Виталий Кленов – Марго (страница 11)

– Вот так вот!

– Оказывается, я так давно тебя не видел…

– Целую тысячу лет, – весело подтвердила она. – Скоро увидимся!

– Это точно. Я уже билеты присмотрел на следующие выходные. Надеюсь, ты ничего на них не запланировала?

– Как – на следующие выходные? Я же в пятницу в командировку уезжаю! – Марго в ужасе прижала к лицу ладони, но, увидев его растерянное лицо, рассмеялась. – Шучу! Приезжай, конечно. Обещаю быть твоим личным гидом по городу.

– Фу-у, – выдохнул Максим. – Второй раз ты меня подловила!

Он безнадежно покупался на ее шутки, но его это совершенно не раздражало.

– Итак, Максим, я впервые у тебя в гостях. Показывай-ка скорее свои владения. Мне ужасно интересно увидеть, где ты живешь. – Облокотившись на стол, Марго подперла подбородок руками и всем видом демонстрировала готовность к обзорной экскурсии. – Начинай.

Максим взял в руки ноутбук и, передвигаясь по квартире, стал рассказывать, подражая ведущему популярной телепередачи:

– Итак, дорогие друзья, сейчас мы с вами находимся в одном из красивейших районов Москвы, так сказать, в самом сердце столицы нашей родины, в квартире среднестатистического жителя, или, как его еще называют, москвича. Как вы можете заметить, «москвич обыкновенный» любит порядок. На кухне, выполненной в элегантном классическом стиле, всегда чистота, посуда аккуратно стоит на полках, а на полу не видно ни единой пылинки. Далее мы с вами перемещаемся в помещение, именуемое гостиной комнатой, в которой москвич иногда смотрит телевизор и выпивает рюмку-другую с такими же, как и он, одинокими москвичами мужского – прошу обратить на это внимание – пола. Классический стиль, доминирующий в убранстве этого помещения, свидетельствует о наличии у москвича, скажем без ложной скромности, хорошего вкуса. Пройдя холл-прихожую, мы оказываемся в святая святых этого жилища – в скрытом от посторонних глаз пристанище, где самец-москвич одиноко коротает долгие зимние вечера в ожидании, когда в его заботливо обустроенное гнездышко прилетит такая же одинокая, как и он, самка. Рассматриваемый нами москвич – однолюб, и, как правило, они с самкой создают крепкую дружную семью и живут вместе до глубокой старости, выращивая таких же красивых и…

– …Шустрых, как их еще называют, малышей-москвичей, – продолжила за него Марго.

– Верно, – согласился Максим. – И для этой цели предусмотрительный и благоразумный самец-москвич подготовил отдельный уголок.

Он отворил прикрытую дверь и направил камеру на одиноко стоящий диван в совершенно пустой комнате.

– Максим, какой же ты молодец! У тебя очень красивая и просторная квартира, – Марго показала ему поднятый вверх большой палец, – и все сделано, на мой взгляд, идеально. Кстати, я видела, у тебя в спальне есть гардеробная комната. Покажешь ее? Или именно там обитает главный беспорядок этого дома?

– Там обитает не беспорядок, а порядок этого дома. На полках лежит чистое постельное белье и полотенца, а на плечиках аккуратно развешаны свежие рубашки. – Максим переводил камеру с одной полки на другую и ехидно комментировал. – Такого результата самец-москвич добивается упорным кропотливым трудом и врожденным чувством прекрасного.

– Ладно, самец-москвич, теперь я убедилась, что ты действительно обитаешь в своем гнездышке в одиночестве. Женских вещей нигде не наблюдается, – выдала заключение Марго, – фотографий тоже.

– Ну ты и Штирлиц! С тобой только в разведку ходить, – рассмеялся Максим, снова ставя ноутбук на стол. – Значит, тебе понравилось?

– Очень. Ты хорошо потрудился, – искренне ответила она. – И давно ты живешь в этих хоромах?

– Совсем недавно, еще и двух месяцев нет. Въехал перед самой поездкой в Питер. Ты не представляешь, Марго, что пришлось пережить за это время! Строительные рынки и магазины, снова строительные рынки и снова магазины. И так повторялось каждую неделю, каждый день, – поделился Максим и шутливо продолжил: – Не каждый самец-москвич доживает до середины ремонта.

– Зато теперь у тебя есть собственная квартира, – одобрительно сказала Марго. – Ты нарочно такую большую покупал?

– В принципе, да. Сейчас, конечно, мне столько комнат не нужно, но рано или поздно все может измениться – не буду же я все время жить один, – многозначительно закатывая глаза, заключил он.

– Ох и самец ты, москвич Шубин! – с притворным возмущением воскликнула Марго.

– Думаешь? Моя мама с тобой бы не согласилась, – парировал он и спросил: – А ты сейчас в своей комнате? Выглядит уютно.

– Да, это мой уголок, – подтвердила Марго и медленно провела камерой из стороны в сторону.

В центре стояла кровать с двумя тумбочками. На них, помимо светильников, оказалось множество всякой всячины: часы, фоторамки, шкатулки, какие-то безделушки. Слева от кровати высился огромный шкаф-купе. Оно и понятно – женщина! А вот справа, у стены, стояло высоченное, совершенно из другой эпохи, зеркало в тяжелой старинной раме, перед которым на полу валялась пара прелестных туфелек. Вещь эта настолько естественно сюда вписывалась, приковывая внимание, что не просто дополняла и украшала интерьер, а непроизвольно переносила во времена других столетий.

Между двух окон примостился туалетный столик, заставленный баночками, скляночками, пузырьками, флакончиками и прочими женскими штучками. На соседней стене, напротив кровати, висел телевизор, а справа находился книжный шкаф. Гнездышко Марго выглядело обжитым и уютным, и в нем чувствовалось присутствие женской руки, чего так не хватало квартире Максима. К тому же полки и стены комнаты украшали семейные фотографии, портреты, натюрморты и пейзажи акварелью, которые придавали комнате особую прелесть.

– Марго, как же здорово! Вот так должна выглядеть настоящая жилая квартира: у меня дома просто аккуратно и чисто, а у тебя уютно – каждая вещь на своем месте. Сразу чувствуется, что здесь все подбиралось годами, – заключил Максим.

Ему было приятно увидеть кусочек места, где каждый день засыпает и просыпается Марго, словно он прикоснулся к чему-то личному, что доверяют и показывают далеко не всем, а лишь очень близким людям. Он взял шампанское и провозгласил:

– Предлагаю выпить за замечательную хозяйку этой комнаты. За тебя!

– А давай, – согласилась она.

Они снова налили в бокалы и чокнулись через экраны компьютеров. В этот раз Марго едва пригубила напиток и поставила бокал на стол. Вверх потянулись тонкие ниточки пузырьков.

– Зато, Максим, ты внес в интерьер моей комнаты чудесное дополнение, которого здесь не хватало! – Она придвинула к себе вазу с розами и вдохнула их аромат. – Спасибо, ты очень внимательный. Правда, когда все это увидели мои родители, то чуть не передумали идти в театр: маме очень хотелось узнать, что же тут происходит. Представляешь, сколько будет вопросов, когда она вернется!

– И что ты ей скажешь?

– Расскажу все как есть, конечно, – безапелляционно заявила Марго и направила в его сторону палец. – Ты сам виноват, что устроил такую интригу.

– Ты расскажешь ей про меня? – удивился Максим, хотя на самом деле ему это было приятно.

– Мне кажется, что обо всем всегда надо говорить честно, тогда будет гораздо меньше проблем. Тем более что я и так собираюсь рассказать маме о том, что у меня появился замечательный друг, – совершенно искренне произнесла Марго, и вдруг глаза ее хитро заблестели.

Максим приготовился.

– Самец-москвец! – прыснула она. – Мама бы твой рассказ не одобрила.

– Вот только, пожалуйста, маме необязательно об этом знать, – возмутился Максим. – Представляешь, как я себя потом буду чувствовать, если мы когда-нибудь встретимся!

– Раньше надо было думать, – веселилась Марго. – А маму ты точно увидишь. И папу тоже. Он знаешь какой у меня суровый! У него и ружье охотничье есть.

– Марго! Заканчивай! Я так и представляю твоего отца с залихватски закрученными вверх усами: будто он стоит в охотничьей шляпе с пером, рубашке с засученными рукавами, в брюках на подтяжках и тщательно в меня целится, а твоя мама все подталкивает его сзади в плечо и спрашивает: «Ну? Чего ты там возишься?»

Марго снова прыснула со смеху и, с трудом отдышавшись, вытерла слезы.

– Максим… – Она все никак не могла начать говорить. – Ты такой… Мне так легко с тобой, будто я знаю тебя целую вечность. Правда.

– А мне не очень, – произнес Максим, продолжая изображать испуг. – Я теперь боюсь твоих родителей. Они наверняка стреляют без предупреждения. Пуф-ф! Пуф-ф!

– Ладно, хорошо, – сдалась Марго, – не буду я передавать маме твой рассказ про самца-москвича. Но про остальное – буду! – безжалостно закончила она.

У них было отличное настроение, будто они сейчас находились не в разных городах, а пробыли весь вечер вместе, в одной комнате.

– Максим!

– Что?

– Спасибо тебе! – Глаза Марго светились. – За цветы, за этот чудесный вечер! За то, что ты подарил мне столько радости. Похоже, ты знаешь, как очаровывать и соблазнять женщин…

Интуитивно Максим почувствовал, что именно она хочет от него услышать.

– Никакой я не соблазнитель, – сказал он, – просто очень рад тебя видеть! Прошло всего несколько дней, а я невероятно соскучился. По тебе, по твоим глазам, по твоей улыбке… Вот сейчас увидел тебя, и мне снова стало хорошо. И, если честно, я очень счастлив, что… что в моей жизни появилась ты. Ты мне очень… важна. – Максим говорил медленно, тщательно подбирая слова, пытаясь совладать со своими чувствами, хотя это у него не особо получалось. – И я рад, что ты побывала у меня в гостях, – заключил он и посмотрел на Марго.