Виталий Хонихоев – Башни Латераны (страница 62)

Густав добежал до площади — тяжело дышал, опирался на топорик. Остановился рядом с девушкой, у края площади, возле обгорелой колонны. Посмотрел на неё — стоит, как изваяние. Посмотрел на мост — почти достроен, осталось метра два. Посмотрел на армию за рвом — тысячи солдат, строем, со знамёнами, с оружием. Блеск доспехов, лес копий, чёрные знамёна с золотым орлом Арнульфа.

Сглотнул. Сжал топорик крепче.

— Дейна Алисия, — сказал он хрипло: — их тысячи.

Девушка не ответила. Не повернулась. Просто стояла. Густав пожал плечами, кивнул сам себе: — Всегда думал, что этот день придет. Ладно. Тогда я с тобой. Не могу бросить даму в беде. Даже если она… ну… необычная дама. «Алые Клинки» так не поступают.

Взял топорик обеими руками, встал рядом с ней — чуть позади, в стороне, у края проёма. Посмотрел вперед. Тем временем земля коснулась края площади, слилась с мостовой. Твёрдая, широкая — метров пять в ширину, метров десять в длину. Маги Земли опустили руки, тяжело дышали, опёрлись на посохи. Один упал на колени, бледный, истощённый. Другой вытер пот со лба дрожащей рукой. Наступила тишина. Только плеск воды в рву. Только скрип знамён на ветру.

Короткая гортанная команда и колонна двинулась. Впереди — штурмовой отряд, сто человек. Тяжёлая пехота. В чёрных доспехах, с щитами — большими, прямоугольными, с золотым орлом Арнульфа. С мечами, копьями, топорами. Строем, плотно, дисциплинированно. Во главе — командир. Огромный мужчина, почти два метра ростом. Широкие плечи, как у быка. Руки толстые, мускулистые. Борода чёрная, густая, заплетена в длинную косу, украшенную железными кольцами. Лицо изрезано шрамами — один через всё лицо, от лба до подбородка, старый, белый, память о давней битве. Глаза тёмные, спокойные, оценивающие — глаза опытного воина.

Чёрный доспех — помятый, царапанный, но крепкий. На груди — золотой орёл Арнульфа. На боку — двуручный меч, огромный, полтора метра длиной, рукоять обмотана кожей, потемневшей от пота и времени. Увидев этого мужчину, Густав мысленно застонал.

Тем временем здоровяк шагнул на мост — тяжело, медленно, уверенно. Сапоги стучат по камню — бум, бум, бум — ритмично, размеренно. За ним — сто солдат, строем, щиты впереди, копья над щитами.

Дошёл до середины моста. Остановился, поднял руку — сигнал отряду: — Стоять.

Отряд остановился — как один. Щиты ударились о камень моста — бум. Копья выпрямились — вертикально, как лес.

Тишина.

Командир посмотрел на Алисию — долго, внимательно, оценивающе. Увидел её — одну, посреди проёма ворот, в серебристом доспехе, с молотом в руках. Доспех знакомый — видел его на стене, когда они штурмовали. Видел, как она сражалась. Видел, как падали его люди под ударами этого молота. И Густава — рядом, в потрёпанной кольчуге, с топориком. «Алый Клинок». Узнал по широкополой шляпе, по чёрному перу. Он сделал шаг вперёд — один, медленно, не угрожающе. Остановился примерно в десяти шагах от неё. Посмотрел. Потом заговорил — громко, чётко, но без насмешки. Голос твёрдый, уважительный:

— Безымянная.

Пауза. Он выпрямился, положил руку на рукоять меча — не угрожающе, просто жест.

— Я — Бруно Железная Длань, командир первого штурмового отряда армии короля Арнульфа. Я видел тебя на стене. Видел, как ты сражалась. Видел, как ты убивала моих людей. Двадцать семь человек пало от твоего молота. Хорошие люди. Храбрые воины.

Пауза. Голос ровный, без злобы:

— Во мне нет ненависти, Безымянная Дейна. Это была война. Ты защищала свой город. Они штурмовали его. Всё честно. Всё по правилам.

Он сделал ещё шаг вперёд: — Я уважаю тебя, Безымянная. Ты — воин. Настоящий воин. Я видел, как ты держишь оружие. Как двигаешься. Как убиваешь. Ты не новичок. Ты сражалась сотни раз. Может, тысячи. Ты — легенда. Паладин. Защитница города.

Пауза. Он посмотрел на неё — прямо в забрало шлема:

— Но легенды умирают, Безымянная. Все умирают. Рано или поздно.

Он вздохнул — тяжело, почти с сожалением:

— Сегодня город падёт. Это неизбежно. Ты одна. Нас — тысячи. Твой гарнизон спит. Магия Мораны держит их. Когда проснутся — будет поздно. Мы уже будем в городе. Ворота открыты. Защиты нет.

Пауза:

— Ты можешь сражаться. Можешь убить десятерых. Двадцать. Пятьдесят. Но потом тебя завалят. Числом. Ты падёшь. И город всё равно падёт. Ничего не изменится. Только ты умрёшь. Зря. — Он шагнул ещё ближе — ещё один шаг, медленно:

— Я предлагаю тебе выбор, Безымянная. Не потому, что должен. Не потому, что боюсь тебя. А потому, что уважаю.

Выпрямился:

— Сдайся. Сложи оружие. Присоединись к королю Арнульфу. Он — настоящий воин. Не то что Гартман. Гартман — слабак. Трус. Прячется за стенами, пока его люди умирают. Арнульф — другой. Он сражается. Он ведёт. Он достоин верности. И если ты согласишься — то уверен, что наш король наградит тебя не только золотом, но и титулом.

Пауза:

— А барон Хельмут? Тот, кому ты служишь? Он предаст тебя. Первым. Когда город падёт — а он падёт — барон сдастся. Договорится с Арнульфом. Купит себе жизнь. А тебя бросит. Ты ему не нужна. Ты — инструмент. Оружие. Которое выбрасывают, когда оно больше не нужно.

Он посмотрел на неё — долго, серьёзно:

— Стоит ли хранить верность тому, кто тебя предаст?

Пауза. Он положил руку на сердце:

— Я даю тебе слово, Безымянная. Слово Бруно Железная Длань. А оно стоит дорого. Если ты сдашься — я не убью тебя. Не причиню вреда. Я пленю тебя. Отведу к королю Арнульфу. Он поговорит с тобой. Убедит присоединиться. Или — если ты откажешься — отпустит. Без вреда. Клянусь.

Он выпрямился, расправил плечи: — Это честное предложение, Безымянная. От воина к воину. Сложи оружие. Сохрани свою жизнь. Не трать её зря на тех, кто тебя не ценит.

Пауза. Он ждал ответа. Тишина. Только ветер. Только плеск воды.

Девушка, закованная в доспехи стояла напротив него совершенно неподвижно. Не говорила. Не кивала. Не двигалась. Просто смотрела. Молот в руках, опущен вниз. Руки неподвижные.

Бруно ждал — долго. Секунда. Две. Пять. Десять.

Тишина.

Потом он вздохнул — тяжело, с сожалением: — Молчишь. Значит, отказываешься. — Он покачал головой: — Жаль. Я надеялся, что ты окажешься мудрее.

Он посмотрел на неё — долго, внимательно: — Тогда я полагаю, что у меня нет выбора. Я бы мог приказать расстрелять тебя из арбалетов, но… — он чуть повернул голову назад и рявкнул: — никому не вмешиваться! Это мой поединок! Слышали⁈

Глава 23

Глава 23

Бруно повернулся обратно — к Алисии. Правая рука легла на рукоять меча — на боку, в ножнах. Пальцы обхватили рукоять — крепко, уверенно. Потянул меч из ножен — медленно, плавно. Металл запел — высоко, протяжно, зловеще. Лезвие вышло из ножен — широкая полоса полированной стали, широкое, тяжёлое, отточенное. Блеснуло на солнце.

Бруно поднял меч, положил его плоскостью лезвия на плечо, взглянул на свою соперницу.

— Готова, Безымянная? — ответом послужила тишина. В очередной раз. Бруно усмехнулся — едва заметно: — Молчишь до конца. Понимаю. Тогда начнём.

Он сделал шаг вперёд — один, медленно, тяжело. Сапог ударился о камень. Ещё шаг. Ещё. Девушка в серебристых латах стояла неподвижно, как статуя, как камень, как дерево. Как стена. Стена между армией и городом. Молот в руках, опущен вниз. Голова чуть наклонена вперёд. Бруно шёл — медленно, размеренно, уверенно. Еще шаг и он — снимает меч с плеча, прокручивает его в воздухе кистью — легко, быстро. Сверкающее на солнце лезвие сливается в один сияющий круг, свистит рассекаемый воздух. Густав сглатывает, глядя на то, с какой легкостью Бруно Железная Длань владеет двуручным мечом. Ещё один шаг и…

Алисия как будто взорвалась!

Она сорвалась с места — так быстро, что камень под ногами треснул. На том месте, где она стояла — взвихрился воздух!

Один миг — она в десяти метрах.

Бруно не успел ударить мечом, не успел закрыться от удара, не успел отступить в сторону. Все что он успел — это увидеть ее движение, и то лишь едва. Его зрачки расшились, не веря в происходящее.

— Что…

Алисия ударила молотом. Удар снизу вверх — в подбородок. Молот врезался в челюсть. Шлепок и хруст — громкий, резкий, отвратительный. Кровь брызнула — во все стороны, фонтаном, чёрными каплями. Тело еще некоторое время стояло на ногах, кровь вытекала вверх двумя высокими фонтанчиками, потом оно покачнулось, рухнуло на спину, словно срубленное величественное дерево в лесу — медленно и неотвратимо. Меч выпал из разжатых пальцев, тихо звякнул о камень. Покатился смятый от удара шлем. Вместо головы с черной бородой на теле оставалась непонятная черно-бело-алая масса, с одного края которой вывалился белый, выпученный шар… левый глаз.

Мёртв.

Тишина.

Одна секунда.

Две.

Солдаты замерли. Сто человек — застыли, как статуи. Щиты опущены. Наконечники копий обращены жалами вниз. Секунда растерянности — не от страха, от скорости. От осознания.

Вперед шагнул жилистый мужчина, среднего роста, с аккуратной бородкой. Лицо каменное, глаза холодные. Посмотрел на труп — секунду, не больше. Лицо не изменилось. Поднял руку вверх и одним движением захлопнул забрало своего шлема. Повернулся к солдатам:

— Строй! Сомкнуться! Вперёд! — Голос твёрдый, командный, без эмоций. Солдаты встряхнулись, секунда — и растерянность ушла. Первый штурмовой отряд — это не собрание институток, тут все ветераны, все настоящие профессионалы своего дела. И если твое дело — убивать, то еще одна смерть не выведет тебя из строя. Даже если это смерть твоего командира. Дерьмо случается. Щиты вверх — с грохотом, синхронно, плотно. Копья вперёд — над щитами, лес металла.