Виталий Хонихоев – Тренировочный День 14 (страница 7)
— Что ж, посмотрим, как пойдёт дальше. Команды выходят на площадку, и… о. Пан Пехачек?
— Да?
— У советской команды замены. Много замен.
— Сколько?
— Считаю… раз, два… Номер три вернулась! Бергштейн! С перевязкой на голове, но в деле! Врач её выпустила!
— Ну, это понятно, травма была лёгкой, хотя скорость с какой она налетела на свою коллегу была впечатляющей. Она вообще быстрая.
— Так, дальше… Я вижу два новых лица. Нет, три. Пан Пехачек, у них три новых игрока на площадке. Листаю протокол… номер четырнадцать — Каримова. Номер… двадцать один — Рахимова. И номер… — Коубкова замолчала на секунду. — Номер восемь. Кри… Проше боже, как это произносится? Кривоутип…
— Кривотяпкина?
— Да! Евдокия. Я… пан Пехачек, я этого имени не знаю. Ни одного из трёх не знаю. Их нет в моих записях по клубу «Крылья Советов». Либо они совсем новые, либо… нет, просто не знаю.
— А кого посадили?
— Маслову, Федосееву и Волокитину. Надо же, приземлили капитана. На площадке осталась Железнова, номер семь. И Бергштейн, номер три. С ними — Рахимова, Каримова и Воронова.
— Свежие ноги, Власта. Обычная ротация. После того, что было в первом сете это неудивительно, моральный дух точно так же имеет свойство истощатся, как и прочие ресурсы, люди устают, люди выматываются, а на таких соревнованиях прессинг, который оказывается на игроков колоссален! Особенно в гостях, ведь дома и стены помогают, а в гостях стены играют на стороне хозяев…
— Обычная ротация, пан Пехачек. Может быть. Но знаете, что необычно? Необычно то, что в этот солнечный день, в этот спортивный праздник еще не все знают о преимуществах новой «Оранжады», в которой на двадцать процентов больше настоящего апельсинового сока и витамина «С»!
— Да? Там и сок есть?
— А еще необычным является поведение советских спортсменок, пан Пехачек. Они улыбаются.
— … кто улыбается?
— Все. Вся советская команда. Все шестеро на площадке и все на скамейке. Улыбаются. После двадцати пяти — трёх, пан Пехачек. Они выходят на площадку после разгрома и улыбаются. Это… это невероятно, пан Пехачек, никто не улыбается после такого разгрома, обычно все игроки сосредоточенные и серьезные, а тут… чему они радуются?
— Может, нервное? У меня Марженка иной раз так улыбнется что мороз по коже…
— Да нет же, пан Пехачек! Я знаю, как выглядит нервная улыбка. Это другое. Эта маленькая Бергштейн, номер три — она сейчас разминается у сетки, и она… пан Пехачек, она подпрыгивает. Буквально подпрыгивает на месте.
— Радость юности, Власта. В ее возрасте все вокруг кажется чудом, и я ее понимаю. В моем возрасте если откроешь глаза с утра и у тебя ничего не болит, то ты уже умер.
— Они довольно веселы как для команды что проигрывает с таким счетом.
— И все же эти их улыбки ничего хорошего для нашей команды не предвещают. Когда моя Марженка так улыбается…
— Свисток! Начинается второй сет! Подача у советской команды — они начинают! Подаёт… Каримова, номер четырнадцать. Новенькая.
— Так-так-так, посмотрим, что умеет новенькая…
— Каримова подбрасывает мяч, разбег, прыжок и — подача! Силовая, в прыжке! И какая! Мяч летит низко, быстро, почти по прямой линии! Немцова выходит на приём и… принимает! Чисто! Ну конечно — это Немцова, чего я ожидала. Передача на Павлу, Павла пасует, Петра атакует и — блок! Советский блок! Кривотяпкина, номер восемь! Двойной блок, мяч отскакивает на чешскую сторону, Немцова вытаскивает, передача кривая, Коваржова атакует и…
— Бергштейн! Номер три! Поднимает! Из нижней зоны, в падении!
— Передача на… нет, я не успеваю, пан Пехачек! Всё слишком быстро! Три советских игрока одновременно бегут к сетке! Воронова, Рахимова и Каримова справа и… ого! Удар! Это пайп! Но это сумасшедший пайп, пан Пехачек!
— Очко!
— Один — ноль! Советская команда! Пан Пехачек! Вы видели⁈
— Я видел, Власта, я видел.
— Вы видели удар. А я видела комбинацию. Уважаемые слушатели, я видела комбинацию! Три атакующих одновременно, два ложных замаха, один настоящий. Коваржовы прыгнули не в ту сторону. Обе. Одновременно. Пан Пехачек, Коваржовы не ошибаются. Я пять лет с ними играла — они не ошибаются. Но когда три человека делают замах одновременно — угадать невозможно. И, вы видели? Двое выпрыгнувших заслонили атакующую Каримову, дали ей возможность выбрать направление атаки нанести удар! Она как будто бы вылетела из-за их спин! Никто не выпрыгивает на ложный пайп одновременно, вдвоем, это всегда считалось тратой ресурсов, но сейчас! Отличная комбинация, Крылья!
— Впечатляюще, Власта, впечатляюще. Советская команда начинает подавать признаки жизни.
— Давно пора, пан Пехачек, давно пора. Эта Каримова неожиданно порадовала нас отличной комбинацией… и я даже не могу сходу придумать как ей противостоять. Да, внимательней на впрыжке, да, осторожнее на блоке, но это будет означать что дуэт Яра-Мира потеряет эффективность в блоке. Они не смогут больше выпрыгивать на каждый мяч, им придется быть внимательнее, видите, как они переглядываются? Уверена, что они пришли к такому же выводу.
— Может быть, это одноразовая комбинация? Случайность?
— Может быть. Посмотрим. Подача снова у советской команды, подаёт Каримова! И снова силовая! Немцова принимает — на этот раз не так чисто, мяч уходит чуть назад, Махачкова добирается, пас на Дворжакову, Дворжакова разбегается, прыжок, удар! Мощный удар, эта Дворжакова бьёт как кузнечный молот! Гордость национальной сборной!
— Блок! Нет, не блок — Кривотяпкина пыталась, но Дворжакова пробила! Мяч идёт в площадку и — Бергштейн! Опять Бергштейн! Вытаскивает! В падении, одной рукой, из-под самой сетки! Как она там оказалась⁈
— Передача на железнову, Железнова разворачивается, быстрый пас вперёд и — снова три замаха! Три! Рахимова, Каримова и… Коваржовы прыгают на…
— На кого? На кого они прыгнули?
— На Железнову! Логично, она главная ударная сила, они её запомнили с первого сета! А мяч пошёл на Рахимову! Удар по линии! Мяч в площадку!
— Два — ноль!
— Подівейме се, пан Пехачек. Это не случайность. Это система. Два розыгрыша подряд — одна и та же схема: три атакующих, два ложных, один настоящий. И оба раза Коваржовы прыгнули не туда. Арифметика. Две блокирующих, три нападающих. Кто-то всегда открыт. Всегда.
— Три — ноль! Каримова подала эйс! Третье очко подряд!
— Немцова не достала — мяч ушёл по задней линии, в самый угол. Тот самый угол, куда Немцова не смещается. Кто-то на советской стороне знает, куда Немцова не смещается, пан Пехачек.
— Тайм-аут «Олимпа»! Три — ноль в пользу советской команды!
— Вот так-так. Три — ноль. Три очка подряд, и ни одно — не случайное. Пан Пехачек, в первом сете «Олимп» не брал ни одного тайм-аута. А тут — три розыгрыша и уже тайм-аут. Это вам что говорит?
— Это мне говорит, что тренер обеспокоен.
— Мягко сказано. Посмотрите на его лицо. Он не обеспокоен — он озадачен. Три розыгрыша назад его команда вела в матче один — ноль с разгромным счётом, и всё шло по плану. А теперь советские девочки улыбаются, подпрыгивают и бьют эйсы в углы, о которых никто не знает. Кроме маленькой либеро, которая весь первый сет показывала пальцем на площадку.
— Тайм-аут заканчивается. Команды возвращаются. Посмотрите на лица Коваржовых, Власта.
— Вижу, пан Пехачек. Они переглядываются. Я знаю этот взгляд. Это взгляд «что происходит?». Подача «Олимпа»! Подаёт Ярослава Коваржова, силовая, фирменная!
— Бергштейн принимает! Чисто! Как и в первом сете, в самом первом розыгрыше — эта девочка берёт подачу Коваржовой!
— И… пан Пехачек, вы это видите?
— Что именно?
— Бергштейн. После приёма. Она… она показала язык.
— Кому?
— Коваржовой! Ярославе! Приняла её подачу и показала язык! Через сетку! И подмигнула! Боже мой, пан Пехачек, она подмигнула Ярославе Коваржовой! Ярославе, которая на чемпионате Европы заставила плакать половину сборной Польши своими подачами! А эта маленькая нахалка ей язык показывает!
— Молодость, Власта. Эта девочка еще не понимает кто такая Ярослава…
— Это не дерзость, пан Пехачек. Это продуманная провокация, психологическая война. И она работает — посмотрите на Ярославу. Она покраснела. Ярослава Коваржова покраснела. Я за пять лет в сборной ни разу не видела, чтобы Ярослава покраснела.
— Передача, быстрый пас, и — тройной замах! Снова! Железнова слева, Каримова справа, Кривотяпкина в центре!
— Кривотяпкина! Номер восемь! Она ещё ни разу не атаковала в этом сете!
— Коваржовы прыгают! На Железнову и Каримову — по одной на каждую! Центр открыт! И Кривотяпкина…
— Власта? Вы в порядке?
— Я в порядке, пан Пехачек. Просто пытаюсь понять, что я только что увидела.
— Она ударила?
— Нет. Она не ударила. Она была в прыжке, замах, центр открыт — бей не хочу. Любой нападающий в мире ударил бы. Это рефлекс, инстинкт. А она — не ударила. Она в воздухе, в доли секунды, развернулась и скинула мяч за спину. За спину, пан Пехачек. В падении, в развороте, вслепую — скинула на набегающую Воронову. Воронова в прыжке, открытая, ни одного блока — удар! Очко!
— Четыре — ноль!