Виталий Хонихоев – Синдзи-кун и искусство войны (страница 11)

— Чего? — спрашивает Майко.

— Она говорит, что будет слушаться капитана, но только пока ей Минору разрешает. — переводит ей Читосе. Майко кивает.

— Вот и ладно! — радуется Питер. — Мы же не собираемся с кланом Мацумото воевать? Не собираемся, правда? Скажите что-нибудь, а то мне становится не по себе!

— Не собираемся. — успокаиваю его я. Воевать с Мацумото нам не с руки да и интересы у нас общие — они хотят чтобы Юки оставалась целой и невредимой, и мы тоже. Для того, чтобы Юки была целой невредимой и довольной жизнью, надо, чтобы команда наша тоже была невредима и цела. И довольна жизнью. Тут мы с Мацумото тоже сходимся. Кроме того, и враг у нас общий — некто Митсуи. Есть у меня пара мыслей… но это потом, с Линдой обсудить.

— Вот и хорошо, — улыбается Питер, — значит интересы наши не будут в этом… конфликте. Вот ей-богу, выйдем мы в этом году из региональной группы. Надо будет денег в банке снять и на нашу победу поставить. В каком раунде только?

— Если эта блондинка участвовать будет — ставь сразу в первом раунде. Секунд через пятнадцать после начала. — говорит Майко. — Она ж у нас имба.

— Нельзя все время в первом раунде выигрывать. — хмурится Питер. — Это же шоу, зрители интерес потеряют. Нужна интрига и все такое. Вы чего, тут же мало сильными быть, тут надо зрителям нравиться. И спонсорам. Руководству телеканалов и газет.

— А я думала надо просто всем в голову стрелять. — говорит Читосе. Глядя на нас, она пожала плечами. — Ну, так по телевизору показывают.

Питер вздохнул. Питер сказал, что именно поэтому он и хотел собрать собрание, потому что дилетанты и нубы (прошу прощения, Линда-сан, но вы — тоже новичок) — так вот, все принимают эти Игры как что-то вроде гладиаторских боев, а это не так. Да, бывают и прямые столкновения, так сказать сила на силу, но это именно Игры, а не бои. Выигрывают не те, кто быстрее всех может ноги соперникам вырвать и … да, именно туда и запихать, Майко-сан. Выигрывают те, кто умней, кто лучше продумал, и так далее. Более того — правила Игр каждый раз меняются, не только от года к году, но даже между раундами.

— Как так? — удивляюсь уже я.

— А вот так. — говорит Питер. — Помните, три года назад была команда «Желтые повязки»? Так там у них был чувак, который попросту всю арену встряхивал, словно столик журнальный переворачивал — раз и все. А двое других у него за спину держались. Он трясет — все падают, потом его товарищи со спины соскакивают и все. Победа. И у него это не просто способность землетрясения локальные устраивать, а что-то вроде гравитационной волны было — так что даже те, кто летать умеют — не могли взлететь. Швыряло сперва вверх, а потом вниз с такой силой, что кости ломало. Ну так вот, для них специально правила об устойчивости арены придумали. Ну и все, спеклись ребята на следующем же раунде. Потому что на Играх эти ваши one-trick pony — не прокатят. Почему нам желательно десять человек зарегистрировать — чтобы иметь возможность способности и людей как карточную колоду тасовать в зависимости от ситуации на поле. Нужно быть гибкими, нужно быть тактиками и стратегами, но нужно быть и шоуменами. В первую очередь — это шоу. И организаторы прикладывают все усилия, чтобы оно таковым и оставалось. Будете просто командой мрачных убийц — далеко не пройдете. Вплоть до того, что арену придумают против вас, или игру в которой ваши способности не будут давать преимущества, например в шахматы играть заставят, или в «камень-ножницы-бумага» на раздевание.

Питер переводит дыхание и смотрит на наши непонимающие лица. Вздыхает. Оказывается, мы-то толком про Игры ничего и не знали. Майко даже телевизор толком не смотрит, Акира спортом и шоу не интересуется, ее новости занимают, Читосе на дорамах больше. Я и вовсе телевизор не смотрю, времени нет.

— Потому нам и нужно это название. — говорит Питер. — Это, конечно, риск, но зато уж внимание публики мы привлечем.

— Но Сумераги-тайчо мы на арене не светим. — говорю я.

— Да, будет лучше, если она так и останется тайной. Акира пусть будет капитаном, как мы и голосовали — у нее и харизма есть и командовать умеет. А тебя запишем командным лекарем, бустером и восстановителем. — отвечает Питер.

— Интересно. — говорит Акира. — То есть, первые встречи с соперниками еще можно провести в стандартной тактике, а потом рисунок боя будет неминуемо меняться.

— Вот! — говорит Питер. — Вот это и есть главная ваша ошибка, Акира-сан. Когда вы говорите — «бой». Это не бой. Это — соревнование. За всю историю Игр не было ни единого случая гибели супера на арене. После арены, в разборках у стадиона или в гостинице, — было и не раз. Но на арене — ни разу. А ваше, прошу прощения modus operandi на сегодняшний день — это ворваться и всем лица сломать. Особенно у Майко-сан, уж извините, Майко-сан.

Майко машет рукой, мол проехали, ей приятно, она «Майко-крушить» и «Майко ломать», ее все эти сантименты не волнуют. Знаю, что прикидывается, но до чего же убедительно.

— Получается, пробовать прописать и разработать универсальную стратегию и тактику сейчас бесполезно? — хмурюсь я, пытаясь найти способ постелить соломки.

— Какие-то приемы и связки есть смысл отрабатывать, узнавать больше про способности и варианты их комбинирования, но думать заранее, как именно будем играть, — бесполезно. — подтверждает мои догадки Питер: — Это может быть футбол инков, а может быть лабиринт, может быть просто волейбол, только мяч будет весить сто килограммов. Так что общие рекомендации — быть сильнее, быстрее, знать свои способности, свои ограничения и уязвимые места.

— В любом случае, хорошо, что она на нашей стороне. — ворчит себе под нос Майко.

— Конечно хорошо. У нас даже еще два места остаются, нам бы сильные супера не помешали. Я могу поспрашивать в городе, но не обещаю. — говорит Питер. Он встает, открывает холодильник, берет оттуда две бутылки с пивом, ставит одну перед Майко, срывает со второй крышку и пьет. Утирается.

— Знаете… — говорит он. — Чертовски странно видеть твой холодильник, Майко без этих … частей тела. Обычно у тебя там что-нибудь да лежит.

— Зайди к нам на базу и загляни к ней в холодильник — найдешь все. — говорит Читосе. — Она у нас коллекционер.

— Я не могу оставлять куски Сина повсюду, а последний раз мы хоронили его руку … давно. С тех пор накопилось. — пожимает плечами Майко. — Где ж держать как не в холодильнике?

— Над будет как-нибудь похоронить. Или сжечь. — говорю я. — Все-таки есть в этом что-то нездоровое.

— Нездоровое было бы, если бы я … определенные части тела собирала. Ну или барбекю по пятницам устраивала. Кстати, можно же религиозный культ на этой почве замутить — причащение частичкой Сина!

— Ей-богу у меня сегодня кошмары будут. — подает голос с дивана Юки. — У вас так всегда?

— Не, сегодня еще тихо. — отвечает ей Читосе. — Сегодня они еще не раскачались. Ты бы их видела… хотя лучше не надо. Ты у нас еще школьница, тебе ни к чему.

— Да, кстати. — говорит Майко. — Звонили мне от старого крокодила, Син. Хочет Джиро-сама тебя видеть. Лично. Одного. — она не смотрит на Акиру и я тоже. Обычно такие известия приходили через нее. А сейчас — через Майко. Акира не существует для старого Джиро. Представляю как ей сейчас больно. Я кладу руку ей на плечо. Она вздрагивает, но руку не убирает.

— Все будет хорошо. — говорю я. — Ты же знаешь, что сейчас меня убить очень сложно. И я постараюсь не убивать Джиро-сама.

— Не стоит его недооценивать. — ворчит Акира, но ее плечи немного расслабляются. С дивана встает Юки, и, немного поколебавшись, подходит и тоже кладет руку на плечо Акиры — только на другое. Молча. Акира с благодарностью кладет свою руку сверху. Все-таки мы забываем, что она тоже человек и такая же как мы все уязвимая изнутри. Снаружи Акира кажется неприступной твердыней рационального разума и трудно представить, что у нее есть сердце, но оно у нее есть. И побольше, чем у кого-либо.

— Да что вы в самом деле. — говорит Акира. — Все со мной в порядке, справлюсь. Ты там береги себя, Син. Мы сейчас, на самом деле, с гокудо начали толкаться. Тесно нам в одном городе. Всякое может быть. Я не одобряю устранение Джиро-сама, но не хочу потерять и тебя.

— Да что со мной сделается, — говорю я, — не переживай. Хуже, чем Майко да Сакура все равно никто не сделает.

— Ты определенно бросаешь вызов моей изобретательности. — говорит Майко. В прихожей что-то гремит.

— Нанасэ пришла. — прищуривается Майко. — Счастье не может быть вечным, господа и дамы, сейчас нашу гулянку разгонят. Нянька Сина пришла.

— Вот вы где! — в комнату врывается Иошико, вид у нее взбудораженный и слегка помятый. — Я хочу в команду!

— Ты сперва зайди как положено, да прощения у взрослых попроси. — мурлычет Майко. — А то взяла моду в нашего тайчо салфетками кидаться. Девчонка неблагодарная. Человек из-за тебя полдня провел … в некомфортных условиях. Думал, понимаешь. Нас заставлял думать. А ты — салфетками…

— Прошу меня простить великодушно! — кланяется в пояс Иошико. — Мне просто очень нужно участвовать в Играх! И победить!

— А что за нужда-то такая? — хмурюсь я. Непонятно что произошло, непонятно почему такая перемена в поведении Иошико.

— Мне нужен свой клан! — выпаливает Иошико, зажмурившись.