Виталий Луговой – По следу диверсанта. За час до рассвета (страница 9)

– Молодцы, братцы, молодцы, так держать! – подбадривал товарищей Бузыцков.

А в казарме тем временем, политрук Бойко пытался привести в чувство контуженого командира.

Константинов уже пришёл в себя, но звон в ушах уходить пока не собирался.

– Гена, – прохрипел старлей, – Гена, надо что-то решать, иначе все поляжем.

– Не волнуйся, командир, бойцы у нас геройские, держатся, – Бойко достал флягу с водой и дал командиру.

– Патроны кончаются, сомнут нас, контратаковать надо, – уже более внятным голосом сказал Константинов, – выбить их, ублюдков, с блокгауза.

Политрук улыбнулся и кивнул, пока Александр командовал обороной в соседнем здании, Бойко послал троих бойцов во главе с сержантом Михальковым разобраться с румынами, засевшими на потерянном оборонительном рубеже пограничников. Но политрук не знал, что на заставу пробрались выжившие пограничники из уничтоженного резерва, так и не доехавшего до заставы, и присоединившиеся к ним уцелевшие бойцы соседней заставы.

Тем временем Михальков провёл Юрия и его бойцов в удобную позицию, за небольшим холмиком и разбомбленным складом, где можно было незаметно подползти к блокгаузу. Там его дожидались ещё двое бойцов. В ответ на их удивленные лица Владимир рассказал, что привёл подкрепление, на которое «случайно наткнулся».

– Ага, случайно наткнулся он, – Рудко потер кадык, – как коршун сверху свалился и нож к горлу приставил, ни вам здрасьте, ни как поживаете.

– Мыкола, я же извинился, – пожал плечами Михальков, – меры предосторожности, сам понимаешь.

– Меры у него, в следующий раз как наверну за такое, мало не покажется!

– Ты вон лучше им наверни, – рассмеялся Владимир и кивнул в сторону блокгауза.

– Им тоже сейчас достанется, я им бошки с удовольствием поотворачиваю.

– Вот и славно, – таким настроем Владимир остался доволен и перевёл взгляд на раненого Соколова.

– Юра сказал, ты стрелок хороший?

– Так точно, – ответил Александр. – Так! Я хоть и подраненный, но тут отсиживаться не собираюсь! – опять начал было спорить раненый, но Луговой хлопнул его по плечу.

– Не будешь ты отсиживаться, Сашок, – успокоил друга Юра.

Михальков потянулся в заросли густого кустарника и выудил оттуда винтовку и ремень с подсумками для обойм.

– Это тебе подарок, будешь прикрывать нас, – в руках у Соколова оказался трофейный «КАР98» с оптическим прицелом и запасом патронов.

– Ничего себе, – обрадовался Александр, – вот это вещь, где взял?

– Где взял, там уже нет, – загадочно улыбнулся Владимир, – ну что, бойцы, готовы к подвигам?

Пограничники закивали.

– Юрок, значит план действий такой: мы с парнями незаметно подползаем к блокгаузу и закидываем его гранатами. Как только взорвется – поднимаешь своих и выбиваем оставшихся. А ты, орлиный глаз, следишь чтобы нам задницы не прострелили, – Михальков хлопнул раненого Сашку по козырьку фуражки. – Ребята на заставе нас поддержат огнём, и после взрывов будет контратака, надеюсь, они там все живы.

– Понял, Володя, ждем взрыва и идём в контратаку, – ответил Луговой.

– Ну, тогда с Богом.

Три бойца, приготовив гранаты, по-пластунски двинулись к румынам.

Соколов, взяв трофейную снайперскую винтовку, сразу скрылся из вида в ближайших зарослях. Вояка из него сейчас был неважный с изувеченной осколками ногой, а вот снайпер он отменный, на стрельбах лучшие показатели выдавал.

Тем временем старший лейтенант Константинов с бойцами отбили ещё одну атаку противника. Бойко рассказал командиру о том, что послал бойцов напасть на противника с фланга. Оставалось надеяться, что враги не успеют заметить Михалькова прежде, чем он подкрадется к блокгаузу. Константинов оставил политрука командовать в казарме, а сам, пригибаясь, побежал обратно к зданию, где оборонялись остальные бойцы. Забежав на второй этаж, где в это время Бузыцков выкашивал из «Дегтярева» ряды противника и собрав командиров отделений, лейтенант сообщил о предстоящей контратаке.

– Слушайте меня, бойцы, – начал Константинов, – сейчас наши товарищи подбираются к блокгаузу, как только он будет уничтожен, мы должны отбросить противника с территории заставы до самой границы. Всем готовиться к контратаке, штыки примкнуть! Бойцы разошлись обратно по своим отделениям и начали готовиться к контратаке.

Тем временем Михальков с бойцами уже был у блокгауза. Сквозь стрельбу и огненные вспышки сержант слышал румынскую речь и видел мелькавшие лица вражеских солдат.

– Ну, ребятки, не подведите.

– Гранаты к бою! – скомандовал сержант, и бойцы синхронно закинули вовнутрь огневой позиции три гранаты, следом полетели ещё две.

Раздались несколько оглушительных взрывов, из амбразур блокгауза вырвался пылевой вихрь. Как только выстрелы с блокгауза стихли вся застава поднялась в контратаку.

Из здания заставы первым выбежал Константинов и, ведя огонь из своего ППД, бросился в сторону румын. Следом за ним устремились остальные пограничники, сверкая штыками на утреннем июньском солнце. Через секунду отделение под командованием старшего политрука Бойко атаковало противника с правого фланга. Следом за ними в бой вступило отделение Лугового, блестяще подготовленные пограничники ворвались в ряды румынских солдат и сошлись с ними в рукопашной схватке. Противник, не ожидавший такой дерзкой контратаки от пограничников, начал спешно отступать к мосту.

Пограничные войска СССР относились к НКВД и были подконтрольны лично народному комиссару внутренних дел Лаврентию Павловичу Берия. Нарком следил за подготовкой и обучением пограничников, за снабжением погранотрядов самым лучшим и современным стрелковым оружием, таким как пистолет – пулемет Шпагина (ППШ-41) и самозарядная винтовка Токарева (СВТ-40), а также продовольствием. Но данные типы вооружения только начали поставляться в войска, и не все командиры застав успели укомплектовать ими свои отряды.

Как бы не обстояли дела с новым вооружением – выучка и подготовка советских пограничников была намного эффективнее румынских войск, и ворвавшиеся в ряды противника пограничники сейчас наглядно это продемонстрировали. После неудач в первых же сражениях на всех участках государственной границы СССР 22 июня 1941 разозленное командование Вермахта издало негласный приказ: «Пограничников в плен не брать, расстреливать на месте». Настолько умело и яростно оказался отпор погранцов прославленной гитлеровской армии.

Схватка за 5-ю заставу продолжалась. Пограничникам удалось выбить противника с территории заставы. Неся серьезные потери, бойцы гнали румын к захваченному мосту.

Отделение Лугового сражалось храбро, даже Суханов, у которого утром после обстрела грузовиков случилась истерика, и Юре пришлось его успокаивать, убил нескольких вражеских солдат в штыковой схватке. Егор Бондарев, радист из заставы старшины Семёнова, отстреляв весь свой боезапас, бил румын саперной лопатой в одной руке и штыком от винтовки в другой.

Бойцы заставы не знали, что к ним подошло подкрепление с тыла, и чуть было не открыли огонь по выскочившему из-за угла заставы Луговому и его бойцам. Вовремя сообразив, что это свои, пограничники атаковали занятую врагом оборонительную позицию, успешно освободив её. Луговой, Михальков и Рудко ворвались в уничтоженный взрывом блокгауз и прицельным огнём добили уцелевших румынских солдат. Для Юрия боевое крещение могло закончиться гибелью, если бы не подоспевший Мыкола, который точным выстрелом снял румынского офицера, набросившегося на Лугового сзади. Юра поблагодарил бойца, и они присоединились к атаке на предмостовые позиции.

Румыны отступали. Вражеская артиллерия открыла огонь по атакующим, но несмотря на это, неся потери под артиллерийским обстрелом, пограничники достигли своих потерянных рубежей и ворвались в окопы занятые противником. В узких траншеях разгорелась настоящая резня, пограничники вступили в рукопашную схватку с противником вытесняя их прочь. Первым на занятые позиции ворвался старший лейтенант Константинов и уничтожил два пулеметных расчёта румын. С румынской территории на противоположной стороне Прута по пограничникам ударил ураганный пулеметный огонь.

По мосту через Прут двинулась вражеская автоколонна с пехотой. Юрий с бойцами добежали до оборонительного рубежа. Артобстрел усиливался, бойцы вжались в землю, патронов у многих почти не осталось. Некоторые пограничники, схватив трофейное оружие, вели огонь из него. У Юрия ещё оставались патроны к винтовке, но их хватило бы на пятнадцать минут хорошего боя.

– Берите трофейные пулеметы и перекидывайте их сюда! Огонь по колонне! Они не должны пройти! – командовал Константинов.

Луговой и Бондарев открыли огонь по колонне, румыны, спрятавшись за машинами, продолжали наступать. Юрий прицелился и выстрелил в водителя второй машины, первую обстреляли из пулеметов. Выстрел убил противника, машину повело, она пробила заграждение и рухнула в реку.

– Да сколько же их, твою мать! – кричал Суханов, – сержант, у меня патроны на исходе!

– Ваня, лови, – Юра достал из подсумка две винтовочные обоймы и кинул их бойцу.

Пограничник поймал их, отдернул затвор, чтоб вставить одну обойму в винтовку, и в эту самую секунду в него попала вражеская пуля. Суханов дернулся и на секунду замер, даже не поняв, что сейчас произошло. Иван опустил глаза на свою грудь и видя, как его гимнастерка начинает быстро пропитываться кровью выпустил из рук винтовку и сполз по стенке окопа.