Виталий Храмов – Испытание вечностью (страница 33)
Теперь м-р Хардман – мёртв. Убит русскими, сломавшими всю жизнь Пола. После войны Пол так и не смог стать прежним. Он стал типичным русским – мрачным циником, презирающим людей и весь мир.
Пол взял приговор из рук м-ра Хардмана. Впервые он его увидел неделю назад. Вечеринку м-р Хардман проводил в этом новом русском ресторанчике с незамысловатым названием «Пит-стоп». В отличие от других русских ресторанов, Нью-Йорка например, где культивировался образ царской России, тут всё было современно. Тоже ресторан быстрого питания. По-русски – «забегаловка». И кухня была не чисто русской, а русско-американской. Ты мог заказать не только пирог, но и итальянскую пиццу, не только блинчики, но и хотдог или гамбургер. Не только квас, но и колу. Персонал был также смешанным. Единственное отличие – музыка. Современные ритмы, и даже ультрамодные, но слова – только на русском.
А м-р Хардман всю свою сорокалетнюю службу занимался антирусской деятельностью, все сорок лет работал на русском направлении, вместе с ростом русской угрозы вырастая в своём положении и влиянии. М-р Хардман был ярым борцом с русскими, но любил русскую музыку, русскую кухню, русскую литературу, живопись, русское кино. «Я самый русский янки!» – говорил он. Что не мешало ему люто ненавидеть русских. Особенно – коммунистов. И исключительной ненавистью – Сталина и Кузьмина.
Считается, что именно м-р Хардман руководил операцией по устранению Сталина и Кузьмина. И даже был награждён за это. В результате Сталин мёртв, Кузьмин изгой, простой эксцентричный бизнесмен, миллиардер. Бежавший из своей собственной страны. Хотя на прямой вопрос Пола м-р Хардман ответил так: «Убийство умирающего старика, отошедшего от дел, не приносит чести. И не имеет пользы. А так подставить Медведя я даже мечтать не мог!»
Вот, в разгар вечеринки, когда все уже основательно накачались пивом и водкой – пить виски в русском ресторане глупо, м-р Хардман и достал эту бумажку, стал трясти ею перед носом официанта, чисто советского человека, которого весь вечер расспрашивал. Из ответов официанта они знали, что он – студент из советской глубинки, учится на преподавателя английского языка, проходит сейчас тут языковую практику. Заодно и подрабатывает.
– На машину? Автомобиль себе тут решил купить? Зря, отберут у тебя его НКВД, – сказал Джек, сидящий у них за столом и изрядно уже пьяный. Водка коварнее виски. Пол поморщился. Как можно работать в «русском» отделе и не знать, что НКВД уже давно переименован!
– Не отберут, – покачал головой официант. – Только я уже все деньги потратил. На книги.
М-р Хардман уважительно кивает, спрашивает:
– Учебники?
– Книги Медведя.
Когда официант сказал по-русски слово «Медведь», не вздрогнул только Джек, русским почти не владеющий.
– У нас его книг не достать. Слишком быстро разбирают. Покупаю сотнями каждого наименования. Всем знакомым.
– На таможне изымут, – покачал головой Пол.
– Не изымают же! – усмехнулся официант. – Уже три посылки отправил.
– А ты не хочешь тут остаться? – спросил Джек. – На постоянной основе?
– Нет, – уверенно ответил официант.
– Почему? – м-р Хардман заинтересовался.
– Скучно у вас. Нельзя же всю жизнь только и делать деньги, – в голосе официанта проскользнуло презрение. Он собрался уходить, но м-р Хардман поймал его, сунув под нос этот приговор.
– Знаешь, что это?
– Вы – м-р Хардман? Тогда мне вас жаль.
– Ты из команды зачистки? – м-р Хардман схватил официанта за грудки.
– Я вызову полицию, сэр! – спокойно ответил официант. – Успокойтесь! Подышите свежим воздухом – вы слишком много выпили. Если бы вы спокойно подумали, то поняли бы, что я не могу быть в «команде зачистки». Слишком много чести для меня. Я об этом могу только мечтать. Ничего личного, сэр.
Пол, вставший между м-ром Хардманом и официантом, обернулся:
– Что ты сказал? – от волнения Пол перешёл на английский.
– Я говорю, что быть в команде зачистки – большая честь. И я её ещё не заслужил, – на том же языке ответил официант. Манерно склонив голову, он продолжил: – Но ваш друг зря переживает об этом – ему ничего не угрожает.
Пол ничего не понял. Просто подумал в очередной раз, что все русские – безумцы. Честь быть убийцей! Нет, м-р Хардман и м-р Даллес правы.
– Эта раса вредна для человечества! Без русских мир будет лучше. Спокойнее и уравновешеннее. Как и без таких же безумных джапов, и определённо чище – без негров, этих говорящих обезьян!
М-р Хардман кричал это, когда Пол усаживал его в салон такси. И Пол был с ним согласен.
Пол привёз м-ра Хардман домой. М-р Хардман жил один. Жена от него ушла к молодому наркоману-музыканту, отсудив половину состояния м-ра Хардмана, дети – выросли и разъехались.
М-р Хардман достал стаканы, бутылку «Кедровой» – водки с лапой медведя на винтовой крышке, и щелкнул по этому оттиску медвежьей лапы:
– Смотри! Это тоже он! Меня они считают параноиком. Я их убеждаю, что теперь главная угроза Соединенным Государствам не Красная армия, не Красная зараза Коминтерна, а этот один-единственный человек.
М-р Хардман был так пьян, что говорил по-английски. В общении с Полом м-р Хардман предпочитал русский, хотя русский и для Пола был чужим. Так они занимались языком, чтобы не терять форму.
М-р Хардман рухнул в кресло, плеснув себе на рубаху капли водки. Водка – ничего, не виски, высохнет, следа не останется. М-р Хардман махал руками и стаканом с водкой, забывая главное правило водки, которому Пола научили ещё советские на войне – не согревай в руке! Это не рупор!
Вообще, у советских сослуживцев Пола выпивка была возведена в ранг ритуала, обставлена богатой традицией, обычаями и табу. Целая культура потребления особо крепких горячительных напитков. Советские – пили и неразведённый спирт! Как Пола и учили на войне, он проглотил водку залпом, занюхал рукавом.
– Они думают, что раз Медведя выперли из Союза, то он стал не опасен! Они думают, что раз он стал капиталистом, банкиром, медиамагнатом и миллиардером, то он – переродился. Он больше не коммунист. Нет! Нет-нет-нет! Я тебе открою секрет!
М-р Хардман наклонился к Полу, который тоже приблизил лицо к м-ру Хардману.
– Он – нищий! Ха-ха-ха! У Медведя нет ни гроша!
Пол убрал голову. Когда говорят секрет, говорят тихо, а м-р Хардман этот секрет проорал – на весь дом, что больно ударило по ушам. А м-р Хардман кричал:
– У него нет ничего! Он – плохой капиталист! Он не капиталист! Как они не понимают?
И Пол не понял. Медведь – хозяин корпорации «Империум». Пару лет назад, из ниоткуда, появилась эта корпорация и стала, как пандемия оспы, разрастаться, проглатывая целые отрасли бизнеса. Теперь у него целый флот кораблей, базирующийся на архипелаге в самом центре Тихого океана, большая часть островов которого – рукотворные. Искусственно созданные острова. У Медведя – целый флот самолётов, сотни заводов и фабрик по всему миру, тысячи владений по всей планете, почти в каждой стране мира есть его собственность, миллионы человек работают на его фермах и фирмах, складах, офисах, фабриках, заводах. Он – нищий? Тогда Пол и м-р Хардман кто?
– A-а, я вижу, ты тоже подумал про «Империум»? Про Медвежью империю? Но ты забываешь главное – всё это ему не принадлежит! Ему лично! У всех, даже самых мелких и незначительных подразделений этой бизнес-империи есть хозяин. И это не Кузьмин! Да, большая часть владельцев – люди Медведя. Но не он сам! Не он сам! А теперь – главная тайна уставных документов «Империума»! Корпорацией управляет совет директоров. Как и у нас. Но Медведь среди них не числится! Он никто! Он – этикетка! Торговая марка! Не более того!
– Тогда не понимаю, чем он опасен? Если он – никто? – спросил Пол, откинувшись вглубь кресла.
Если м-р Хардман прав, то над этим надо серьёзно подумать. Это же переворачивает всё с ног на голову! Надо полностью выбросить все наработки, менять инструментарий и начинать анализ – с нуля.
– Этим и опасен! Как ты не понимаешь? Он создал что-то непонятное, что-то, с чем мы не можем бороться, просто потому, что не понимаем, как это работает! «Империумом» – никто не управляет! Каждый кусочек этой мегакорпорации живёт сам по себе. Как и жили до появления Медведя. Пока не были поглощены «Империумом». Но при этом они – единое целое! Поэтому выглядит всё это монолитом. На первый взгляд. При внимательном рассмотрении – куча самостоятельных организаций! Самостоятельных! Да, любое слово Медведя, любое его решение – воплощаются мгновенно, но он же – никто! Ему не обязан никто подчиняться!
– А финансы?
– Он и ими не управляет! Финансами занимаются банки. Да, банки – часть «Империума», но не Медведя! У него только неограниченный доступ в этот карман. Он может неограниченно тратить, но он не управляет потоками!
– А кто управляет?
– Никто. И – все. Каждый – в пределах своего бизнеса.
– Как такое возможно? Должен же быть кто-то, кто первым начнёт перетягивать одеяло на себя?
– Вот – главный вопрос! «Империум» – монолит, который невозможно разрушить! При ближайшем рассмотрении монолит оказывается как косяк рыбы – большой объект, состоящий из множества не связанных между собой самостоятельных частиц. Потери любой части этих частиц монолит даже не заметит. А единого центра, куда можно было бы ударить, нет!