Виталий Хонихоев – Тренировочный День 14 (страница 18)
— Ой. — говорит эта Бергштейн, глядя туда же куда и все — вверх.
— Как для либеро у тебя удар хорош. — роняет Валя Федосеева, приложив руку ко лбу и вглядываясь в потолок: — очень даже хорош. Как ты с их подачи…
— Это же аут? — спрашивает Алена Маслова: — аут же?
— Никакой не аут. — откликается Юля Синицына: — аут — это когда мяч упал, ударился вне обозначенной линиями площадки. А тут… — она задирает голову и прищуривается: — мяч никуда не упал… пока еще.
— Ну так он и не упадет. Как он упадет, если Лилька его туда вбила? Это ж сколько метров до потолка? Десять? Пятнадцать?
— Ты это специально? — спрашивает она и ищет в глазах у этой Бергштейн следы раскаяния. В блестящих и чистых как вода в пруду глазах ничего нет, кроме незамутненной честности и готовности хоть сейчас отправиться Байкало-Амурскую магистраль строить, прокладывать туннели через скалы и распевать «Хорошие девчата». Чистый комсомол.
— Кто я? — удивляется эта Бергштейн: — да как бы я смогла… — она задирает голову и смотрит вверх, отыскивая едва заметный мяч, застрявший между бетонными балками: — хотя даже интересно… а я смогу так снова?
— Не вздумай! — она грозит этой Бергштейн пальцем: — не вздумай, слышала меня⁈
— Да никто так второй раз не сделает. Тем более умышленно… — говорит Валя Федосеева, глядя на мяч вверху: — это невозможно. Я бы, наверное, смогла… но только раз.
— Ничего невозможного. — откликается Юля Синицына: — тут трудность в том, что мяч должен вертикально вверх лететь, а не в скорости или силе удара. Промежуток между балками достаточно глубок, угол входа девяносто градусов, ну или близко к нему. Если угол будет другим, то мяч попросту отскочит. А ты бы просто вбила туда мяч, силой… компенсируя направление. Да и точность важна…
— Хм. — говорит Арина Железнова: — спорим что я лучше смогу?
— А ну-ка заткнулись все! — повышает голос Маша: — Арина, Валя! Хватит ее провоцировать! А то она сейчас туда накидает мячей… Лилька! Все, сосредоточилась на игре! Юлька! От тебя не ожидала!
— Я констатирую факт.
— Не констатируй. Игра же идет.
— Никто пока никуда не идет. — откликается Валя Федосеева и смотрит туда, где судья все еще смотрит вверх, задрав голову и открыв рот: — у нас мяча нет. Оттуда мяч не достанешь… промышленные альпинисты нужны… ну или Лильку послать. За мячиком.
— Точно. — кивает Арина: — Лилька достанет, она же Ирия Гай. «Совершенно гладких стен не бывает!» — вот ее девиз. Один раз она на второй этаж у меня дома через окно залезла…
— Сколько у нас всего мячей осталось? — Маша с беспокойством смотрит туда, где судья наконец принимает решение заменить мяч. Она вытягивает шею, глядя на судейский стол…
— Еще два мяча. — говорит Валя Федосеева. — Все нормально, играем.
— Интересно, а что будет, если Лилька все мячи в потолок запулит? — размышляет Алена Маслова.
— Я же тебе говорила — это невозможно…
— Хватит ее подзуживать!
Комментаторская будочка спорткомплекса «Олимп»
— … техническая заминка, дорогие слушатели. Мяч, посланный рукой этой ужасно-ужасной либеро, которая разбила сердце нашему Томашу Дворнику, которая увезет его сердечко с собой в далекую и холодную Сибирь, чтобы там злобно хохотать в своем Ледяном Дворце над всеми женщинами и девушками нашей страны, которые…
— Кхм… Власта…
— Ах, да, мяч. Мяч… мяч на месте, уважаемые слушатели, эта либеро вогнала его в потолок! И он там приклеился!
— Скорее — вошел в узкое пространство между балками, Власта.
— Да, пан Пехачек, вы же мужчина, вам видней. Но я такого ни разу не видела! Расстояние от площадки до потолка спорткомплекса очень большое… сколько там метров? Послать мяч точно в пространство между балками — это невероятная случайность. К сожалению, это не аут, мяч не упал вниз, а значит скорее всего судьи распечатают новый мяч. И это уже второй мяч, который выбывает из игры сегодня! Первый пал смертью храбрых от руки Ярославы Коваржовой, второй — от руки Лилии Бергштейн, либеро из «Крыльев Советов», коварной сердцепохитительницы нашего Томаша!
— И чего все с ума по этому Дворнику сходят? На мой взгляд он был слишком слащав для роли военного летчика… И судья принимает решение ввести в игру новый мяч!
— Вы не понимаете пан Пехачек! Томаш — настоящее воплощение актерского таланта и женской мечты о чувственном мужчине! А не дуболоме, которому лишь бы воевать, как всем мужчинам…
— Власта…
— Да, матч продолжается, уважаемые слушатели и пока новый мяч вводят в игру я хотела бы напомнить, что спонсор этого матча… вы все его знаете. Свисток! Подача от Ярославы Коваржовой, она встает на линию, взвешивает в руке мяч…
— Ярослава подает свои подачи как из пушки выстреливает. Сильная рука, точный глазомер, стабильные попадания. С такой подачей и на мировой чемпионат не стыдно заявится, да чего там — на Олимпиаду! И… удар!
— Подача Ярославы как молния! Мяч стремительно… ой! Вы это видели⁈
— Кхм.
— … нет, правда, как там можно? Я сама играла в волейбол в сборной страны, но такое…
— Кхм…
— Как она так… да кто она такая⁈
— Власта…
— Да что это такое⁈ Это просто вне законов физики и бытия! Да что она о себе…
— Власта!
— Нет, уж пустите меня пан Пехачек! Я пойду и…
— Да сядь ты уже!
— Нет, вы видели⁈ Видели⁈
— Я видел, видел, Власта, успокойся…
— … .
— И… пока Власта пьет свою «Оранжаду» я могу сказать, дорогие слушатели что происходящее действительно… кхм… вызывает удивление и недоумение…
— И это еще мягко сказано!
— Власта… у нас полно этой газировки в будке. Все-таки слишком много там сахара… итак, мяч, да. Мяч снова застрял в потолке, уважаемые слушатели. Да, вы сейчас спросите меня как это возможно и не услышите ответа, потому что я разведу руками, а как известно радио не в состоянии передать все мое недоумение по этому поводу. Вот когда у нас будет картинка, если бы мы были бы на телевидении, вы бы увидели, как я развожу руками. Но и тогда у вас не было бы полной картины… Власта!
— Нет, вы видели⁈ Я ей сейчас…
— … и спонсор нашего эфира конечно же… прохлади… тельный… руку отпусти! Никуда ты не пойдешь! Сядь уже! Прохладительный напиток «Оранжада»! Освежает!
— … она это специально, пан Пехачек! Специально!
— Что она специально?
— Да все! И мяч в потолок и Томаш Дворник и «Оранжада» это проклятая! Пустите меня!!
— Так. — сказала Маша, задирая голову и приложив руку ко лбу. Она и сама себе не сказала бы зачем это делает. Машинально. Умом она понимала, что если Лилька снова послала мяч в потолок, то тот оттуда не упадет уже. Но тело требовало, чтобы она вглядывалась вверх, прищуриваясь из-за света мощных ламп и пытаясь высмотреть бело-синий мяч между потолочных балок.
— Так. — повторила она, заставляя себя опустить взгляд и повернуться к этой Бергштейн: — все с тобой ясно. Ты это специально. Один раз — случайность, второй раз — саботаж.
— Не думала, что это возможно. — сказала Валя Федосеева, вглядываясь в потолок: — честно говоря поражена. Лилька, ты меня каждый раз удивляешь… тебя нужно в самолет запихать и на головы потенциальному врагу скидывать, вот прямо на города и села, чтобы мирное население в ужас повергать. Ты же оружие массового поражения… тебя вообще нужно запретить конвенцией ООН как пули «дум-дум» и горчичный газ.
— Я ж говорила, что это возможно. — вставляет Юля Синицына: — тут главное точность, а не сила. Это как стихи писать, главное — рифма.
— Неправда. — говорит Лиля Бергштейн: — в стихах главное — мелодия. Как звучит и…
— Ты надо мной издеваешься. — говорит Маша: — ну все, сейчас я тебя «приземлю» на скамейку! Зла на вас всех не хватает, что ты, что эта Прямотяпкина, что Железнова, все вы одного поля ягоды… примадонны!
— Эй! А я тут при чем⁈
— Заткнись, Железнова. Лилька! Ты же это специально, да? Все, я тебя даже слушать не стану, сейчас ты у меня на скамейке запасных приземлишься! Ты мне только скажи — зачем? Вот все остальное меня уже не интересует, меня только этот вопрос мучает. Скажи, какие цели ты, Лилия Бергштейн преследуешь, когда раз за разом мячи в потолок вбиваешь, а⁈
— Мария Владимировна, если вы Лильку приземлите, то мы точно проиграем. — указывает Арина Железнова: — она не саботирует, ей просто весело. Наверное. — она задирает голову и пытается разглядеть бело-синий мяч далеко вверху.
— Это все Юлька. — встревает Алена Маслова: — она такая «это сделать легко»! Конечно же Лилька…
— Вазелинчик, помолчи… — морщится Маша: — ты сама не лучше. Кто эту идею «а что будет если мячей не останется» — вкинул? Вы ее дурному учите!
— Научишь ее, как же… — ворчит Маслова, опуская голову: — она ж себе на уме… чего хотит — того воротит и все тут. Всегда такая была. Когда она кого слушалась?