Виталий Кленов – Инга (страница 33)

— Вот и я о том же. Поговори с Митричем, может, он нас в Кижи сегодня свозит? Спокойнее будет.

— Пожалуй, так и сделаем.

Лесник как чувствовал, что сейчас понадобится, и уже шел им навстречу. Артем толкнул друга локтем.

— Митрич, тут такое дело, э-э… — замялся Максим. — Помнишь, мы вчера про Кижи спрашивали? Может, махнем сегодня туда?

— Понимаю, — усмехнулся тот, провожая взглядом лодку, и беззаботно пожал плечами. — Можно и сегодня. Вы тогда на завтрак идите, што ли.

— Хорошо, сейчас сходим. Только девчонок разбудим.

— Вон в тот домик, — указал егерь. — А то все остынет.

— Спасибо, Митрич, договорились, — пожал ему руку Максим.

Артем тоже протянул руку, но Митрич сделал вид, будто не заметил ее, развернулся и направился к себе.

Глава 8. Бесов Нос

Друзья вернулись из поездки под самый вечер и еще на берегу позвали Митрича к себе пить чай. Экскурсия по деревянным храмам оставила самые приятные впечатления, и все четверо решили, что в Карелию стоило приезжать даже ради одних только Кижей: эти серебристые маковки церквей теперь навсегда останутся в памяти.

— Нет, я, конечно, и раньше их в интернете видел, — делился эмоциями Максим. — Но вживую Кижи смотрятся просто потрясающе!

— А какой чудесный вид открывается с колокольни! — поддержала Марго. — Мне даже спускаться оттуда не хотелось.

— Вот только одно непонятно: почему раньше, когда у людей не было современных технологий, каждое здание делали таким красивым и непохожим на остальные, а сейчас всем все до лампочки? — размышлял Максим. — Если легенда не врет, то можно себе представить, сколько труда потратил плотник Нестор на то, чтобы отстроить такой храм! Сколько времени! Явно не один год…

— В этом плане все изменилось. Современные технологии научили людей поступать примитивнее: больше сделал — больше получил, — пояснил Артем. — Ценности другие.

Похоже, с этим был согласен и Митрич, который впервые за вечер одобрительно кивнул. Инга это заметила и тут же спросила:

— Митрич, а вот действительно, почему раньше строили не спеша, но красиво?

— Люди сами виноваты. Все бегают, суетятся. Ничего вокруг себя не замечают, вот красота и не нужна никому. А чтобы ее понять, оценить, надо жить ближе к природе, подальше от ваших железобетонных коробок.

— Очень возможно, что так и есть, — согласился Максим, но тут же задал новый вопрос: — Вот ты, Митрич, на природе живешь, каждый день ею любуешься. Я тоже на природе люблю бывать… Но, если разобраться, что здесь интересного — сосны да камни… Все! В городе-то поинтереснее будет. Согласен?

— А я и не спорю. Я человек маленький, мужичок с ноготок, как говорится. А у вас в столице много всякого народа ученого, который поболе моего разбирается, — ухмыльнулся Митрич, и всем сразу стало понятно, что на самом деле все обстоит как раз наоборот. — Хотите, завтра покажу вам кое-что интересное, раз уж пошел у нас такой разговор?

Все четверо одобрительно загудели. Они-то думали, что им здесь совершенно нечем будет заняться, из развлечений — грибы, рыбалка да красоты дикой природы, что им придется весь отпуск просидеть на острове и ночевать в деревянных избушках. И поскольку перед поездкой все настраивались на что-то подобное, неожиданное предложение Митрича восприняли на ура: осмотреть остров и сходить на рыбалку они успеют и потом, а пока надо воспользоваться случаем увидеть что-нибудь новенькое.

— Есть на берегу Онежского озера такие места, где сохранились рисунки древних людей, — сообщил Митрич.

— На скалах? — уточнила Инга, вспомнив учебники истории.

— На камнях. Ученые их петроглифами называют.

В этот момент в коттедж заглянул вернувшийся со съемок Филипп и, узнав, куда собираются завтра поехать его друзья, решил подкорректировать планы и отправиться вместе с ними. В принципе, съемки были завершены, материала для календаря отснято предостаточно, но, услышав о петроглифах, Филипп загорелся, и теперь его было не остановить.

Для работы он попросил остаться одну из фотомоделей — Дину Монастыреву, которую планировал задействовать в съемках, а остальных девушек помощник Митрича должен был завтра отвезти в Петрозаводск.

На следующий день все проснулись пораньше, позавтракали в столовой и собрались в дорогу. Ребята помогли Филиппу донести на пристань его оборудование. Митрич в это время уже складывал под сиденье какие-то сумки, от помощи отказался и все сделал сам. Закончив с погрузкой, они расселись и отчалили. Митрич заранее предупредил, что путь предстоит неблизкий, и все настроились на долгую дорогу. Девушки, укутавшись в куртки, прижались друг к другу и задремали, парни же с интересом смотрели по сторонам. Когда же катер пересек озеро и пошел вдоль береговой линии, пейзаж за бортом повеселел, солнце постепенно поднялось и стало пригревать. Инга, Марго и Дина взбодрились и расстегнули куртки, а Митрич, увидев впереди маяк, повернул к берегу.

— Бесов Нос, — объявил он.

— Бесов?

Девушки напряглись и стали вглядываться в берег, будто опасаясь, что сейчас из-за деревьев появится нечто ужасное. Но ничего подобного не произошло: они благополучно причалили и выбрались на землю, точнее на камни, которые обрамляли мыс.

— А знаете, почему Бесов? — предвосхищая их вопросы, спросил Митрич и вытянул руку: — Вот эта фигура на камне и есть Бес.

— Где, где? — не сразу заметив изображение, стали вглядываться в камни девушки.

— Вот он! — обнаружила Дина. — Где трещина. Смотрите: вот голова, вот туловище, руки, ноги.

— А почему рядом с ним крест? — спросил у Митрича Максим.

Тот покашлял и объяснил:

— Бесом-то его люди прозвали. Из боязни, наверное. А затем уж рядом с ним монахи православный крест высекли. Нейтрализовать, значит. Но это было недавно, всего пару веков назад, а сами рисунки здесь очень давно. Ученые говорят, что они возрастом древнее египетских пирамид будут.

Услышав такое, любознательные туристы притихли и стали рассматривать петроглифы с еще большим интересом.

— Есть в нем что-то пугающее. Особенно эта трещина. Она словно делит Беса пополам. И глаза. Видите? Один смотрит, а другой закрыт, — с опаской произнесла Дина.

— Люди говорят, что это граница между мирами, а он ее охраняет, — пояснил егерь. — Тут действительно могут случаться всякие странности. Например, часы порой останавливаются, электронное оборудование из строя выходит. Местным в округе об этом известно, и капитаны, завидев этот маяк, стараются обойти мыс стороной.

Все разом посмотрели на свои часы. Артем вдруг напрягся и сильно тряхнул рукой, потом снова сосредоточенно посмотрел на циферблат и поднес его к уху.

— Фу ты, показалось, — выдохнул он и, протянув руку вперед, чтобы все видели, сказал: — Идут.

Напряжение спало, и Митрич продолжил:

— Только не все так однозначно. Может, это и не Бес вовсе. Старики говорят, что раньше народ сюда как на святилище ходил. Помолиться духу озера, принести жертву, чтобы штормов не было, чтобы лодки не тонули и рыба не переводилась. Почему люди издревле вокруг озера селились? Кормило оно! Ну а случись чего, к духу озера шли, задабривали. Видите, разлом трещины находится прямо на том месте, где у него рот? Вот и лили ему в эту трещину кровь животных — ублажали, значит, — а он за это не трогал людей, не призывал к себе рыбаков.

Филипп в это время начал разбирать оборудование и устанавливать штатив. Ребята отошли в сторону, и он сделал несколько пробных снимков.

— Их очень плохо видно. Нечетко.

— Филипп Андреич, дык петроглифы лучше всего вечером снимать, на закате. Солнце тогда каждую трещинку на камнях подчеркивает. Вечером рисунки хорошо видно, даже то можно рассмотреть, чего днем не заметишь.

— Митрич, а давай до вечера останемся? Можно так сделать? — загорелся Филипп.

— Оно можно, конечно. Только тогда ночевать здесь придется. Ночью мы по воде далеко не уйдем. Опасно. Факт.

Филипп посмотрел на Артема, тот — на Ингу. Она пожала плечами.

— Филипп, для тебя что угодно, только как здесь ночевать-то? На камнях? — недоуменно спросила она.

— Эх, — вздохнул он, вертя в руках фотоаппарат. — Какие здесь кадры можно сделать… Раз в жизни такое бывает!

— Филипп, вообще-то мы о таком не договаривались, — напомнила о себе Дина, подчеркивая, что в первую очередь это надо согласовывать с ней.

И действительно, глядя на нее, трудно было представить, что такая особа согласится ночевать в походных условиях. Но у Филиппа на этот счет было иное мнение. Он знал, что труд фотомодели не был таким уж легким, как все думали, и девушкам зачастую приходилось работать без сна, отдыха и выходных, к тому же порой в совершенно невыносимых условиях. А то, что другие видели со стороны, было всего лишь красивой картинкой, ради которой они и выкладывались, не жалея сил. Такая вот работа.

— Диночка, эти снимки вполне могут попасть на обложку, — подобрал нужные слова Филипп. — Смотри сама! Все от тебя будет зависеть.

Такой аргумент показался девушке весьма убедительным, и она промолчала.

— Митрич, а если нам соорудить шалаш? — предложил Максим.

— Можно и шалаш, — согласился егерь, — только на такой случай у меня палатка есть. И матрас, и спальники.

— Митрич, да ты просто волшебник! — восхитилась Инга.

— Думаете, вы у меня первые такие? — объяснил проводник. — Максимушка, доставай-ка все из люка на носу. А Филипп Андреич пусть своим делом занимается, мы без него справимся.