Виталий Хонихоев – Тренировочный день 6 (страница 24)
— Я сейчас тебе дам!
— Маша! Не бей его! Он же умный! А вдруг дурак станет⁈ По крайней мере не по голове!
— Сскотина! Воспользовался… всем! И всеми! Всеми нами, даже мной!
— Я старался. Вот прямо очень старался. Хотя устал после матча, но старался.
— А ну иди сюда, скотина ты такая!
— Маша!
— Нет, правда, больно же! Положи лампу на место пожалуйста, еще Айгулю заденешь…
— Волокитина, сядь на жопу уже и прекрати истерику. Меня вон из дома выгнали, я и то спокойно себя веду…
— От тебя, Айгуля, не ожидала вообще… и никто тебя из дома не выгонял, сама ушла!
— Есть многое на свете, друг Гораций… и вообще темна вода в облацех. Лампу положи, ты меня сейчас угробишь. Витька не виноват, он же мужик. Сама ему дала, чего после драки сиськами махать…
— Салчакова! Ты вообще на чьей стороне⁈
— Ой, не ори. Я на стороне исторической справедливости и воинствующего материализма. — Айгуля откидывает одеяло и зевает во весь рот: — вы чего не спите? Ночь на дворе. Давайте спать. Ну или…
— Так. — Лиля отпивает из горла бутылки и передает ее Маше: — а давайте выпьем. А? За победу. И за то, чтобы у этой твари Железновой вся еда в иголки превращалась вот прямо во рту.
— Кровожадная ты Лиль. — Волокитина машинально отпивает из бутылки, спохватывается и передает ее Салчаковой: — на вот. Запивай свой позор.
— А мне уже все равно. — говорит Айгуля: — упавший в реку дождя не стыдится. Я вот как начала с парнями в городе ходить, так для своих сразу шлюха. У нас девушка должна до свадьбы беречься и даже гулять с парнями нельзя, даже если не целуетесь. Так что насрать. А Витька нормальный. И потом, я его первая нашла! Лиля! Слышишь⁈
— Да я что, против что ли? — удивляется Лиля, поворачиваясь к Салчаковой: — если ему нормально, то и мне тоже. Давайте все вместе во грехе жить, вместе с Машей. Меня Витька плохому научил. Долго учил, две ночи подряд. Обещал выпороть.
— Отвали, Бергштейн. Всегда подозревала что ты извращенка. Руки прочь от… мгмгххфффхх…
— Какие у тебя губы мягкие…
— Тьфу на тебя! Мы же девушки! Обе! Ты чего⁈
— Витька, ты чего на них глазеешь? На вот, выпей. — Айгуля тычет в него бутылкой и он — машинально принимает ее. Теплое стекло, нагретое руками… прикосновение тела к телу под одеялом. Он отпивает глоток, не чувствуя вкуса.
— А ты мне нравишься. — говорит Лиля, придвигаясь к Маше Волокитиной: — всегда нравилась. Я сперва стеснялась, а потом Витька говорит «и что, так всю жизнь будешь боятся»? Я и подумала — а чего я боюсь? Что самое худшее произойти может? Ну пошлешь ты меня куда подальше… что уж тут. Лучше как говорится ужасный конец, чем ужас без конца. Вот я и думаю — была ни была. Либо грудь в крестах, либо голова в кустах!
— Вот и иди себе, Бергштейн!
— А?
— Ступай куда подальше, Бергштейн со своими извращениями!
— … правда?
— Правда! И… мгвфхффх! Хватит! Хва… мм… тит…
— Какая Лилька энергичная… — говорит Айгуля, забирая бутылку у Виктора из рук: — прямо вот энергичная-энергичная. Как ей противостоять? Если бы она так ко мне приставала, то у меня точно сил бы не было сопротивляться, а Машка вон, еще отбиваться пытается…
— Вот что в тебе ценю, Айгуля, так это открытый разум и отсутствие комплексов. — говорит Виктор: — для девушки из Средней Азии это необычно.
— Ой, да фигня это все про Среднюю Азию. — машет рукой Айгуля: — мелкая Чамдар еще и не на такое способна, это она только на вид тихоня. Жалко конечно, что мы в таком составе больше играть не будем. Лильку и Юльку на площадке по ту сторону сетки видеть как-то неуютно даже.
— Не факт. — отвечает Виктор, забирая бутылку из рук у девушки: — видела что Соломон Рудольфович и Гектор Петрович со мной отдельно говорили в ресторане?
— Угу. Конечно говорили. Как иначе. О чем? И… что это у нас тут?
— Гуля! Да погоди ты! В общем есть мысль — оставить команду «Стальные Птицы» и пойти осенью в первую лигу. С результатами «Красных Соколов» и «Металлурга» нас в первую без вопросов пустят. Будет такая сборная команда от Комбината и гормолзавода, понимаешь?
— Серьезно? Первая лига? Круто! Да еще и в одной команде все! Получается сборную сделаем?
— Пока мысли такие. Одну команду на два предприятия и содержать проще по деньгам, да и сыгрались мы уже. В общем такие дела… а мне предложили старшим тренером стать. Придется из школы уходить, но как по мне так давно пора, а то там такие школьницы… целеустремлённые. — говорит Виктор.
— Ууу… как круто! Слушай, так мы молодцы, получается! Девчонки! Слышали что Витька говорит! Хватит целоваться уже! Мы теперь одна команда!
— Оставь ты их в покое, видишь же что тебя не слышат.
— А… это ничего что Машка у тебя Лильку уведет?
— Никуда никого не уведет. У Лили своя голова на плечах есть, вот пусть ею и думает.
— Как на мой взгляд она сейчас ею совсем не думает. Да и раньше не особо думала…
— Хватит! — Маша вырывается из объятий Лили и грозно смотрит на всех сверху вниз: — хватит разврата! Давайте тогда пить! Мне стыдно. Лилька, отвали. Мне нужно напиться. Я оказывается еще и с Витькой…
— И со мной тоже! — поднимает руку вверх Айгуля: — со мной! Как ты про меня забыла⁈
— О боги! Давай сюда бутылку… — Маша выхватывает бутылку из руки Айгули и запрокидывает голову, залпом выпивая ее до дна.
— Ты зачем Машу в лишний стресс вгоняешь? — тихо спрашивает Виктор у Айгули: — между вами ничего же не было… вроде?
— Пусть. — веселится Айгуля: — пусть ей. А то привыкла все время правильной ходить.
— Ой-вэй, злая ты Салчакова. Вот сразу понял, что злая. И веселая.
— Лиля! — повышает голос Айгуля: — еще вино есть? Или что там у тебя? Конфеты с коньяком? А то Машка недостаточно пьяная! Как напьется — снова оргию закатим.
— Значит так. — Маша осторожно оставляет пустую бутылку в сторону: — никаких оргий… больше! Ик! Я — коммунист! Лапы прочь от комиссарского тела!
— А меня бы тоже в партию приняли в прошлом году, если бы не драка в парке. — огорчается Лиля: — так мы бы были вдвоем коммунистами…
— И почему я не удивляюсь. — вздыхает Виктор: — с кем ты там подралась? Кого избила?
— Почему сразу я избила⁈
— Потому что я тебя знаю.
— Нашла! — Айгуля вскакивает с кровати, как есть — совершенно голая и наклоняется над открытым картонным ящиком: — киндзмараули! Витька, тащи штопор!
— Айн момент. Давай сюда, открою. — отвечает Виктор, провожая взглядом ее скульптурные формы: — Айгуля, а я тебе говорил, что у тебя фигура просто отпад? Особенно ягодичные… ну да, это же для хорошего выпрыгивания над сеткой так нужно.
— А если бы обе были бы коммунистами, вот прямо ты коммунистка и я тоже… понимаешь?
— Лилька! Убери лапы, извращенка, прибью! Ай! Кому сказала⁈
— Если они подерутся, ты на кого поставишь? Дай сюда, глотну… да не, стакана не нужно. Я так.
— Если они подерутся? Мои деньги на Лильке. Она хоть и с фингалами и сотрясением… эй, Лилька! Совсем забыл, врачи же тебе сказали покой соблюдать, ты чего творишь⁈ Слезь с нее, задушишь же…
— Как они покой соблюдут так? Хотя если как врачи говорили «постельный режим», то тогда да, тогда они все верно делают, из постели не вылазят. Наверное это и есть «постельный режим»! Самый что ни на есть постельный… хотя как так можно выздороветь? Так наоборот можно себе еще одно сотрясение заработать.
— По крайней мере делайте все медленно и печально! О, есть идея! Лилька, а ну отойди я тебе сам все покажу! Вот все самому нужно делать… за ноги ее держи.
— Витька, отвали! Ай! Нет, серьезно, дайте хоть выпить сперва! Уберите лапы, сволочи! Я капитан команды!
— И коммунист, мы помним. Мы будем все делать в духе заветов двадцать седьмого съезда КПСС…
— Богохульник ты Полищук…
— И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной… как там дальше-то?
— А петь ты не умеешь совсем, товарищ Полищук. Я в музыкалку ходила, ты даже рядом по нотам не попадаешь…
— Сволочи вы все. Отпустите и налейте вина. Я не против… буду. Когда вина выпью. Много. Давай сюда бутылку. Говорила мне мама чтобы я не пила… вот так и покатилась жизнь моя под откос. Ик! Лилька!