Виталий Луговой – По следу диверсанта. За час до рассвета (страница 6)
Из донесения начальника погранвойск Молдавского округа, город Кишинев. 22 июня 1941 года, 9 часов 15 минут.
Липканский погранотряд: на участках 1-й и 2-й застав до четырёх взводов противника (немцы) переправились через границу. Заставы вступили в бой: 3,4 и 5-я заставы обстреливаются противником редким артиллерийским огнём. Связь с поддержками Красной Армии установлена. Помещение 14-й заставы разрушено артогнем. Отмечено скопление пехоты против сел Венишоара и Лопатник (участки 14-й и 15-й застав) – до двух батальонов.
Бельцкий погранотряд: заставы 1, 2, 3 и 5-я обороняют свои участки, ведут перестрелку с противником. На участке 4-й заставы до двух рот противника переправились через границу и окружили 4-ю заставу, застава ведет бой с противником в районе Мунтяны (участок 11-й заставы). До взвода противника нарушили границу. Авиация противника бомбила и обстреливала Бадраджи (1-я застава), м. Скулень (20-я застава), приняты меры для поддержки 4-й заставы и уничтожения противника на участке 11-й заставы. Во время воздушного боя над Бельцами нашей авиацией сбито два неприятельских самолета.
Каларашский погранотряд: в 5.10, 22 июня 1941 г. 7 истребителей нарушили границу в районе Унгены – Тырг, углубившись на нашу территорию на 3 км. Возвратились обратно в 5.30. 10 двухмоторных бомбардировщиков нарушили границу в районе с. Немцень (11-я застава), курсом на восток скрылись в нашем тылу. В 5.45 штаб погранотряда в Калараше подвергся бомбардировке одним самолетом. Ранен один красноармеец, убито пять местных жителей. В 7.15 участки 6, 7 и 8-й застав обстреливаются ружейно-пулеметным огнем противника. Против участка 4-й заставы румыны готовят плоты для спуска на реку Прут.
Кагульский погранотряд: в 6.40 подверглись артиллерийскому обстрелу Цыганка, Фламында, Готешты. 10-я застава: в 6.55 через мост из Фэлчиу перешло на нашу сторону около взвода противника. 5-я застава с последним ведет бой. В 7.00 вновь подвергся артиллерийскому обстрелу г. Кагул. В центре города упало два снаряда. В 7.00 противник начал обходить помещение 5-й заставы. Застава перешла на огневые позиции…
22 июня 1941 года,
Участок 5-й заставы Кагульского погранотряда.
6 часов 40 минут.
После начала боевых действий на границе 5-я застава Кагульского погранотряда, получив приказ о недопущении прорыва румынских войск через Прут в районе города Кагул, заняла оборону возле деревянного моста через реку. Пулемётное отделение под командованием младшего сержанта Ивана Бузыцкова, отважно отражала вражеские атаки, не давая румынам прорваться через мост. Сержант первым принял бой, в котором уничтожил свыше 40 вражеских солдат. Командование заставой принял старший лейтенант Александр Константинов…
В голове неприятно гудело, было трудно дышать, на зубах скрипел песок. Юрий попытался пошевелиться – не получилось. Глаза были залиты кровью, на лбу сильно болела рана, полученная при ударе каской о землю. Вокруг стоял запах гари и паленой человеческой плоти. Луговой снова попробовал по шевелиться и понял, что лежит под двумя убитыми бойцами. После неимоверных усилий контуженому пограничнику удалось сбросить тела погибших товарищей и вылезти из канавы, в которую их выбросило из полуторки при взрыве. Он приподнялся и аккуратно встал на ноги, сильно голова кружилась, а ноги подкашивались и еле держали бойца.
Он осмотрелся. Кругом, как показалось, лежали одни трупы, неужели повезло только ему? Луговой вытер лицо рукавом, кровь на лбу уже запеклась, а рана покрылась коркой, голова потихоньку начала проясняться. Где-то вдалеке гремели взрывы, велась интенсивная стрельба. Неужели это происходит по всей границе или только на отдельном её участке? Но два сгоревших грузовика и тела его товарищей, разбросанные вокруг, сразу дали Луговому ответ на его вопрос. Вдруг один из лежащих бойцов зашевелился, Юра, увидев его, сразу кинулся на помощь, подбежав к раненому и перевернув того на спину, он узнал в нем своего друга Сокола.
– Сашка! – обрадовался Луговой, – живой! Ну, слава богу! Ты ранен? А ну-ка, пошевели ногами!
– Юрка, это ты?!
Соколов был контужен, а нога ниже колена разворочена. Весь сапог был изодран, других видимых повреждений Юрий не обнаружил.
– Я, браток, я, не дергайся пока, приходи в себя, я осмотрю остальных.
Луговой подобрал лежащий неподалёку вещевой мешок и аккуратно положил его под голову раненого друга. Звон в ушах почти прошел, но рана на лбу продолжала ныть, пограничник подобрал с земли винтовку и повесил ее за спину. Свой пулемет отыскать он так и не смог.
Вдруг лежащий на земле Соколов истошно заорал. Юра обернулся и увидел, как его друг держится за покалеченную ногу. Шок отпустил его и пограничник почувствовал резкую боль.
– Потерпи, Саня, я сейчас!
Луговой подошёл к первому телу. Погибший лежал на боку, земля под ним пропиталась кровью, а на голове зияла страшная рана – половины головы попросту не было. От увиденного Юрия, который все ещё пребывал в состоянии шока, чуть не вывернуло наизнанку. В глазах моментально помутнело, сержанту стоило неимоверных усилий, чтобы унять рвотные позывы. Когда Луговой осматривал следующего бойца, который тоже оказался мертвым, неподалёку из кустов послышался стон. Кто-то еще выжил? Прислушавшись и снова услышав приглушенный стон, Юра двинулся на звук, ломая ветки вокруг. Пробравшись сквозь заросли, он увидел Суханова, солдата, служившего в другом отделении. При взрыве его отбросило от машины дальше всех, и приземлился парень прямо в заросли, поэтому серьёзных повреждений почти не получил. Если не считать удар головой об рядом стоящее дерево. Иван сидел на коленях и держался рукой за ушибленную голову, а в другой руке была винтовка, которую он не выпустил из рук даже в полёте.
– Суханов, ты что ли?! Ну, слава богу, ещё один живой! – воскликнул Юра, вломившись через заросли.
– Тьфу, Луговой, ты меня напугал до чертиков! – воскликнул Иван, опуская винтовку.
– Да я это, – успокоил товарища Юра, – что тут у тебя?
– Да вот, головой приложился, а так цел вроде бы.
– Ну, ничего, голова пройдет, биться там в ней все равно нечему.
– Нашёл ты время шутки шутить! – злобно ответил Суханов.
– Ладно, вставай, там Сокол ждет, – Луговой помог товарищу подняться.
– Что с нашими?
– Нет больше наших. Только мы трое и остались.
– Господи, что же это происходит?
– Война, Ваня… война – выводя товарища на дорогу, ответил Юрий.
Выйдя на дорогу, Суханов осмотрел место взрыва, зрелище было ужасающим, ничего подобного Ивану видеть никогда не доводилось.
Луговой взглянул на него и спросил:
– Значит, говоришь, «санитарный самолёт»…
Иван не ответил. Увиденное шокировало его. Неподалёку дымилась машина, в которой они выехали из комендатуры совсем недавно, а его товарищи лежали мёртвые с оторванными руками и ногами, в лужах крови.
К раненому Соколову доковыляли, молча. Юра усадил Суханова рядом с другом, а сам принялся обыскивать мешки в поисках бинтов для Александра. Не найдя таковых, но вспомнив, что Нечипоренко всегда тайком носил с собой маленькую фляжку со спиртом, пограничник принялся искать его. И наконец, проверив каждого, Юре все же удалось найти то, что он искал. Вернувшись к остальным, Луговой отправил Ивана собирать все оружие и боеприпасы, разбросанные на месте взрыва, а сам, достав штык-нож, принялся разрезать правый сапог на ноге раненого Сокола. Срезав изорванную осколками часть сапога, он увидел, что в ноге застряли несколько крупных осколков.
– Ну, чего там? – взволнованно спросил Соколов.
– Успокойся, нормально тут все, всего лишь маленький осколочек застрял, сейчас вытащим.
Раненый попытался приподняться и взглянуть на свои увечья, но Юра быстро уложил его обратно.
– На вот, – Луговой, достал фляжку, – глотни для обезболивающего действия.
– Господи… и Дима тоже? – покосившись на знакомую фляжку, спросил Соколов.
– Да, – кивнул Луговой, – половина туловища и левая рука от него осталась.
– Боже мой, – отхлебнув из горлышка, ужаснулся раненый, – быть того не может, Юра! Ну не может этого быть!
Луговой покосился на скривившегося от боли друга. Сняв с себя гимнастерку, он принялся разрезать штык-ножом свое нательное белье на узкие лоскуты. За неимением чистых бинтов – сойдет и это.
– Ты чего это задумал?
– Ногу тебе хочу сохранить!
Нарезав несколько лоскутов и отложив их в свою фуражку, он взял штык-нож и полил на него спиртом из фляжки, после чего налил на рану. Раненый вскрикнул, но рану нужно было обеззаразить, иначе могло возникнуть заражение, гангрена и смерть.
– Ты что делаешь?! – взвыл от боли Соколов, – совсем сдурел?!
– Успокойся, если я не достану осколки, у тебя рана загниет, – ответил Юра, извлекая из ноги металлический фрагмент авиабомбы, – танцевать как потом будешь?
– Ты мне до смерти будешь это вспоминать?! – взвыл Александр.
Ему было дико больно, на глазах проступили слёзы, но раненый пограничник, стиснув зубы и тихо постанывая, стал ждать, когда Луговой закончит обрабатывать его ногу.
Достав два крупных осколка, Юрий ещё раз полил на рану из фляжки, раненый вскрикнул и дернулся.
– Готово, Сашок, теперь, надеюсь, все будет в порядке!
Юрий начал заматывать ногу нарезанными повязками.
– Спасибо, – поблагодарил друга пограничник, – чёрт, как же больно.