувствующей натуре.
– Но поездка в Париж обойдется немногим дороже, – возразил Вик.
– Я боюсь летать. Права была Елена Генриховна, тебе нельзя доверить и дохлую крысу.
С этими словами г-жа Балтрушайтис Б. покинула магазин, не забыв хлопнуть дверью.
– Прекрасная работа с клиентом, – похвалил Семён Яковлевич.
– И что я сделал не так? – устало поинтересовался Вик.
– Ты забыл сказать: «Добро пожаловать». А еще: «Отличный выбор».
– Она же ничего не купила!
– Вот именно.
– Слушайте, это ведь музей, здесь проводят экскурсии, сколько можно меня дурачить!
– Я не знаю, что вы там себе навыдумывали, все написано на вывеске, перечитайте, если забыли, – включилась в разговор фрау Граббе.
– Там написано – помимо прочего – «Art Gallery»! Где картины?!
– А это что? – Из окошка высунулась рука в перчатке, указав на стену слева.
Вик еще раз окинул взглядом цветы‚ от которых веяло гнилью и безумием.
– Ну вы же не всерьез, я надеюсь, – сказал Вик. – Это и картинами назвать нельзя.
– Эти, как вы изволили выразиться, «не картины» написала внучка Семёна Яковлевича. Не думаю, что ей понравилось ваше замечание.