Виталий Михайлов – Комната (страница 9)

За ужином, когда Ветхая Леди, не снимая перчаток, резала стейк, он вспомнил, что по второму этажу ночью кто-то бродил. Он готов был поспорить, что это хозяйка гостиницы обходит владения с керосиновой лампой в одной руке и связкой ключей в другой.

После ужина он ушел к себе в номер — сказал, что вымотался и хочет лечь спать пораньше. Но сначала решил позвонить сестре. Ветхая Леди стояла рядом, словно боялась, что он наговорит лишнего; он специально еще раз упомянул, в какой гостинице остановился. Осторожность не повредит.

— За работой вы испачкались, — сказала Ветхая Леди, входя к нему в номер. — У меня есть одежда — постояльцы иногда бывают до ужаса рассеянными. Не волнуйтесь, все вещи тщательно выстираны и выглажены. Может, вам что-нибудь да подойдет.

Он принял душ и вытерся большим махровым полотенцем, которое предусмотрительно дала ему Ветхая Леди. Потом осмотрел язву на предплечье. Она выглядела скверно; с черными краями, слизью и кровью. Хотелось взять бритву и вырезать ее под корень. Он завязал предплечье носовым платком и решил еще раз показаться доктору. Когда свалит отсюда.

Натягивать чужие вещи было неприятно, но не разгуливать же по дому в трусах? Он выбрал футболку и джинсы. Они были велики, но надевать клетчатые фланелевые рубашки и серые шерстяные брюки, также любезно предложенные Ветхой Леди, хотелось еще меньше — уж больно нелепо они выглядели.

Он подумал, что у Ветхой Леди есть ключ от каждого номера. Что, если среди ночи она заглянет к нему? И будет, чуть склонив голову, смотреть, как он спит.

В десять часов свет погас. Он пощелкал выключателем, но лампочка не загоралась. Ветхая Леди предупреждала, что с электричеством бывают проблемы. Повинуясь необъяснимому порыву, он заблокировал дверь стулом, поскольку задвижки в номере не имелось.

Ночью он слышал странный шорох за стеной. Может быть, крысы? Еще — он был уверен — среди ночи Ветхая Леди пыталась попасть в номер. Ручка повернулась, но стул не дал двери открыться. А утром он обнаружил на предтопочном листе сажу, принесенную ветром.

С девяти утра зарядил дождь, загнав его в дом, так что остаток дня он безвылазно просидел в гостинице, читая старые журналы. Он пожалел, что снял вчера футболку. Кожа на спине сильно обгорела и чесалась. В двенадцать курьер привез продукты и свежую газету.

Потом были два дня удушающей жары, которые он провел, возясь с сараем. Иногда он оглядывался, но больше Ветхая Леди в окошке не появлялась.

||||||||||||||| так и не пришел. Давно было пора сваливать, но так он потеряет единственную зацепку. Он должен выяснить, что постояльцу номера одиннадцать «б» известно об именах Анна, Кристина и Виолетта. Если он сейчас уедет, все пойдет прахом.

||||||||||||||| звонила в гостиницу каждый день и спрашивала, когда он вернется. Он не знал, что ответить.

Он решил устроить небольшую экспедицию. Стало совершенно ясно, что в гостинице они с Ветхой Леди совершенно одни.

Он вышел в черноту коридора, как только вырубился свет — словно по мановению волшебной палочки. Сначала на ощупь добрался до кухни. Там в ящиках должны быть спички. Ему повезло, он нашел не только коробок спичек, но и несколько свечей. В доме, в котором случаются перебои с электричеством, такой запас не повредит.

Первым делом он направился к номеру одиннадцать «б». Дверь была заперта, как ей и полагалось.

В комнате двенадцать «а» было две двери, не считая входной. За одной ванна и унитаз, а куда ведет вторая? Может, это кладовка? Он повернул ручку и оказался в другом номере. Здесь тоже было пыльно, а от воздуха запершило в горле. Плохая вентиляция. Наверное, дело в этом.

В стене справа имелась дверь, а слева обнаружились еще две. Он прислушался. Шорох. Едва различимый. Он смотрел на новые двери, выкрашенные белой краской, и не знал, какую выбрать. Похоже, огромный дом перекроили на свой лад, сделав из больших, просторных комнат анфиладу каморок, увеличив таким образом количество номеров, которые можно сдать.

Должно быть, некогда здесь царила жуткая путаница. В поисках выхода люди врывались к другим постояльцам, то и дело ошибались дверьми и вместо туалета попадали черт знает куда. Побродив с час, обязательно заблудишься. Он бы не удивился, встретив «дорожные указатели» со стрелками, подсказывающими, как пройти в столовую. Но указателей не было. Тут пригодились бы камешки, чтобы отмечать пройденный путь. Или хлебные крошки. Или фантики. Двери были пронумерованы хаотично, по понятной одной лишь Ветхой Леди методе.

Он представил, как по комнаткам бродит давно одичавшее племя жильцов, что когда-то сбились с пути, ошиблись дверью или поворотом и теперь рыскали в поисках тех, кто не сдает ключи вовремя или устраивает беспорядок в номерах.

В одной комнате он обнаружил камин — этакая махина, которая занимала изрядную часть номера. Он опустился на корточки и заглянул в дымоход, чтобы проверить, нет ли там скоб, за которые можно ухватиться и выбраться наружу. Скоб не было. Зато на пепле обнаружился отпечаток — след узкой туфли.

Каминами давно не пользовались — в каждом номере змеились трубы отопления, выкрашенные в уродливый зеленый цвет. На стенах и потолке он заметил лепнину. Когда-то это был красивый особняк, который доживал свой век изуродованным и перекроенным по странной прихоти новой хозяйки.

Дом слишком велик для Ветхой Леди, и одной ей со всем не управиться. Где же прислуга? И неужели здесь в самом деле тысяча дверей? Он насчитал девяносто восемь. Некоторые были заперты. И ни одной живой души.

В сорок шестом номере он обнаружил кукольный домик и ящик с игрушками. Еще там имелась цепь с кожаным ошейником и деревянное кресло. С подлокотников кресла свисали ремни. Вне всяких сомнений, в этой комнате держали детей. Сразу вспомнились Поганка и Девочка-с-фляжкой. От одного вида цепи ему сделалось плохо. Зачем Ветхой Леди понадобилось красть детей? И что она с ними делала?

Свеча почти догорела, и он счел за лучшее вернуться. На сегодня хватит. А завтра ночью он устроит экспедицию номер два.

Ветхая Леди приготовила на завтрак тосты с медом. На улице стояло пекло. Ночью он долго не мог уснуть, все прислушиваясь к бормотанию дома, и теперь клевал носом.

Ветхая Леди намазала медом груду тостов и принесла целый кофейник. Он почти ничего не съел, только выпил две чашки кофе и принялся за работу. К полудню Ветхая Леди пришла с кувшином апельсинового сока. Он поблагодарил и залпом осушил стакан.

Как бы между делом он осмотрел сарай. В ящике под верстаком нашелся фонарик. Стекла не было, зато лампочка осталась цела. Лучше сегодня воспользоваться им — пропажа свечей могла насторожить хозяйку гостиницы.

Вечером все повторилось. Звонок сестре, сытный ужин и никаких вестей о человеке из номера одиннадцать «б». Он зашел к себе в комнату и, не раздеваясь, лег на постель. Ровно в десять электричество вырубилось.

Комнаты, которые встречались на пути, были обжиты еще меньше. На стенах плесень, штукатурка отваливалась, а в одном номере он увидел, как полупрозрачные грибы на тонких ножках заключили кровать в ведьмино кольцо.

Он пересек комнату и оказался у двери, затянутой чем-то мерзким, вроде слизи. Он взял со стула полотенце, чтобы не касаться ручки. За дверью была лестница. Ступени уводили на второй этаж.

Наверху были все те же крохотные номера и двери, двери, двери. Он насчитал сто пятьдесят семь. Не похоже, чтобы название гостиницы себя оправдывало. Кое-где в полу были прорезаны квадратные люки непонятного предназначения. Открыть хотя бы один он не смог.

Спустя полчаса бесплодных скитаний он обнаружил на ковре тонкую, полупрозрачную перчатку. Перчатка была длинная — хватило бы скрыть руку до плеча. Она была разорвана и напоминала сброшенную змеиную кожу. Он решил не прикасаться к ней.

В соседнем номере раздались шаги.

Он залез под кровать и выключил фонарик. Секунд десять спустя дверь отворилась. Комнату озарил свет керосиновой лампы. Стук каблуков. Ветхая Леди обошла комнату, наклонилась и подобрала перчатку. Положила в карман платья. Он старался не дышать. Ему казалось, что Ветхая Леди сейчас заглянет под кровать, увидит его и…

Что? Что она с ним сделает? Может быть, то же, что и с постояльцем номера одиннадцать «б», который до сих пор не вернулся за чемоданами? То же, что делала с туристами, имевшими несчастье остановиться здесь на ночлег?

Ветхая Леди пересекла комнату и скрылась за дверью. Он вылез из-под кровати и посмотрел в замочную скважину. Он увидел свет лампы, который затем погас — Ветхая Леди зашла в другую комнату. Кажется, ту, что была справа. Он выбрал левую.

Скоро он нашел дверь на третий этаж. Он ходил из комнаты в комнату, то и дело замирая и прислушиваясь. Комнаты здесь казались совсем заброшенными. Если постояльцы выбирали для ночлега третий этаж, то это было очень давно.

В двести третьем номере было три двери, неотличимых друг от друга. В двести девятом имелась одна. В двести восьмом номере было четыре двери, у каждой большая стеклянная ручка. В двести четвертом три двери, все разных цветов: зеленая, красная и синяя. В двести шестом номере было три двери. Одна коричневая, с до блеска отполированной ручкой. Другая темно-красная, а на месте ручки морская раковина. Третья — сиреневая, с глазком и цепочкой. В двести седьмом — две. Красная и желтая. Красная подходила к скатерти, а желтая не подходила ни к чему. Три двери в двести восьмом. В двести втором три двери, одна украшена цветами — высохшими, безжизненными, роняющими лепестки на старый паркет. В двести двенадцатом три двери. Двести двадцать второй номер — три двери. Двести двадцать пятый — три. Двести двадцать седьмой — одна. Двести девятнадцатый — сразу четыре, по всем сторонам света. Все двери были белыми. В двести двадцать четвертом все четыре двери были синими. В двести тридцатом пять дверей. Каждая вела в отдельный номер. Ни раковины, ни туалета, ни душа. В двести сорок седьмом три двери, причем одна заколочена досками. Двести сорок восьмой — три. Двести сорок девятый — четыре. Двести пятидесятый — три двери. Одна заколочена. Двести семьдесят пятый «а» — четыре. Двести шестидесятый — две. Двести шестьдесят второй «а» — три. Двести шестьдесят первый — одна. Потеки краски. Дверь несколько раз перекрашивали. Если как следует поскрести ножом, обязательно обнаружится зелень или белизна. Двести семьдесят первый номер — три двери. На обеих узор — спираль. В двести шестьдесят пятом «б» три двери. Медные пластины замков, дверные молоточки. В двести шестидесятом оказалось три двери; обе коричневые, с дверными ручками в форме львиных голов, с кольцами в пасти. Двести семьдесят пятый «а» — две двери. В двести семьдесят втором дверь имелась всего одна, ярко-зеленая, с замысловатым узором. В двести тридцать четвертом — три, все с дверными молотками. На одной висел почтовый ящик. Двести сороковой номер — пара дверей, ничего особенного, ни орнамента, ни дверного молотка. Двести пятьдесят второй «б» — одна дверь. Двести пятьдесят четвертый — две. В двести шестидесятом — четыре. Столько же в двести семидесятом, двести семидесятом «а» и двести семидесятом «б». Двести семьдесят девятый номер порадовал двумя дверьми. Двести восьмидесятый — тремя. Далее были двести пятьдесят первый, двести пятьдесят четвертый и двести пятидесятый номера. В двух было по две двери. В двести пятидесятом имелась одна дверь.