Виталий Хонихоев – Тренировочный День 11 (страница 15)

— Арина Олеговна! — на этот раз голос звучит не только укоряюще, но и обеспокоено. Девушка фыркает и идет дальше. Джорджи забегает вперед и открывает перед ней дверь в дом.

— А тут у нас гостиная. — говорит Арина, проходя вперед: — чуть дальше столовая, я попрошу, чтобы на троих накрыли.

— Лиза и Инна домой поехали. — извиняющимся тоном сказала Яна: — а я так… проводить Оксану и проведать сразу…

— Не доверяешь мне свою подругу? — прищурилась Арина и Яна — аж поперхнулась воздухом.

— Что вы! — торопливо замахала руками она: — и в мыслях не было!

— Ну-ну. В общем… — Арина нетерпеливо защелкала пальцами: — Джорджи, найди кто у нас ближний, пусть комнату для девочки приготовят, например ту с розовыми шторами на окнах. И ужин накройте на троих… а пока пусть ближний чай сообразит.

— Сделаю, Арина Олеговна! — и парень исчезает, а Арина ведет девочек за собой — в столовую.

Столовая Арины встретила их ароматом свежезаваренного чая с мятой и чем-то сладким, что таяло в воздухе, как воспоминание о лете. Комната была просторной, как зал в районном ДК, только без флагов и лозунгов: длинный дубовый стол на десять персон, отполированный до зеркального блеска, с резными ножками в виде львиных лап — подделка под антиквариат, но такая убедительная, что Яна сразу подумала: «Это ж из музея сбежало». В центре — ваза с хрустальной гранёной, полной яблок из сада, а по бокам — серебряные подсвечники с новыми свечами, которые никто не зажигал, потому что уж с чем-чем а с электричеством в Колокамске никогда перебоев не было — все-таки Комбинат.

Стулья обиты бархатом — тёмно-бордовым, мягким, как шкура медведя из сказки, с высокой спинкой. На одном конце стола — уже накрыто: белоснежная скатерть с кружевной каймой, фарфоровые тарелки и стопка салфеток. Над столом — люстра, изящная как хрустальная паутина. Пол — блестящий, навощенный паркет.

Арина бухается в кресло, закидывает ногу на ногу и жестом приглашает остальных устаиваться поудобнее. Девочки некоторое время стоят, осматриваясь и чувствуя себя неудобно, будто в музее.

— Обалдеть. — говорит Яна: — Ксюха, я тебе даже немного завидую, ты в такой роскоши жить будешь.

— Да разве то роскошь? — удивляется Арина: — видели бы вы мою хату в Москве. А тут… — она пренебрежительно поводит плечом: — провинция… ну и ты тоже можешь оставаться, если хочешь, комнат у меня хватает.

— Нет, спасибо. — отказывается Яна: — у меня мама с ума сойдет, уже звонила нашей Мэри Поппинс.

— Мэри Поппинс? Это кто?

— Да училка наша, вы… то есть ты ее видела уже, на Лилиной квартире. В бордовой юбке и с брошкой.

— Аааа… эта стерва. — кивает Арина, прищуриваясь: — я б ей втащила, если бы не Машка Волокитина. Кто это тут лишний⁈ Да еще и на Виктора Борисовича так смотрит… ууу… стерва.

— Ну… говорят, что они даже на свидание как-то раз ходили…

— Что, серьезно⁈ — Арина подается чуть вперед в своем кресле: — а Лилька где в это время была?

— Тогда вроде он еще свободный был. — отвечает Яна: — так же, Ксюш?

— Ага. — кивает Оксана: — он с Ирией Гай познакомился как раз после того, как они с англичанкой в «Плакучую Иву» сходили, это когда он еще физруком у нас в классе был. Он тогда с этой, с Казашкой познакомился. А Казашка его с Ирией познакомила.

— Казашка? А, Салчакова. — Арина прогоняет информацию в голове. Получается, что Виктор только недавно с Лилей познакомился? У нее есть шанс…их отношения непрочные, поверхностные. Наверняка он с ней просто потому, что она — легкодоступная, вон какие фотки у нее в квартире висят, да и в жизни она ничего не стесняется… хм. С одной стороны понятно, что такой быть — стыд и позор, а с другой стороны ту же Лильку это вроде как вовсе не беспокоит. И вот неохота на нее походить, но, с другой стороны, принять точку зрения динозавров что «секс только после свадьбы» — она тоже не готова. Может и правда через три дня… она чувствует что ее щеки вспыхивают вновь и поспешно отворачивается.

— А… что такое «Ближний»? — тем временем спрашивает Яна Баринова: — это имя? Вы… ты сказала «ближний».

— Что? А… нет. У них тут вроде дежурства организованы. — рассеянно отвечает Арина: — когда и кто за что отвечает. А у меня нет времени запоминать кто сейчас дежурит и кого звать, да еще и имена запоминать… так что обычно я просто кричу «ближний!» и кто там в это время ответственный — прибегает.

— Ого… как-то не по-человечески даже. — моргает Яна: — разве это не принижает достоинства ваших… преданных друзей?

— Ты бы знала, как мне плевать. — отмахивается Арина, наконец справившись с собой: — так, давайте сплетничать!

В комнату заходит Джорджи, он несет тарелку со сладостями и чайник.

— Сейчас все будет. — уверяет он.

— В общем так. — говорит Арина, проводив его взглядом: — получается Виктор Борисович в вашей школе раньше работал? И что, никто из школьниц в него не втюрился?

— Эээ…

Глава 9

Глава 9

Приёмная первого заместителя директора Колокамского Металлургического Комбината встречала Виктора ароматом кофе и легким намеком на запах дорогих духов. Когда-то здесь он чувствовал себя посторонним гостем, мелким просителем за команду родного завода. Однако за прошедшее время очень многое изменилось. Вместо команды Комбината, которая выступала на областном уровне, постоянно соревнуясь со своими соперниками с гормолзавода — теперь сборная команда «Стальные Птицы». Раньше это были две команды — «Колокамский Металлург» от Комбината и «Красные Соколы» от гормолзавода. Слияние команд принесло неожиданно хорошие результаты, позволило полностью раскрыться связке «Волокитина-Бергштейн-Салчакова», отлично вписалась в новую команду Юля Синицына, а вот со Светой Кондрашовой пока были проблемы, она довольно болезненно отреагировала на смену лидерства, капитаном сборной команды стала Маша Волокитина, а Светлана не привыкла сдавать позиции без боя.

От команды Комбината в названии сборной появился металл — сталь, а от команды гормолзавода — хищная птица. В результате временное название «Стальные Птицы» — стало постоянным. И товарищеский матч с «Крыльями Советов», командой из высшей лиги — дал старт этому экзотическому проекту. Это была всего лишь дерзкая попытка, руководство шефов — и Комбинат и гормолзавод — все понимали и были готовы потерпеть еще год или даже два года, лишь бы команда достойно показала себя в первой лиге.

Жеребьевка вышла откровенно худой — в Ташкент, домашний матч с тамошним «Автомобилистом», команда Гульнары Каримовой заслуженно пользовалась дурной славой, одна из трех «убийц молодых» в первой лиге. В Советском Союзе существовали спортивные тотализаторы — как государственные, так и подпольные. И ни в одном, ни в другом никто не ставил на победу «Стальных Птиц».

Но они совершили чудо, вырвали победу у команды Каримовой и вышли на следующий матч, который должен был состояться уже через две недели, на этот раз — с «Текстильщиком» из Иваново, снова домашний матч, снова командировка, снова гостиницы и неизвестность.

И тем не менее сегодня Виктор перешагивал порог приемной Соломона Рудольфовича как римский триумфатор, входящий в Вечный Город на колеснице под победные приветствия толпы.

— Виктор! — сидящая за огромным полированным столом «та самая Ирочка», которая на самом деле Ирина Денисовна — даже привстала с места. На ее лице появилась улыбка. Самые лучшие специалисты в области тонких измерений в Палате Мер и Весов не нашли бы в этой улыбке ни одного лишнего градуса изгиба линии губ, она улыбалась ровно на столько, сколько этого заслуживал нынешний триумфатор.

— Поздравляю с победой! — сказала секретарша, вышла из-за своего стола и протянула ему руку для рукопожатия: — мы все очень вами гордимся! Первый матч в первой лиге страны и конечно же победа.

— Спасибо. — искренне благодарит ее Виктор. «Та самая Ирочка» вышла из-за стола, чтобы пожать ему руку? Это означает что в ее личном внутреннем рейтинге о рангах его позиция значительно выросла, она не вставала со своего места ни для начальников цехов, ни для представителей смежников… разве что, если заходил кто-то из заместителей самого директора… ну или директора заводов смежников. И казалось бы, ну какая разница на каком именно месте находится он в личном рейтинге секретарши Соломона Рудольфовича? Но нет, на самом деле от «той самой Ирочки» зависело очень и очень многое, именно она и обладала славой «ночной кукушки», которая всегда перекукует дневную.

Виктор не думал, что Соломон Рудольфович спит со своей секретаршей, он производит впечатление человека весьма неглупого и умеющего отделять личную шерсть от государственной, а личные дела — от рабочих. Да и сама Ирочка была далеко не глупой особой, так что отношения между ней и начальником были строго рабочими… если, конечно, под этим подразумевать что Соломон Рудольфович доверял ей даже больше, чем своей собственной семье или друзьям. Те особые отношения что в Старой Англии обычно связывали дворецкого и лорда, отношения, которые выстраивались годами, а то и десятилетиями.

Потому-то Ирина Денисовна была не просто секретарем, а скорее — частью уникального и сложного механизма, который назывался «первый заместитель директора Комбината». Большую часть решений Соломон Рудольфович не принимал, в глаза не видел докладных записок, отправленных по рутинным или пустяковым вопросам, за него это все делала Ирочка. Визировала, ставила печать и расписывалась залихватской подписью, неотличимой от собственной подписи первого заместителя. А такие вот отношения — куда глубже чем обычный брак или простая любовная связь, ведь если Ирочка ошибется, то ответственность понесет именно Соломон Рудольфович.