Виталий Комаров – Ужин у госпожи Шварцхаар (СИ) (страница 4)

Глава 2

— Ты слышал всё, что они говорили?

— Конечно. Его светлость не доверял ей и не хотел оставаться с ней наедине. Ни на секунду. Я сопроводил их до гостиной, держась, по возможности, незаметно. А потом находился в соседней комнате, готовый помочь господину в любой момент.

— Хм. И ты не заметил ничего подозрительного?

— Нет, ваша светлость.

— Да? Ну, хорошо. Кто же приехал первым?

— Его сиятельство, граф фон Штейр.

Госпожа Шварцхаар суетилась в прихожей своего особняка, встречая прибывающих гостей поклонами и заверениями, что её дом в их полном распоряжении. Вильхе, казалось, успевал везде. Он ловко принимал дорожную одежду, помогая тем, кто не мог или же не хотел самостоятельно разоблачаться, исчезал на мгновение в кладовой и снова возникал перед шумящими гостями и госпожой алхимиком, предупредительно раскрывая перед ними двери на пути к гостиной.

Марта рассыпалась любезностями, улыбалась, и приседала в лёгких, но продолжительных книксенах. Некоторые из вновь прибывших гостей являлись её постоянными клиентами, кто-то лишь краем уха слышал о знаменитом алхимике, но каждый из них был рад видеть перед собой столь миловидную женщину.

— Фрау Шварцхаар! — воскликнул с порога его сиятельство граф Грегори фон Ляйхт, прибывший последним, — Я так рад снова лицезреть вас! Вы — услада для моих глаз, — не глядя швырнув Шнидке плащ, он галантно поцеловал левую руку Марты, а потом внезапно привлёк её к себе, довольно рассмеялся и расцеловал в обе щёки. Граф был высок и худощав. В свои тридцать пять он выглядел на пятьдесят, лицо его посекло шрамами, а волосы побелели прежде времени. Но, несмотря на это, его сиятельство небезосновательно считался весьма привлекательным мужчиной, и многие молодые и знатные особы женского пола находили, что Грегори фон Ляйхта седина и шрамы только украшают. К тому же граф был героем недавно отгремевшей войны на севере, лично награждённым канзором, и значительно расширившим свои владения.

Марта, как и положено, смущённо заулыбалась. Граф был одним из её постоянных клиентов и частенько позволял себе такие, как он их называл, «дружеские проступки».

— Прошу вас, Грегори, — сконфуженно и еле слышно проговорила она. Мягко высвободившись из настойчивых рук его сиятельства, Марта сказала, — нас уже ждут! Следуйте за мной. Ой! — фон Ляйхт легко шлёпнул молодую хозяйку особняка пониже спины и снова попытался привлечь её к себе. Но госпожа алхимик в этот раз легко увернулась от его объятий, и граф прекратил попытки прижать девушку к груди.

— Что ж, властительница дум моих, ведите меня в это логово, где собрались самые ядовитые скорпионы нашей славной родины! — шутливо воскликнул он, устремляясь за Мартой и незаметным Вильхе Шнидке.

— Граф, добро пожаловать, — приветствовал вошедшего в гостиную фон Ляйхта герцог фон Берге.

— Ваша светлость, — граф легко склонил голову, отвечая сидевшему во главе стола герцогу, — ваши сиятельства, барон, господа, — обратился он к остальным, — рад вас видеть и приветствую.

Пока звучали ответные любезности, Марта, лавируя между знатными гостями, пробралась на место, обозначенное Виктором фон Берге подле него. Она с самым скромным видом примостилась на стуле, наблюдая, как гости вновь рассаживаются за обеденным столом. Граф фон Ляйхт был видной фигурой в Солстаре и каждый стремился лично выказать ему своё почтение.

Наконец все гости расселись, услужливый Вильхе разлил по бокалам рубиновое вино, и герцог фон Берге провозгласил первый тост: «За Канзор!».

Выпили стоя, с силой впечатывая крепкие стаканы из алхимического стекла в белоснежную скатерть.

— Друзья, — продолжил герцог, после того, как только гости снова уселись за стол, — сегодня мы собрались здесь по приглашению нашей чудесной хозяйки, — он изысканно поклонился Марте, — для того, чтобы обсудить — ни много, ни мало — судьбу нашей великой родины. Я полагаю, что последние изменения во внутренней политике Сената, а также неприкрытое влияние некоторых личностей из тайной полиции на канзора, вызывают у нас всех вполне обоснованную тревогу. Увеличение налоговой повинности для некоторых благородных домов, давление на старшие цеха и прямое потакание Альферштад в монополизации ими новейших научных исследований, неофициальный запрет на использование услуг чаромантов[1] и практиков[2], - перечислять можно долго, но вы и сами в курсе последних событий. К счастью, момент коренных изменений ещё не упущен. И сегодня я хотел бы обсудить с вами то, что позволит нам, а не господам из службы герцога фон Клюге и Альферштад, встать во главе изменений, происходящих сейчас как в Солстаре, так и в других городах Канзора.

— Но что мы реально можем? — тут же раздался из другого конца стола мощный бас его сиятельства Ганса фон Штейра. Полный граф в серо-зелёном костюме, украшенном серебряным шитьём, недовольно хмурился, кидая из-под седых кустистых бровей недоверчивые взгляды на окружающих его господ. Как и большинство из собравшихся здесь, он был немолод. Чрезмерное увлечение вином и едой оставило на нём характерные следы в виде дородного брюха, постоянной одышки и нескольких подбородков на попятнанном оспой лице. Но он не погряз в распутстве и бесконечном веселье пиров, охот и турниров, как многие из его знакомых и тех, кого ещё можно было назвать друзьями. Граф был богатым землевладельцем, двое его младших сыновей воевали сейчас на востоке в должности капитанов новообразованных отрядов штрайгеров[3], а старший недавно удачно женился на дочери соседнего маркграфа, обзаведясь соответствующим титулом. И пусть здесь, в Солстаре, граф фон Штейр бывал редко, и только по важным делам, его богатство, а также вес в обществе делали его заметной и узнаваемой фигурой.

— Уже сейчас цеха, связанные с Альферштад, монополизировали производство огненных солей[4]. Вы, конечно же, знаете, что я поддерживаю тесные связи с «Цаплями» — крупнейшим цехом алхимиков Норштерна[5]. Именно они обеспечивали запас огнесмесей для отрядов моих сыновей. И, стоит отметить, смеси были весьма неплохи. Сейчас же их запасы истощились, а поставщики лишь разводят руками, так как по новому закону они обязаны снабжать только алхимиков магистра Кубиуса[6]. А тот уже сам решает, кому и что выделять! И я был вынужден, — граф побагровел и с силой сжал мощные кулаки, — лично подавать прошение этому инородцу… А потом два часа ждал ответа в его приёмной, как какой-нибудь безродный. И что в итоге?! Он даже не пригласил меня к себе, а передал эту бумажонку через секретаря!

Граф фон Штейр достал из-за широкого шёлкового пояса свёрнутую в тугую трубу дешёвую писчую бумагу и с отвращением швырнул её на стол, как ядовитую змею. Вильхе, повинуясь едва заметному движению руки своего хозяина, ловко подхватил злополучное письмо и с поклоном передал его герцогу.

— Вы позволите, граф? — учтиво поинтересовался Виктор фон Берге, прежде чем развернуть свиток.

— Извольте, ваша светлость, — зло и устало согласился фон Штейр, — я полагаю, что собравшимся здесь господам будет полезно узнать, кто теперь стоит у руля нашей великой родины.

— Что ж, — герцог быстро пробежался глазами по тексту, откашлялся и начал читать, — «Его сиятельству, графу Гансу фон Штейру! С сожалением сообщаю Вам, что в настоящий момент Альферштад не имеет возможности выделить необходимое количество…» язык сломаешь, как они всё это произносят?! «…для алхимического цеха «Цапли» из Норштерна. Но Ваше Сиятельство может закупить готовых огненных солей типа «Штурм» в алхимических лабораториях Альферштад. С почтением и уважением, магистр Альфонс Кубиус». Подпись и печать. Хм.

Герцог свернул письмо и, не глядя, передал его возникшему у него за спиной Шнидке. Тот с поклоном принял злополучную бумагу, а мгновение спустя оказался рядом с графом фон Штейром. Его сиятельство с раздражением выхватил из рук расторопного слуги серый свёрток и с отвращением затолкал его обратно за пояс. Вильхе тем временем наполнил опустевший бокал графа вином, и, ловко орудуя двузубой вилкой и огромным ножом, принялся разделывать коричневую плоть зажаренного поросёнка.

— Пять лет назад за такое письмо можно было спокойно вызвать на дуэль, — заметил граф фон Ляйхт, поглощая красного омара — редкий деликатес для далёких от моря равнин.

— Дуэли под запретом — вот всякая мразь, вроде этого Альфонса, и лезет во власть! — прорычал в ответ фон Штейр. Сидевшие за столом гости встретили эту фразу одобрительным гулом. Даже герцог приподнял бокал с вином, соглашаясь со словами старого графа.

— Не один вы, ваше сиятельство, испытали на себе эти… нововведения, — раздался голос господина Генриха Шляйхе, магистра цеха оружейников «Три пера». Его толстые пальцы лежали на массивной железной цепи из двадцати двух звеньев. Как и граф фон Штейр, он был дороден и на его лице так же оставили свою печать вино и жирное мясо, к которому магистр питал особую слабость. Он не был дворянином, так как кодекс его цеха запрещал становиться даже фраем[7], блюдя равное общественное положение с другими мастерами. Но, несмотря на это, его второй и третий сын щеголяли новыми баронскими титулами и личными гербами. И они, так же, как и сыновья фон Штейра, служили, но не капитанами, а лейтенантами отрядов «Лебедей»[8]. И каждый пикенёр этих отрядов был вооружён знаменитыми шильями[9] с трёхгранными наконечниками из лучшей Канзорской стали, пробивающей даже усиленный магией доспех. А на кирасах и бригантинах «Лебедей» гордо сияли серебром три пера, вычеканенные на груди. Ведь большую часть солдат этого отряда составляли такие же вторые и третьи сыновья подмастерьев и мастеров цеха оружейников.