Виталий Хонихоев – Тренировочный день 7 (страница 21)

— На танцы? — хмурится Светлана: — да ну их танцы эти. Я может теперь и не буду никуда ходить. У меня в этом году защита дипломной, да и на работе план не выполнили еще. Не буду я никуда ходить. Я учиться буду и работать.

— Ну да? — хмыкает Виктор: — а как же потребности организма? Ты же молодая и вон какая… в самом соку. — он окидывает Светкину фигуру взглядом с головы до ног, еще раз убеждаясь, что по ней плачет кисть художников соцреализма, она же вылитая комсомольская богиня из картины «Ударная бригада штукатурщиц» или «Крановщица». Пожалуй, для западных стандартов красоты она слишком уж широкоплеча и коренаста, ну так ни Твигги, ни Одри Хепберн в штукатурной бригаде долго бы не задержались… ну или если все же задержались бы, то и у них бы плечи в стороны раздались, а спина шире стала.

— Да ты никак со мной заигрываешь? — удивляется Светка: — вот кобель. Я еще даже освободиться не успела, а ты уже свои услуги предлагаешь!

— Что⁈ — сперва Виктор чуть не попадает в расставленную ловушку, едва не начав оправдываться, но вовремя спохватывается. Пожимает плечами.

— Да. — твердо говорит он: — вот такой я кобель, угу. Вот не успела ты еще освободиться, а я уже тут как тут. Намекаю на то, что могу твои потребности удовлетворить, раз уж у тебя времени не будет по танцам ходить. Только учеба и работа. И секс. Ну там поесть иногда, водички попить и снова учеба, работа и секс. Вполне возможно, что потом только секс и останется. Ах, да, а еще я Маринку тоже трахну. И… вот сколько вас там в бригаде всего? Пятилетку в три года! У меня детерминизм, я не перебираю, кого поймал, того и…

— Треснешь, Полищук. — наконец по лицу Светланы скользит легкая улыбка: — треснешь и сотрешься. Нас в бригаде всего двадцать пять, сотрешься. Даже до половины не дойдешь, вот как только до Сотниковой доберешься, так и поломаешься. Сотникова знаешь какая здоровая? Килограмм сто двадцать весит, мешок с цементов одной рукой поднимает.

— Безумству храбрых поем мы песню. — усмехается Виктор: — и вообще, как там Высоцкий пел? Так лучше, чем от водки и от простуд! Вон когда у Вуди Аллена спросили как бы он хотел умереть, он ответил «быть погребенным под телами молодых итальянских актрис». А я советский человек, мне все это буржуазное чуждо! Я желаю быть погребенным под телами наших, советских штукатурщиц! Пусть тресну, пусть сотрусь, но умру как настоящий викинг!

— Викинги должны были в бою умереть, с оружием в руках, а не в постели, с… что ты там в руках держать будешь. — насмешливо тянет Светка.

— Много крови много песен за прекрасных льется дам! — напевает Виктор: — любовные битвы тоже засчитываются. Поверь мне, в Вальгалле меня встретят с распростертыми объятиями и круглыми глазами. Умереть под двадцатью пятью валькириями — это не каждый викинг сумеет! Кстати, а у вас одна такая бригада или еще есть?

— Тебе и одной хватит. — фыркает Светка: — вот ей-богу познакомлю тебя с Сотниковой. Ты-то небось думаешь, что она как ваша Валька Федосеева, но дудки. Федосеева красивая, пусть и большая, но красивая. А Сотникова… треснешь, Полищук.

— Как настоящий мужчина я не должен перебирать. Как там в анекдоте, когда Винни Пух и Пятачок сидят на помойке и что-то там едят, а потом Винни Пух каак даст Пятачку в рыло! Ну, Пятачок, конечно, хватается за нос и такой «Винни! За что, Винни⁈», а Пух ему такой «Сидишь тут… картошку выбираешь… жри все подряд!». — Виктор упирает руки в бока, подражая голосу Леонова из мультфильма. Светка фыркает и заливается смехом.

— Ну так я не такой. Я кого поймал, того и отпежил. Вот попалась мне ваша отдельная ударная комсомольская штукатурная бригада номер восемь… и все. — разводит руками Виктор: — все, Светочка. Ты обречена. И Маринка тоже. И… кто там у вас? Все двадцать пять человек обречены. Ужасно? Ужасно, конечно, трагедия, трагедия, а что поделать?

— Ой, хватит меня смешить! — Светка сгибается пополам, задыхаясь от смеха: — я… ну точно тебя с Сотниковой познакомлю!

— Не пугай кота сосиской, женщина. — важно говорит Виктор: — и вообще, скидывай портки и иди сюда. Буду тебя катехизису учить…

— Не, я пас… — отсмеявшись девушка машет ладонью: — по крайней мере сегодня. Но вообще… буду иметь в виду. Девушка я теперь свободная. Надо пользоваться случаем пока тебя Сотникова не раздавила.

— Ступай-ка ты лучше спать, товарищ Светлана. — говорит Виктор: — раз уж не собираешься шабаш устраивать и непристойности всякие вытворять, ступай. Не мешай следующей в очереди.

— Думаешь Маринка сейчас придет? — прищуривается Светка: — она ж храпела вовсю когда я из палатки уходила…

— Ко мне не зарастет народная тропа… — вздыхает Виктор: — уверен, что еще кто-то придет. Потому что выспаться мне явно уже не суждено. И главное вот чего стесняетесь? Если хотите свального греха прямо в палатке — так бы и сказали. Я бы уже до города убежать успел.

— А говорил, что двадцать пять штукатурщиц потянешь… врал выходит?

— Это не вранье, а оптимистический прогноз. Или блеф.

— А я-то поверила в тебя, Полищук… — насмешливо говорит Светка, блестя глазами в свете костра.

— Значит блеф удался. Моя главная задача отпугивать всех девушек вокруг приставая к ним с непристойностями, дабы сохранить невинность и верность. У меня только одна любовь на самом деле, Свет. — серьезно говорит Виктор: — только одна любовь в моем сердце, извини. Мне нужно было сказать это раньше.

— Ого. — Светлана привстает: — одна любовь? Ты про Лилю? Не знала, что у вас все так… серьезно.

— Нет, я не про Лилю… — он качает головой: — не про нее…

— Стой, погоди! Одна любовь? Ты серьезно?

— Серьезней не бывает, Свет. Только одна любовь на всю жизнь… и эта любовь в моем сердце навсегда. Даже когда я умру, я останусь верной своей любви… — он вздыхает. Раздается треск и из костра вываливается уголек. Светлана кусает губы, задумавшись о чем-то. Наконец мотает головой и поворачивается к Виктору.

— Ну скажи! — говорит она умоляющим голосом: — скажи кто это! Я же не засну теперь! У тебя и любовь! И это не Лилька… а кто? Я ее знаю? Кто? Ну правда? Неужели ты про эту училку из школы? Или… нет, погоди! Родительница твоего ученика, вот! Она женатая, а ты влюбился, а это запретная любовь и теперь ты страдаешь⁈ Скажи, скажи, скажи! Или… это из «Крыльев Советов», да? Капитанша ихняя? Витька!

— Только между нами, ладно? Поклянись что никому не скажешь.

— Клянусь! Клянусь и все такое! — Светка прижимает правую ладонь к левой груди: — я комсомолка! Никому! Давай, колись!

— Что же… — он смотрит на нее с сомнением: — ну ладно. Тебе расскажу. Моя единственная любовь в стране… нет, на всей планете, во всей Вселенной…

— Ну⁈ — Светка ерзает на месте от нетерпения: — ну же⁈

— Это девушки…

— А? — Светка недоуменно моргает глазами: — в смысле?

— Девушки. — повторяет Виктор: — такова моя любовь, ничего не могу с собой поделать. Люблю я девушек. И даже если мне придется с ними расстаться…

— Придурок! — Светка ударяет его кулаком по плечу: — вот скотина! А я-то поверила! Любовь у него! Кобель!

— Вот так всегда, стоит только правду сказать, да о высоких чувствах своих, как тебя бить начинают…

— Чувства у него высокие! Придурок! Девушки у него!

— Вы чего не спите? — из палатки выглядывает заспанное лицо и зевает с риском вывихнуть челюсть. Протирает глаза.

— Этот… слов нет! У него любовь к девушкам, видите ли! — Светка складывает руки на груди: — слышала?

— Подозревала. — кивает Марина и зевает еще раз: — давайте спать уже, не орите. А если чего вздумаете, то тише ради бога. Ты мне и в городе со своим Батором спать не давала, а на природе с Витькой не будешь давать? Все-таки легкомысленная ты особа, Светка.

— Чего⁈ А ты сама-то чего проснулась⁈

Глава 13

Парк Культуры и Отдыха имени Двадцати шести Бакинских Комиссаров встретил девчат из команды далеким, заливистым смехом, музыкой, доносящейся из хриплых динамиков на столбах, и запахом сладкой ваты. Выходной день, солнце припекало, и весь город, казалось, высыпал на аллеи парка. Семьи с колясками, влюбленные парочки, компании подростков с гитарами — все смешалось в едином гудящем, радостном потоке. Девушки из команды собрались вокруг и внутри небольшой беседки.

— У нас выходной вообще-то. — говорит Алена Маслова, оглядываясь вокруг: — в выходной я планировала лежать на своем диване попой кверху и ничегошеньки не делать. Вот совсем ничего. А если бы мне это занятие надоело, то я всегда могла бы пошевелить пальцами на ногах, но неспешно, так, еле-еле. И это максимум усилий что я планировала сделать за все выходные.

— Не ворчи, Маслова. — Маша Волокитина делает шаг вперед привлекая всеобщее внимание и прочищает горло коротким кашлем: — Кха-кха! Значит так! Вы тут, наверное, гадаете зачем я вас всех тут сегодня собрала?

— А Салчаковой нету! — тянет руку вверх Наташа Маркова: — и Синицыной тоже! И Изьюрева куда-то делась!

— Неважно. — машет рукой Волокитина: — Синицына вообще еще в другой команде. «Стальные Птицы» пока только проект, официально бумаги подписаны, но заявку в Минспорта еще не одобрили, да и состав не утвердили. Саша вместе с папой уехала в деревню, лето же. Куда Айгуля подевалась не знаю. У нее дома трубку бросили… наверное опять с предками поругалась.