Виталий Культин – Арис. Игра Тенсвиля (страница 10)

Удар пришелся точно в челюсть усатого. Раздался глухой, костистый щелчок. Казалось, усы парня на мгновение переехали у него на затылок. Его глаза закатились, и он рухнул на асфальт как подкошенный бык, без единого звука.

Наступила секунда ошеломленной тишины. Затем двое его друзей с ревом кинулись на Энди. Тот увернулся от первого неуклюжего замаха, но второй схватил его сзади. Ситуация стала опасной.

И тут сзади раздался яростный крик Бруны. Она, недолго думая, выдрала из стоявшей у входа в бар старой деревянной лавки длинную, увесистую доску и что есть силы треснула ею по спине того, что держал Энди.

– А-а-а-а! Отстань от него, урод!

Удар пришелся четко между лопаток. Мужик ахнул, ослабил хватку, и Энди, получив свободу, тут же добил его коротким ударом в печень. Второй друг, увидев, что его товарищи повержены, а разъяренная португалка размахивает куском мебели, предпочел ретироваться.

Энди, тяжело дыша, посмотрел на Бруну. Она стояла, все еще сжимая в руках свою импровизированную дубину, глаза горели.

– Ты… Ты в порядке? – выдохнула она.

В ответ Энди рассмеялся. Это был не его обычный, насмешливый смех, а настоящий, свободный.

– В порядке? Я? Девушка, я в восторге! – Он подошел к своему мотоциклу и с силой поставил его на колеса. – Ты видела это? Ты видела, как он полетел? Его усы, блин, взлетели, как бабочки!

Он повернулся к ней, все еще смеясь.

– А ты… Ты просто богиня войны с куском дуба! Это было эпично!

Бруна, наконец, опустила «дубину», и по ее лицу тоже поползла улыбка, сначала неуверенная, а потом все шире. Адреналин и победа разогнали весь ее страх.

– Он… он пнул твой мотоцикл, – сказала она, как бы оправдываясь.

– Да пофиг! – махнул рукой Энди. – Железо починим. А вот вид этого хама, летящего в объятия Морфея, бесценен! Давай, быстро, пока они не очнулись и не вызвали кого не надо.

Они вскочили на мотоцикл и с ревом умчались с места побоища, оставив позади троих поверженных «героев». Всю дорогу до съемной квартиры Бруны они не могли успокоиться, перебрасываясь шутками и вспоминая детали боя.

– Ты ему точно челюсть не сломал? – смеясь, спросила Бруна, держась за его плечи.

– Нет, он просто уснул. От скуки. А твой удар… это было нечто. Жаль, что усатый это не увидел. Я б на месте того бедолаги сдох от стыда. А меня девчонка спасла куском лавки!

Он остановился у ее дома. Бруна слезла, все еще улыбаясь, но в ее глазах снова появилась тень тревоги.

– Энди… а что теперь?

– Теперь, – он снял шлем и посмотрел на нее серьезно, – ты идешь домой, спишь как убитая и ни черта не боишься. Поняла? А завтра… – он ухмыльнулся, – завтра я становлюсь Тимми Брауном. И мы с тобой возможно встретимся. Скорее всего, уже за воротами Зоны. Будешь делать вид, что не знаешь меня. Договорились?

Она кивнула, и в этом кивке была уже не робость, а решимость.

– Договорились.

– Отлично. А теперь вали, героиня. – Усмехнувшись на последки он снова завел мотоцикл. – До завтра, Бруна.

И он уехал, оставив ее на пороге. Бруна смотрела ему вслед, и впервые за долгое время она чувствовала не страх, а странное, окрыляющее чувство – что она не одна, и что борьба только начинается.

БРУНА. ГРУППА 4. ПЕРЕВОД.

Бруна не спала. Ее будильник прозвенел в 4:30, но ее глаза и так были широко открыты, уставлены в потолок, где, как она знала, могла скрываться еще один безжалостный электронный глаз. Каждая минута до выхода тянулась мучительно долго. Сегодня ее целью было не просто отсидеть смену, а докопаться. Узнать, что случилось с Морисом. Ровно в 6:00 она уже стояла перед гигантской проходной «NW». Монументальное сооружение из стали и бетона, утыканное камерами, напоминало вход в тюрьму, а не на работу. Поток сотрудников был безликим и молчаливым, словно река серых теней. Ее сердце колотилось, когда она прикладывала пропуск к считывателю. Зеленый свет. Щелчок турникета. Она сделала шаг внутрь, и тяжелые стеклянные двери закрылись за ней с глухим стуком, отсекая внешний мир.

Первым делом она направилась к своему старому участку в логистике. Но на месте ее команды она застала незнакомые лица.

– Извините, а где…?

– Старую четвертую расформировали, – отрубил один из новых, не отрываясь от монитора. – Вас, наверное, распределили на 9-й сектор. Уточняйте у сменного менеджера.

Сердце Бруны упало.

– А Морис? Морис Иствуд? Он здесь?

В ответ люди пожимали плечами или отводили взгляд. «Перевели», – буркнул кто-то. «Взял внезапный отпуск», – сказала другая, слишком быстро, чтобы это звучало правдоподобно. Никто не смотрел ей в глаза. Тень Мориса растворилась в корпоративных коридорах без следа, словно его и не было.

На новом месте, на 9-м секторе, царила та же гнетущая атмосфера подчинения. Бруна попыталась завести разговор с соседкой по кабинке, женщиной лет сорока с усталым лицом.

– Слушай, а что за группы? Все говорят про какие-то уровни…

Женщина насторожилась.

– Тебе какая разница? Ты же в четвертой. Сиди тихо, работай, получай деньги. И не лезь, куда не просят. Четвертая – она… самая свободная. Дальше – уже их правила. – И она демонстративно отвернулась, надев наушники.

«Самая свободная». Это прозвучало как приговор. Значит, все, что она видела до этого – лишь фасад. Настоящая «Игра» начиналась дальше.

Во время перекура она заметила его. Парня из IT-отдела, который пару раз пытался с ней заигрывать, предлагая «помочь с настройкой компьютера». Его звали Уолтер. Он был не прочь поболтать и похвастаться своими скромными знаниями. Идеальная мишень.

– Уолт, привет! – она подошла к нему с самой обаятельной улыбкой, какая только могла получиться сквозь тревогу. – Не против компании?

– Бруна! Конечно нет! – его лицо расплылось в радостной улыбке.

Они взяли по кофе и отошли в сторонку.

– Слушай, я тут вчера один ролик корпоративный смотрела, – начала она осторожно. – Там такие перспективы рисовали… карьерный рост. А я вот в четвертой группе, как все. Хочется чего-то… большего. Как вообще туда попадают? На второй, третий уровень?

Уолт, польщенный вниманием, радостно выложил все, что знал.

– А, это же просто! Нужно просто показать лояльность. Инициативу! – он понизил голос, хотя вокруг и так никого не было. – Видишь в своем личном кабинете раздел «Добровольные инициативы»? Туда нужно подать заявку. Типа, готов к более глубокому погружению в корпоративную культуру. Потом с тобой побеседует спец по адаптации. Если пройдешь – тебе дают новый контракт, новую униформу… все дела.

– Новый контракт? – Бруна сделала вид, что заинтересовалась. – А там что, условия лучше?

– О-о-о! – Уолтер многозначительно подмигнул. – Не в деньгах счастье. Там… там ты становишься частью чего-то настоящего. Элита. Тебе открывают доступ к особым проектам. Правда, – он вдруг сморщился, – некоторые потом как-то… меняются. Становятся слишком серьезными. Но это, наверное, от ответственности.

Его слова подтверждали худшие опасения. «Меняются». «Особые проекты». «Элита». Это был прямой путь к тому, чтобы надеть маску и забыть, кто ты такой. Уолтер хоть и туповат, но был весьма уведомлен о том, что происходит.

– А к кому конкретно нужно обращаться? – спросила Бруна, делая глоток кофе. – Чтобы это ускорить?

– Ну, начальник нашего сектора, Райан, курирует заявки. Но я бы на твоем месте подумал, – вдруг сказал Уолт, и в его глазах мелькнула редкая искра трезвости. – Там, в общем, не все так однозначно.

– Спасибо, Уолт, ты просто спас мне жизнь! – Бруна снова улыбнулась ему и, оставив недопитый кофе, пошла прочь.

Теперь у нее была цель. Найти Райана. Или любого другого, кто мог бы стать ее «проводником» вглубь системы. Она понимала, что это невероятно опасно. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и она повторит судьбу Мориса. Но отступать было уже некуда. Страх за свою жизнь теперь боролся в ней с жгучим желанием узнать правду и яростью от осознания того, что с ней и тысячами других людей делают. Она шла по коридору, и каждый ее шаг был вызовом серому, безликому миру, который хотел ее поглотить.

ТИММИ БРАУН.

Рассвет застал Энди в съемной квартире, пахнущей пылью и чужими жизнями. Он стоял перед зеркалом в ванной, смотря на свое отражение в костюме, который передал Том. Темно-синие штаны, простая однотонная рубашка, дешевая ветровка. Одежда была немой, безликой, как униформа. Она скрывала его татуировки, его кожаную куртку, его всю сущность. Примерить ее было все равно что натянуть на себя чужую шкуру.

«Тимми Браун», – мысленно произнес он, и имя показалось безвкусным и чужеродным. На фото в правах он был похож, но… прилизанный. Стрижка. С ней придется что-то делать. Он не мог позволить себе мотоцикл – Тимми Браун, вернувшийся учиться на дальнобойщика, вряд ли разъезжал бы на огненно-рыжей «Ямахе». Пришлось идти пешком. По пути он заскочил в первую попавшуюся парикмахерскую с выцветшей вывеской.

– Каре покороче и бороду подровнять, – коротко бросил он уставшему парикмахеру, садясь в кресло.

Он смотрел, как в зеркале на пол падают его длинные, собранные в хвост пряди. Каждый срез ножниц отдалял его от самого себя. Исчезала часть его брони, его бунтарского шика. Оставался… обычный парень. Чуть более грубоватый, чем на фото, но уже не вызывающий подозрений. С подстриженной бородой он и вовсе стал похож на того самого Тимми.