Виталий Иванов – Спецназ Южной Кореи история вооружение подготовка (страница 13)

На всплытии работает обратный механизм. Воздух в среднем ухе расширяется, выгибая барабанную перепонку наружу. Это называется обратным перепадом. Если не успеть стравить давление, может наступить разрыв .

Самое тяжелое – баротравма внутреннего уха. Когда давление между средним и внутренним ухом не выравнивается, может лопнуть овальное или круглое окно – мембраны, разделяющие эти полости. Последствия – потеря слуха, постоянный шум в ушах, вестибулярные нарушения, которые могут остаться на всю жизнь .

Корейские UDT/SEAL, работающие в ледяной воде Японского моря, знают об этом не по учебникам. Каждое погружение зимой – это борьба с евстахиевыми трубами, которые спазмируются от холода. Инструкторы в Чинхэ учат новобранцев выравнивать давление каждые полметра, начиная с поверхности. «Выравнивать, не дожидаясь боли» – золотое правило, которое вбивается на подкорку .

Баротравма легких: Смерть в четырех футах

Если уши можно заткнуть и терпеть, то легкие ошибок не прощают. Легочная баротравма – самое тяжелое осложнение при подводном плавании, способное убить за считанные минуты .

Механизм прост: при всплытии воздух в легких расширяется. Если водолаз задержал дыхание, если дыхательные пути перекрыты спазмом или если всплытие слишком быстрое, давление в легких превышает критический порог. Достаточно избыточного давления в 95-110 сантиметров водяного столба, чтобы альвеолы лопнули .

Газ из легких устремляется туда, куда может. В средостение – тогда развивается пневмомедиастинум. В плевральную полость – возникает пневмоторакс. Под кожу шеи – появляется подкожная эмфизема, когда лицо раздувается, как шар. Но самое страшное – газ попадает в легочные капилляры, а оттуда в артериальную систему .

Артериальная газовая эмболия – когда пузырьки воздуха закупоривают сосуды мозга, сердца, спинного мозга. Потеря сознания, судороги, параличи, остановка сердца. И главное – это может произойти при всплытии с глубины всего четыре фута, чуть больше метра .

В истории корейского UDT/SEAL такие случаи были. Не во время боевых операций – там дисциплина выше. На тренировках, когда усталый курсант делает ошибку, цена которой – жизнь. Потому и учат: выдох на всплытии должен быть непрерывным. Никогда не задерживай дыхание. Никогда.

Декомпрессионная болезнь: Азотная расплата

Когда водолаз дышит сжатым воздухом под давлением, азот растворяется в его крови и тканях. Чем глубже погружение и чем оно дольше, тем больше азота накапливается в организме. При медленном, правильном всплытии азот выводится через легкие постепенно, не успевая образовать пузырьки.

Но если водолаз всплывает слишком быстро, азот переходит в газообразное состояние прямо в крови и тканях. Это и есть декомпрессионная болезнь – кессонка, или, по-английски, «the bends» .

Пузырьки азота разносятся по организму, вызывая самые разные симптомы. Ломота в суставах – отсюда и название «bends», потому что человек сгибается от боли. Кожный зуд, сыпь, мраморный рисунок кожи. Головокружение, шум в ушах, тошнота – признаки поражения вестибулярного аппарата .

Но самое опасное – неврологическая форма. Пузырьки закупоривают сосуды спинного и головного мозга. Онемение, слабость в конечностях, параличи, нарушение зрения, потеря сознания . Если вовремя не начать лечение, повреждения могут стать необратимыми. Двадцать процентов пострадавших сохраняют неврологический дефицит на всю жизнь .

Лечение одно – немедленная рекомпрессия в барокамере. Водолаза снова помещают под давление, пузырьки сжимаются, растворяются, и затем следует медленный, контролируемый подъем по специальным таблицам . Чем раньше начато лечение, тем больше шансов на полное восстановление.

У корейского флота есть свои барокамеры – в Чинхэ, в Пхёнтхэке, на крупных кораблях. Водолазные специалисты проходят подготовку по распознаванию симптомов декомпрессионной болезни, потому что время здесь измеряется минутами. Ошибочный диагноз или задержка могут стоить бойцу здоровья, а то и жизни.

Азотный наркоз: Глубинное опьянение

На глубине более тридцати метров начинается еще одна опасность – азотный наркоз. При высоком парциальном давлении азот действует на мозг подобно алкоголю или наркотику .

Человек теряет способность здраво мыслить, становится эйфоричным или, наоборот, заторможенным. Реакции замедляются, самоконтроль падает. Описаны случаи, когда водолазы в состоянии азотного наркоза пытались снять маску, потому что им казалось, что они могут дышать водой, или отдавали регулятор рыбам .

На глубине пятьдесят-шестьдесят метров наркоз становится настолько сильным, что человек может потерять сознание или совершить фатальную ошибку. Для военных водолазов, работающих на пределе, это неприемлемый риск. Поэтому на глубоководных погружениях они используют специальные газовые смеси – гелий вместо азота или тримикс (кислород, гелий, азот). Гелий не вызывает наркоза, хотя создает другие проблемы – например, меняет голос до неузнаваемости и усиливает теплоотдачу.

Физиология погружения: Что происходит с телом

Помимо газовых эффектов, само погружение в воду вызывает ряд физиологических сдвигов. Гидростатическое давление выдавливает кровь из конечностей в грудную клетку. Объем крови в центральных сосудах увеличивается примерно на 700 миллилитров . Сердце получает дополнительную нагрузку, возрастает центральное венозное давление.

В ответ на это включаются гормональные механизмы. Выделяется натрийуретический пептид, подавляется антидиуретический гормон. Почки начинают активнее выводить жидкость. Водолазы хорошо знают это явление – во время длительного погружения хочется в туалет гораздо чаще обычного .

Холодная вода запускает рефлекс ныряния – млекопитающие, включая человека, имеют древний механизм защиты от гипоксии. При погружении лица в холодную воду замедляется сердечный ритм, сосуды конечностей сужаются, кровь перераспределяется к мозгу и сердцу . В обычных условиях это помогает экономить кислород. Но у людей с недиагностированными проблемами сердца может спровоцировать аритмию.

Мышечная работа под водой требует энергии. В холодной воде организм тратит калории еще и на согревание. Если гидрокостюм недостаточно защищает, водолаз может получить переохлаждение даже при относительно коротком погружении . Термонейтральная температура для человека – 33-35 градусов по Цельсию. Тропическая вода в 25 градусов уже требует защиты, а вода Японского моря зимой, с температурой плюс пять, убивает без гидрокостюма за считанные минуты.

Редкие, но смертельные риски

Современные исследования выявляют и более редкие осложнения. Описаны случаи расслоения аорты, сонных и позвоночных артерий у дайверов . Анализ девятнадцати случаев (четырнадцать расслоений артерий шеи и головного мозга, четыре аорты, одна коронарной артерии) показал средний возраст пострадавших 44 года . Причины, вероятно, комбинированные: вазоконстрикция от холода, перераспределение крови, резкие движения шеей, давление снаряжения, повышенная плотность дыхательной смеси . Вклад древнего рефлекса ныряния еще предстоит изучить, но игнорировать его нельзя.

Еще одна опасность – отек легких при погружении. Иногда адаптационные механизмы дают сбой, и жидкость начинает пропотевать из капилляров в альвеолы . Водолаз задыхается, хотя воздух в баллонах есть. Причины до конца не ясны, но фактор риска – холодная вода, большие глубины, интенсивная работа.

Медицина глубины в корейском спецназе

Для военных водолазов UDT/SEAL знание глубинной медицины – не теория, а практика выживания. Каждый боец проходит подготовку по физиологии погружений, учится распознавать симптомы декомпрессионной болезни и баротравмы у себя и товарища. На учениях отрабатываются сценарии: отказ оборудования, экстренное всплытие, эвакуация пострадавшего.

В учебном центре Чинхэ есть барокамера, где курсанты испытывают на себе действие давления и учатся работать в условиях, приближенных к реальным. Инструкторы следят за каждым, потому что именно здесь, в безопасности тренировочного центра, можно допустить ошибку и выжить, чтобы ее исправить. В реальном бою права на ошибку нет.

Медицинское обеспечение погружений – отдельная служба. Врачи-физиологи, прошедшие специальную подготовку по водолазной медицине, контролируют состояние бойцов до и после погружений. Водолазные таблицы и компьютеры рассчитывают режимы декомпрессии с поправкой на температуру воды, физическую нагрузку, индивидуальные особенности. Ничего не оставляется на волю случая.

Цена невидимости

Боевой пловец платит за свою невидимость высокую цену. Каждое погружение – это стресс для организма, риск, который нельзя исключить полностью. Баротравмы, декомпрессия, азотный наркоз, переохлаждение – врагов под водой больше, чем на суше. И если пулю можно остановить бронежилетом, то от кессонки не защитит никакая броня.

Но люди продолжают нырять. Потому что без этого невозможно выполнить задачу. Потому что вода – единственная среда, где можно подойти к врагу незаметно. Потому что они – «морские дьяволы», и глубина – их дом.

А дом, как известно, требует уважения. Изучение физиологии, знание рисков, строжайшая дисциплина – вот плата за право работать под водой. И каждый боец UDT/SEAL платит ее сполна – потом, холодом, бессонными ночами над учебниками по декомпрессии и, иногда, здоровьем, оставленным на глубине.