Виталий Луговой – По следу диверсанта. За час до рассвета (страница 2)
У него оставалось три патрона в магазине, нужно быть аккуратней. Я не хотел, чтобы табличка с моим именем украсила наше кладбище, на котором покоились убитые при выполнении служебного долга пограничники.
Прозвучал еще один выстрел. Нарушитель высунулся из-за дерева, что бы посмотреть – не убил ли он меня, а я только этого и выжидал. Мой палец плавно выжал спусковой крючок. «ППД» дернулся, толкнув меня в плечо и выпустил четыре пули. Очередь попала в ноги неприятеля и тот с воплем упал на землю. У него еще два патрона, еще ничего не кончено.
Я встал, нацелился на вопящее от боли тело и быстрым шагом подбежал к нему, отфутболив в сторону пистолет. Это действительно был Маузер. Замечательное оружие.
Передо мной лежал, корчась от боли и с перекошенным от злобы лицом человек, он не был похож ни на одного румына, которых я задерживал до этого. На вид ему было около сорока, довольно крепкого телосложения и с хорошо заметной военной выправкой.
– Сука большевистская… – простонал он, – тебе еще отольется за это… м-м-м…
– Вставай, отбегался!
Я нацелился ему в грудь.
– Скоро ты побежишь, а если не побежишь – то сдохнешь на этом самом месте, уж попомни мои слова!
– Да, и кто же меня тут уложит, ты что – ли? Давай зубы мне не заговаривай.
– О-о, братец, ты себе даже не представляешь, что тебя ждет и твоих дружков!
– Вставай, рожа белогвардейская, будешь следователю сказки рассказывать!
Я схватил его за ворот и поставил на ноги. Его рана сильно кровоточила, наверное, я прострелил ему артерию. Нужно будет наложить повязку и срочно вызывать дежурную группу, иначе истечет тут кровью и помрет. Когда я вел его к дороге, до моего уха донесся свист. Я оглянулся и увидел на берегу, на румынской территории немца, того самого, который пристально следил за нами последние месяцы. Он опустил бинокль, улыбнулся и похлопал в ладоши:
«Гуд, Иван. Зер гуд».
Вот сволочь! Была бы моя воля, я бы стер эту нахальную улыбку с его лица, но тогда…тогда еще было другое время – мирное. Я кивнул ему в ответ и направился к товарищам.
Сержанту повезло меньше чем мне, второй нарушитель оказался проворнее и успел подстрелить Диму. Его ладонь была перевязана, а сам сержант протяжно выл от боли. Диверсант отстрелил ему указательный палец на правой руке. Нечипоренко еще повезло, целился ведь неприятель грудь, а попал по винтовке. Выстрел Сокола оказался точнее, второй нарушитель лежал рядом с простреленной головой. Александр сидел рядом с трупом и косился на него. Вид у бойца сейчас был не важный, он первый раз в своей жизни убил человека. Пусть даже врага. Он был чернее тучи, а спустя пару минут побежал блевать в кусты. До этого дня мне тоже приходилось стрелять в людей, но я старался бить по конечностям, и мне даже думать не хотелось, а какого это – убить человека?
– Ничего, ничего, братишка!
Нечипоренко кривясь от дикой боли пытался приободрить пограничника.
– Это нормально. Так всегда бывает первый раз. Не держи в себе – это страх из тебя выходит.
Александр кивнул, снова покосился на еще теплое тело и тут же вскочил снова помчался в кусты.
Через час с заставы прибыла дежурная группа. Нарушителей увезли в Кагульскую комендатуру, а нас сменили. Утром, перед строем, начальник заставы объявил нам троим благодарность. А к наступающему первомаю, обещал представить к очередному воинскому званию меня и Сашку. Так и случилось. Нам и нескольким бойцам моей заставы дали увольнительные на двое суток. Ротный старшина, добродушный сибиряк, Иван Тимофеевич Илонов, в тот день как раз отправлялся в Кишинев по каким-то его делам по обеспечению, а мы с Саньком напросились с ним, обещая помочь в загрузке машины.
Ох и давненько же я не был в Кишиневе. Как будто целая жизнь прошла. Город совсем не изменился. Целый день мы слонялись по нему, наслаждались мороженным, наблюдали за обычной гражданской жизнью. И конечно за местными девками! Ну куда же без этого? Им были интересны два симпатичных пограничника, но познакомиться с кем-то из них мы так и не смогли. Под вечер зашли в кинотеатр. Там показывали кинофильм «Веселые ребята», на который меня в наш Дом Культуры однажды потащила старшая сестра Валька. Я сразу вспомнил ее. Наши прогулки в родном Кременчуге. Как там мои сестрички поживают интересно? Наверное, уже женихов себе нашли или все в учебе? Эх, вернемся в часть, напишу домой письмо своей девичьей семье.
Когда фильм закончился, мы вышли из дома культуры и снова пошли бродить по городу. Сапоги начищены, красные звезды на зеленых фуражках блестят, мы счастливые, бравые вояки пограничники. А вокруг – свобода! Никто не стоит над душой, никто не приказывает: куда идти и что делать, а воздух-то воздух какой!
– Эй, Юрок, а пойдем на танцы? – вдруг предложил Сашок.
– Да на какие танцы, я танцую как валенок! – рассмеялся я.
Много раз до армии сестры пытались затащить меня на танцы, но я всегда отказывался.
– Товарищ младший сержант!
Соколов сделал шаг вперед, развернулся ко мне лицом и встал поперек дороги.
– Разрешите обратиться? – сказал он и тут же расплылся в улыбке.
– Разрешаю, товарищ младший сержант! – я еле сдерживал смех.
– Разрешите пригласить вас на танцы?
– Вот послал же мне Бог дружка – дуралея!
Мы оба рассмеялись. Думаю, что со стороны мы казались двумя идиотами в этот момент, но у нас было прекрасное настроение. А впереди еще целые сутки отпускных!
– Смотрю ты уже пришел в себя после того случая? – спросил я друга.
– Знаешь, он, падла, мне две ночи подряд снился, – ответил Сокол – а потом – как старуха отшептала. Гад ведь он был, Диму вон чуть не убил. Так с чего я должен жалеть эту паскуду?
Я улыбнулся и молча хлопнул его по плечу:
– Ладно, пошли, балерина, может хоть с девчонками познакомимся, а то ты мне уже порядком надоел!
– Ой, что-то мы засиделись братцы, не пора ли нам разгуляться… – пропел Соколов и первым устремился вперед.
Я буду не честен, если скажу, что мне там совсем не понравилось. И местные девушки были тут совсем не причем. Ну, почти не причем. Мне еще никогда не доводилось слышать настолько красивое исполнение известного в Союзе вальса. На небольшой площадке, почти в центре Кишинева, по вечерам устраивали танцы. Туда приходило много молодых людей, но кроме нас, там не было ни одного военнослужащего. Лишь комендантский патруль прохаживался в парке неподалеку. Пожилой аккордеонист закончил исполнять какую-то неизвестную мне молдавскую мелодию и начал исполнять знаменитые «Дунайские волны». И готов поклясться, что это было лучшее исполнение, которое я когда-либо слышал.
Придя на танцплощадку, Александр сразу же направился в гущу людей и сцапав одиноко стоящую в стороне красивую девушку уволок ее за собой, закружившись с ней в танце. Она даже удивиться не успела, а мой дружок, улыбаясь ей во все тридцать два зуба, уже рассказывал ей о своей опасной службе. У меня тогда не было особого желания танцевать, потому что я совершенно не умел этого делать и честно скажу – не хотел позориться.
Красивая музыка разнеслась далеко за пределы танцплощадки, приятно радуя слух. Композиции от аккордеониста то и дело сменялись на местные молдавские. «Дунайские волны», «Рио-Рита» звучали в тот вечер и такого исполнения я еще никогда не слышал!
Так прошло около двух часов. Ко мне несколько раз подходили молоденькие молдаванки и хотели пригласить на танец, но я вежливо отказывался, а мой неугомонный друг все кружился и кружился. Бедная девчонка, совсем он ее уже замучил. По ней видно, что устала бедняжка, а у самой глазки так и блестят. Уж больно приглянулся ей этот красивый и сладкоголосый солдатик. Мне бы его энергию. Счастливый человек, что сказать.
Но потом случилось то, что частенько случается в таких местах, когда приходишь впервые на танцы в незнакомом месте.
– Эй, москалик!
Соколова кто-то схватил за плечо и оттолкнул от девушки.
– Эй, это что за дела?!
Александр обернулся и увидел троих парней стоящих перед ним. И по выражениям их «приветливых» лиц, было ясно, что от этой встречи не стоило ожидать ничего хорошего.
– Чего вам, ребята? – спросил Александр.
– Ты зачем сюда приперся, к чужим дивчинам приставать?! Сейчас мы тебя проучим!
Самый ретивый из троицы бросился с кулаками на бойца. Но Сашка был не робкого десятка, он умело блокировал удар и перебросил парня через себя.
– Ах ты сволочь!
Два его друга тут же набросились на Сокола. Вот теперь ему точно нужна помощь.
– Лёнька, остановись, что ты делаешь! – взвизгнула девушка, с которой танцевал мой друг.
– Молчи, Родика! С тобой позже разберусь!
Упавший парень поднялся на ноги, злобно зыркнул на испуганную девушку и вытер кулаком кровь с разбитой губы. Я растолкал толпу и вышел к нападавшим. Они пока не видели меня и были заняты избиванием Сашки. Он довольно ловко отбивался от них, все таки нас, пограничников, хорошо готовили к рукопашным схваткам, но численный перевес был не на его стороне.
– Эй, козлы!
Я снял свою фуражку, повесил ее на фонарный столб:
– Не гоже втроем да на одного, не против, если я уравняю шансы?!
Вся троица на мгновенье отложила избиение моего друга и обернулась ко мне.
– А, еще один краснопузый!
Тот, кого партнерша Соколова назвала Ленькой оскалился и хрустнул костяшками пальцев: