Виталий Иванов – О брате нашем Иисусе Христе. Размышления и дискуссии (страница 3)

Не кажутся ли Вам подобные крокодиловы «сожаления» о некоторых, произвольным образом избранных единицах на фоне полного равнодушия к постоянной гибели тысяч и миллионов – чудовищным ханжеством или, по крайней мере, полным отсутствием в головах какого-либо присутствия истины?

Насильственная смерть не искупает грехи, но несет новые смерти; она – жертва ложная.

А Христос? Здесь, конечно, случай другой… Но сколько бы умных слов мог наговорить Он еще, сколько добрых дел сделал! А решил умереть. Если ты Бог,– Ты все можешь. Значит, Он хотел умереть… Вы понимаете, желал, жаждал смерти! Ведь Он же – Бог и мог повернуть сюжет совершенно в другую сторону. Но Он выбрал смерть и принял ее в мучениях. Это ли не странно и страшно? Не правильно это!..

Я думаю, что, если Он был, – а Иисус Христос, наверное, все-таки лицо историческое, – то Он был человеком, не Богом, но человеком, безусловно, сверхвыдающимся. И все-таки – человеком. Не все шло от Него. У людей гениальных много завистников, и Его просто убили. На кресте. Как убивали сотни тысяч людей до и после того. А вся эта жертвенность была сочинена уже потом и другими – бездарными учениками Его. Представление смерти человека в виде богоугодной жертвы – разительнейшее противоречие с проповедью Христа о любви! Совместили две вещи несовместимые. Хотели как-то объяснить смерть бессмертного Бога. Но люди обыкновенные нашли объяснение обыкновенное – языческое, прямо сказать, объяснение, традиционное.

А Он хотел смерти, потому что был человеком. Люди слабы. Каково быть одному среди многих? зрячему – среди тысяч слепых? слышащему – среди глухих? думающему – среди миллионов без конца бессмысленно повторяющих, передразнивающих друг друга?!..

Все избранные искали смерти. Не все нашли, не все сами, но искал каждый. Потому что, слишком тяжела ноша. И тяжелее она не у того, кто глубже всех мыслит, а у того, кто тоньше, сильнее и разнообразнее чувствует. Любовь – это чувство. И Христос был первым в нем среди всех. Невыносима была Его Мука!

Одиночество – трагедия гения. Одиночество… Но ты живи! Во что бы то ни стало, ЖИВИ!..

В. И воздастся тебе!

А. Да, воздастся!.. Я даже думаю, что гении, окончившие свою жизнь естественной смертью, действительно попадают на небеса. Хотя в небеса и не верю. Сколь трудно сие! Сколь трудно!.. Пройти бесконечный путь одному, среди непонимающих, превратно понимающих, неспособных, даже и не желающих услышать, понять… Пройти до конца и оставить себя! Чтобы человечество, пусть со временем, даже и после смерти твоей, вобрало тебя целиком. Чтобы миллионы людей обыкновенных выбирали себе из тебя, каждый – что-нибудь, из тебя складывали себя, из тебя и подобных тебе, лучших. В этом-то, кстати, как раз и есть воскресение и бессмертие! Оставьте себя для других, и вы в них воскресните. Оставьте в книгах, картинах, домах и заводах…

В. И в пароходах…

А. И в пароходах! Что Вы иронизируете?

В. Вы себя считаете гениальным?

А. Вполне. А Вы?

В. А я предпочитаю, чтобы мне оценки проставляли другие.

А. Верно. Гениальность несовместима со скромностью. Я могу Вам сказать откровенно, как, впрочем, всегда говорю с каждым; если Вы, конечно, желаете…

В. Мнение гениального человека всегда драгоценно.

А. Вы человек умный, весьма умный… Но не гений. Впрочем, любому гению трудно допустить возможность существования еще одного гения, в особенности, рядом с собой. И, действительно, в жизни гении весьма редко между собою встречаются. Вы замечали, чем талантливее люди, тем более они отталкиваются друг от друга, как будто наэлектризованные. Чем талантливее, тем наэлектризованнее. Тьма примеров! Толстой и Достоевский, Есенин и Маяковский… А философы, истинные, со своей оригинальной системой? Да это всегда враги! Пусть не враги, но люди очень далекие, потому что понятийные миры их столь индивидуальны, что они живут будто бы в разных Вселенных, каждая – с бесконечностью своих измерений. И, наоборот: серость друг к другу тянется, стремясь заполнить собой все пространство и время, однотонно и без перерывов, сводя все измерения к четырем, скучным.

Бывают, конечно, исключения, как мы с Вами…

В. Мы с Вами – одно.

А. Да, действительно. Я иногда забываю об этом, столь непохожи наши воззрения.

В. Они не противоположны, а дополняют друг друга.

А. Однако, хорошо, что нас двое, а не десять, к примеру.

В. Кто Вам это сказал? Кто считал нас?

А. Вы правы. Забавно было бы посмотреть на этого идиота! А впрочем, дело обыкновенное, что тут забавного…

1988 Троица

Верующий. Вселенная и Бог – суть одно. Смотрите сами. Вселенная непрерывна, едина и бесконечна; и Бог – един и вездесущ. Никто не знает, что Вселенная представляет из себя целиком, в своей совокупности; и никто не может сказать, что такое есть Бог, – потому как часть не может знать Целого. То же и с основаниями Вселенной и Бога – никто не знает и никогда не узнает их основания, потому как часть не может знать основания Целого, а следовательно, и основания себя.

Атеист. Как же Вы понимаете единство Бога? Дьявол и ангелы, слуги Его, могут ли быть едины?

В. Ангелы света и тьмы – суть добро и зло, противоположности единого Бога, созидание и разрушение, работающие на порядок и хаос. Все сущее – Божеское.

А. И зло тоже?..

В. Не мы судьи добра и зла Божьего. Попробуйте искоренить зло, и добро тут же явит Вам из себя новое зло, разделится, как полюса у магнита, опять на добро и зло. Потому что все разно: и добро не едино, и зло – не одинаково. Бог бесконечен в своих проявлениях. Нет света без тьмы, и тьмы нет без света. Так же и зла нет без добра, и добра нет без зла. Мы хотим света. Но зажгите свечу – и упадут тени. Надобно из мира убрать все предметы, чтобы был только свет. Но откуда тогда он возьмется, зачем и кому будет нужен?

Между добром и злом Бог ведет человека. Добро освещает, а зло оттеняет явления и предметы, – и вот Вам объем, цвет и все ощущения. Где есть добро, там, значит, рядом и зло; и наоборот, – так же. Ищите добро рядом со злом и зло рядом с добром – увидите и поймете много.

А. Какой-то дохлый духовный фатализм. Где же здесь человек? В Вашем мире – одни лишь предметы. Человек для Бога – тоже предмет?

В. Человек – лучшее творение Божье. Не нам знать Его промысел, но вот мое мнение: Бог реализует Себя в человеке. Руками человеческими творится ныне мир Божий: зло и добро, новый свет и новые тени. Среди зла сотворится добро, а среди добра – зло. Из света и тени рождаются новые божественные структуры.

А. Божественные?

В. Все сущее – Божье.

А. А начало? Когда есть развитие, должно быть начало и завершение. Есть начало у Бога?

В. Часть не может знать основания Целого. Она может только предполагать…

А. И это все, что Вы можете мне ответить?

В. Ну хорошо… Вот мысли, услышанные мною в молитвах. Видно, Он этого хочет…

Бог рождается и умирает; и рождается Бог! И так – без конца, потому что, плоть Его вечна. И жизней Бога не сосчитать нам, слугам Его. Не сосчитать никому…

Бог умер; и было это начало Бога. Не было нигде во вселенной ни света, ни тьмы, потому как все было равно; но была плоть, и было движение плоти, которое не умирает. В движении произошло из плоти рождение нечто. А потом – еще, и еще… Так начиналось Тело Божие. Одно стало испускать свет, а другое – в свете отбрасывать тень. Ясны стали предметы, и возникли явления. И Бог сказал: «Вот я!» – Сказал Себе одному. И где Бог давал свет, там Он бросал тень на Себя и был в тени, освещая. И там, где Он разрушал чаще, там и создавал более; ярче был там свет и без виднее тьма. И, чем выше было добро и чище ангелы света, тем упорнее боролся с ними разрушающий все царь тьмы; и ближе садились там друг к другу ангелы света и тьмы, но – по разные стороны от предмета. И было, потому, там цветов и оттенков – все более!

И были уже звезды, и были планеты. Боролись ангелы света и тьмы на планетах, рождая в борьбе новое, зло и добро, лепя Тело Божье. И сказал Бог: «Радуюсь Я! Потому как, Тело Мое крепнет и проявляется, и чувствую Я, что Я есть и возрастаю, и все более Меня, разного.» Но не услышал Бог и не увидел Себя – не было у Него глаз, ушей и рта, многого не было. Но знал Он что надо Ему, потому что Он – Бог.

И выбрал Бог Землю обетованную, и призвал сюда ангелов света и тьмы без счета, сказав им: «Дерзайте! Здесь будут глаза и уши Мои.» Застонала Земля в громах и молниях, небывалой битве зла и добра, света и тьмы. И было все здесь: от потрясений неслыханных до движений тишайших. И родилась от Тела Божьего жизнь. Увидел тогда Бог Тело Свое и сказал: «Вот Я!» Но смотрел глазами бессмысленными младенца, видя и не понимая, что есть вокруг.

Было это – прозрение Духа…

И стал Бог смотреть, и стал видеть, выделяя все новое, возвышая Дух Свой. Обнимал Бог Тело Свое всеми чувствами зверя, и птицы, и рыбы, и твари подземной, и говорил Бог Себе: «Вот Я! Но что далее? Что Я могу? И хочу – что?..» И увидел Бог, что нужны Ему руки, и мозг, чтобы мыслить, что рукам делать. И создал Бог человека как вершину живого, первого его наделив даром познания зла и добра. И сказал Бог: «Буду Я мир творить через тебя, человек! Ты – Сын Мой возлюбленный. Дарю Тебе разум, но будешь Ты смертен, ибо рождаю Тебя для жертвы Твоей, дабы подвигом жизни конечной сделал Ты вечным путь Отца Твоего. Укрепляй Тело Мое и Дух Мой. Все будет в Тебе. Но мерою будешь – только Ты Сам; в Тебе – награда Твоя. Все брать Тебе Самому, среди света и тьмы, брать в страдании, напряжении всех сил и ценой жизни. Будет путь Твой Тебе счастьем и мукою, и будет он – Славою Отца Твоего, возвышением Духа. Узнаю через Тебя Я Себя и через Тебя Себя творить буду. Быть Тебе всегда между злом и добром, расширяя границы, и стать – ими. Станешь Ты – первым, а в конце пути – всем, а после всего – Мною. Тогда Бог Отец, Бог Дух и Бог Сын – будут Одно. Здесь – Смерть и Рожденье. Иди!..»