Виталий Хонихоев – Тренировочный День 11 (страница 27)

Одна из них — светловолосая, с короткой стрижкой — подпрыгивала возле осветительного прибора, что-то спрашивая у оторопевшего техника. Другая — высокая, темноволосая, с капитанской повязкой на руке — пыталась урезонить подруг, но её саму то и дело отвлекали то гусарские мундиры, то бутафорские сабли. Третья — крепко сбитая, широкобедрая, широкоплечая — несла картонную коробку так легко, словно та ничего не весила. Именно на ней-то глаза столичного режиссера и остановились.

— Георгий Александрович? — осторожно позвала Людочка. — Вы меня слышите?

— Вот оно, — произнёс Савельев негромко, всё ещё глядя на девушку, что шла к дому через лужайку уверенной поступью: — вот наша крепостная Варвара…

— Что⁈ — вскидывается ассистентка: — Георгий Александрович, вы же сейчас не серьезно, да? У нас съемки в разгаре, у нас шесть актеров на роли даже не утверждены еще, у нас пять вырезанных сцен, осень на дворе, люди в рубашках мерзнут! Очень трудно выглядеть томной дамой, когда ночью уже почти ниже нуля! Нам в этом году нужно на натуре все отснять, остальное уж в павильонах в Москве доснимем! Георгий Александрович!

— Сценарий, Люда. Страница сорок семь. Сцена с крестьянками у реки. Сенокос, купание красного коня, все вот это…

Людочка нахмурилась, взглянула в свой планшет, потом вскинула голову, вспомнив: — Но… Георгий Александрович, мы же её вычеркнули! Ещё в Москве! Вы сами сказали, что «бледные немочи» и «худосочные студентки художки» не в состоянии сыграть роль настоящей русской женщины. Вы говорили, что вам нужны Некрасовские типажи, чтобы коня на скаку остановила и в горящую избу вошла… а сейчас таких в природе нет. Я все помню.

— Мы не там искали. — мотает головой режиссер: — надо было на спортфак идти… вот она, женская красота! Люда, видишь вон ту, с коробкой? У которой коса через плечо?

Людочка проследила за его взглядом. Посмотрела на волейболисток. Потом на режиссёра. Потом снова на волейболисток.

— Вы же не серьёзно, — сказала она, и в её голосе проскользнула слабая надежда на то, что это шутка.

Савельев повернулся к ней, и в его глазах уже горел знакомый огонёк — тот самый, который команда научилась узнавать и бояться. Огонёк означал, что великий режиссёр увидел Кадр. А когда Савельев видел Кадр — остановить его не могли ни профсоюзы, ни партком, ни законы физики.

— Людочка, — произнёс он почти ласково, — представь себе: закат, золотой свет, поле со скошенной травой. Девушки в простых рубахах, разгорячённые работой. Капли пота на загорелых плечах. А потом — река. Смех, брызги, солнце играет в каплях воды. Молодость. Красота. Жизнь. Купание нагишом, красота русской деревни, закат, конец рабочего дня, юные крестьянки наконец могут снять с себя опостылевшие тряпки и предстать во всей своей красоте! Красоте, которой нипочем годы, десятилетия, века!

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Кустодиев, Людочка. Живой Кустодиев. Не какие-то бледные студентки с театрального факультета, которых неделю откармливать надо, чтобы хотя бы в обморок не падали в одном кадре с живой лошадью. А настоящие русские красавицы. Посмотри на них — кровь с молоком! Посмотри на эту, с коробкой, она и есть наша Варвара!

— Крепостная девушка, подруга главной героини, которая помогает ей отбиться от насильников? — моргает Людочка, глядя на девушку с выдающейся фигурой, которая только что поставила картонную коробку на лужайку и пошла обратно к автобусу: — нет, глядя на нее, конечно, легко поверить, что она кого угодно раскидает в стороны… но она же не актриса! Она в кадре держаться не сможет! У нас Лыкова на эту роль пробовалась! И Маргарита Степанова!

— Мы снимаем не кино, Люда, мы снимаем жизнь. Вон посмотри… — Савельев кивает в ту сторону лужайки, где расположились спортсменки. Заинтересовавшая его девушка подошла к двум другим, которые видимо препирались по какому-то непонятному поводу и легко разрешила их спор — заграбастав их и унеся с собой — одну под мышкой, а другую на плече. Людочка подняла бровь. Сглотнула.

— Какая силища. — сказала она, чувствуя, как у нее слабеют коленки: — такая как прижмет… но они же не обучались…

— Ещё лучше! — Савельев хлопнул в ладоши. — Здоровые, сильные тела! Никакого жеманства! Они умеют двигаться, Людочка, двигаться естественно, понимаешь? За мной!

Он уже шагал к группе волейболисток, и Людочка, вздохнув, поспешила за ним, на ходу вытаскивая карандаш из-за уха.

Виктор первым заметил приближающегося режиссёра и шагнул навстречу, готовя извинения.

— Прошу прощения за вторжение, — начал он. — Мы сейчас соберём всех наших и не будем мешать. Просто у Арины день рождения и…

— Молодой человек, — перебил его Савельев, окидывая Виктора оценивающим взглядом, — вы тут главный?

— Я тренер команды. — говорит Виктор: — это целиком и полностью моя вина, что мы…

— Замечательно. — Савельев кивнул так, словно Виктор только что сообщил ему чрезвычайно важную информацию. — Как вас зовут?

— Виктор Полищук. Послушайте, мы действительно не хотели мешать, просто…

— Виктор, — Савельев положил ему руку на плечо, — скажите, ваши девушки когда-нибудь снимались в кино?

Виктор моргнул.

— Что?

— В кино. Снимались. Перед камерой. На плёнку.

— Снимались! — встревает в разговор невысокая девушка с короткими светлыми волосами и озорной улыбкой, у нее в глазах кажется пляшут веселые искорки: — вчера же снимались, Вить! У меня на квартире, вместе с Валей и Машей! Ты еще нас снимал! В купальниках и…

— Помолчи, Лилька! — рядом с ней вырастает та самая Кустодиевская Варвара с косой и мощными, широкими бедрами, она быстро зажимает девушке рот и тащит в сторону: — не позорься!

— … вот даже как… — моргает режиссер, на секунду задумывается, потом машет рукой: — тем более! Прекрасно, значит знаете, что перед камерой делать!

— Я бы не была так уверена. — складывает руки на груди девушка с капитанской повязкой на рукаве: — то что Лилька обычно на камеру вытворяет на большой экран в этой стране никогда не выпустят. Без шансов.

— Хотя я уверена, что это пользовалось бы популярностью. — добавила другая девушка мечтательно: — я бы посмотрела… а чего⁈ Я уже взрослая! Это же… ну как инструкция! Что делать, а чего нет!

— Это инструкция «чего никогда не делать чтобы не прослыть такой же как Лилька».

— Я… бы не сказал что кто-то из моих девушек снимался… — осторожно говорит Виктор.

— Виктор Борисович!

— Ах, да, совсем забыл. У Арины Железновой интервью брали на центральном телевидении.

— И в программе «Спорт, спорт, спорт!» — добавляет девушка, подбочениваясь: — между прочим почти пятнадцать минут эфирного времени. И в журнале «Советский Спорт»!

— Замечательно. Людочка, объясни товарищу, — перебил ее режиссер, внимательно разглядывая Кустодиевскую Варвару, которая в свою очередь внимательно рассматривала его.

Людочка вздохнула и повернулась к Виктору с выражением человека, которому не впервой объяснять мотивы поступков своего непосредственного начальника.

— В сценарии есть сцена, — заговорила она, — крестьянки после работы в поле идут купаться к реке. Мы её вычеркнули из-за отсутствия массовки. Георгий Александрович хочет её вернуть. С вашими девушками.

— Купаться⁈ — переспросил Виктор: — в октябре? У нас в ноябре уже река встанет, на коньках можно кататься

— Это искусство! Ничего непристойного, — поспешно добавила Людочка. — Искусство. Красота женского тела как гимн природе. Русская живопись. Кустодиев. Вы же знаете Кустодиева?

— Меня как тренера больше волнует температура речной воды. — говорит Виктор: — у нас матч с Иваново на носу, а с вашими съемками мы из графика выбьемся и половину команды простудим к черту.

— Эээ… — зависла Людочка, которая обычно ожидает от людей совсем другой реакции на съемку голышом перед камерами и съемочной группой: — вода холодная? Вас… только это останавливает?

— Что меня еще должно останавливать? — пожимает плечами Виктор: — у меня команда из четырнадцати молодых девушек, они кино обожают, им роль обещают… да пусть делают что хотят, но вот в холодной воде купаться я не дам! Синицына сразу же сляжет, у нее носовые пазухи постоянно текут. Маслова обязательно простудится, я про Бергштейн вообще не говорю… — он вздыхает.

— Кустодиев? Это тот, который толстых баб рисовал? — раздался голос Лили, которая непонятно как оказалась рядом. — У моей бабушки репродукция висит! Где тётка в бане с веником!

— «Русская Венера», — машинально поправила Людочка. — Шедевр отечественной живописи.

— Сниматься в кино⁈ — Лиля подпрыгнула на месте. — Я согласна! Голой и с веником? Сейчас разденусь!

— Лилька, погоди! А ну надень футболку обратно! Ах ты…

— А можно совместить? — Арина возникла рядом с каким-то особенным блеском в глазах. — Это же прямо подарок на восемнадцатилетие! Сняться в настоящем кино! Хотя я-то уже снималась… и лучший подарок у меня сегодня еще впереди…

— А гонорар будет? — деловито осведомилась Наташа Маркова, которая уже держала в руках карандаш и блокнот.

— По ставке массовки, — кивнула Людочка. — Плюс питание на площадке. Нам эти сцены нужно до нового года отснять, а на улице все холоднее…

— А купаться — это голыми? — спросила Юля Синицына абсолютно спокойным тоном. — Просто если да, то мне всё равно, я в купальнике нормально выгляжу. И без него тоже. Нет, пожалуй, без него даже лучше. По антропометрическим данным — лучше восьмидесяти процентов состава команды.