Виталий Хонихоев – Башни Латераны (страница 64)

— А вдруг? — опять ни к кому не обращается капитан «Алых Клинков»: — она же… неостановима. Черт… такая девчонка. Надо было приударить.

— А я ей комплимент давеча говорил. — замечает Бранибор Каменски.

— Серьезно? Ты и комплимент? — край рта Мессера чуть искривляется, но глаза внимательно следят за полем боя: — черт, уходи оттуда, дейна! Отступай! Мы прикроем!

— Безымянная! — гаркает Бранибор, да так, что все чуть присаживаются на месте от громкости его рева: — ОТХОДИ! ХВАТИТ! МЫ ПРИКРОЕМ!

Лео бежит вниз по лестнице — быстро, спотыкаясь, хватается за перила. Лицо бледное, глаза красные — Элеонора только что подняла его, голова раскалывается, в ушах звенит, мир плывёт.

Добежал до конца, выбежал к воротам, остановился. Увидел их — Густава, Рудольфа, Максимилиана, Дитриха, Мессера, Бранибора. Все стоят, как статуи. Смотрят вперёд. Молчат.

Лео шагнул вперёд — медленно, неуверенно. Протолкался между Густавом и Рудольфом. Вышел вперёд. Посмотрел туда, куда смотрят все.

Увидел её.

Она сражается.

Вокруг неё — хаос. Люди падают — один, второй, пятый. Щиты раскалываются. Кровь брызжет — фонтанами, облаками. Крики, хруст, звон. Молот крутится — как вихрь, как смерть. Она не останавливается. Лео смотрел — не дыша, не моргая. Губы задрожали. Руки сжались в кулаки — так сильно, что ногти впились в ладони, пошла кровь. Не заметил. Шаг вперёд — один, медленно. Мимо тех, кто просто стоит и смотрит… Откуда-то появился Курт Ронингер, злой как черт, в пыльной куртке, с мечом на поясе, схватил за плечо, рванул назад:

— Стоять!

Лео вырывается — отчаянно, яростно. Не слышит. Не видит. Только она.

— Отпусти!

Курт держит крепко:

— Остановись придурок, тебя же там убьют!

Лео тянется — к ней, изо всех сил, как будто может дотянуться.

— Отпусти! Она там! Она… она… — голос срывается. Слёзы текут — не останавливаются. Мир вдруг вспыхивает алым, в голове звенит, на губах и во рту — привкус крови.

— Полегчало? — спрашивает Курт, держа его за воротник: — или еще добавить? Стой на месте, идиот. Сейчас ей ничто уже не поможет. Только чудо. Стой. Терпи. Если Господь… — он замолкает, смотрит вдаль. Рядом стоит Густав — не двигаясь, не моргая. Рука на рукояти топорика. Смотрит вперёд — туда, на мост, на поле боя. Губы шевелятся — беззвучно.

— Она идет прямо туда… прямо, мать его к Королю-Узурпатору в его блядский шатер! — шепчет он себе под нос.

Максимилиан часто моргает — раз, второй, третий. Не верит глазам: — … это невозможно… капитан, вы же видите? Давайте ее к нам в роту примем! Интересно, она умеет скакать на коне? Хотя, конечно… вы правы. Научим.

— Безумная девчонка. — бормочет Мессер и качает головой: — если она выживет, то я… наверное это любовь, а? Старый ты перец… — он толкает в плечо Бранибора Каменски, который хмурится, глядя на поле боя.

— Она идет. — говорит он, и слегка приподнимает свой топор, снова опускает его вниз, ударяя торцом рукояти о землю: — она идет. Медленно, но верно. Эти сукины дети едва ли не на плечах у нее висят, но она идет. Умница. Не стой, не давай зайти себе за спину, вертись, не подставляйся.

— Она же может убить короля… — вдруг произносит молодой солдат из городской стражи. Произносит так, как будто сам только что себе поверил: — она может убить Арнульфа!

— Это королевский шатер… — бормочет себе под нос Курт Ронингер: — охрана из лучших рыцарей, маги, защитные чары…

— ДАВАЙ! ДАВАЙ, ДЕЙНА! — Густав вдруг закричал — так громко, что все вздрогнули. Он приложил руки ко рту и закричал снова: — ВПЕРЕД!

— А какого черта… — сказал Мессер и выплюнул травинку изо рта, прижал ладони ко рту и заорал: — ДЕЙНА! ВПЕРЕД!

— НЕ СЛУШАЙ ЭТИХ ПРИДУРКОВ! ОТСТУПАЙ! — гремит голос Бранибора над полем битвы: — УХОДИ К ЛЕСУ! ЛЕВЕЕ ЗАБИРАЙ!

Вдруг — Густав замер. Рот приоткрылся, глаза расширились.

— Нет…

— Она… она остановилась… почему… — шепчет молодой солдат из городской стражи, нервно тиская свое копье.

— Нет… нет… вставай… вставай…

— НЕ ЛЕЖАТЬ! ВСТАВАЙ! ДВИГАЙСЯ! — ревет Бранибор: — ВСТАВАЙ! — все смотрят вдаль, туда, где только что исчез серебряный отблеск на доспехах, исчез из виду, пропав под грудой черного и желтого, цветов Арнульфа.

— Взяли себя в руки! — нарушает общее молчание Курт Ронингер: — она выиграла нам время! Магистр поднимает людей, всем встать в строй, они сейчас за нас примутся! Оруженосец! Вытри сопли, хватит нюни распускать!

— Алисия… — Лео смотрит вдаль, на колышущееся поле черно-желтого и стискивает кулаки.

— Не переживай парень. — на его плечо ложится тяжелая ладонь Бранибора: — сейчас ты с ней встретишься. Мы все с ней встретимся.

— Что? Но как…

— Ворота все еще разбиты. — усмехается старый ветеран, поднимая свой топор и положив его на плечо: — ворота разбиты, мост наведен, а в армии Арнульфа все еще тысячи воинов. Успокойся, парень. Мы все сейчас умрем. Просто… постарайся помереть не просто так. Твоя дейна изрядно повысила ставки… сколько? Сто? Двести?

— Сто тридцать пять. — поднимает бровь Мессер: — когда эти ублюдки подойдут к нам — я сделаю больше.

— Посмотрим. По мне так ты больше хвастаешь, Мессер. — Бранибор еще раз сжал ладонь на плече у Лео: — выше нос, парень. Сегодня славный день чтобы умереть. И отомстить.

— Да. — глухо говорит Лео и в его груди разгорается ненависть: — я… я отомщу… и…

— Она встала! Она встала! — вскрикивает молодой копейщик: — клянусь святыми мощами Иллариона! Безымянная Дейна встала!

— ОТХОДИ! ДУРА! — ревет Бранибор: — ОТСТУПАЙ!

— Эта безумная девчонка… — восхищенно качает головой Мессер: — клянусь я влюбился!

— Она идет к шатру! Она раскидывает рыцарей Арнульфа как щенков! Демоны!

— Отступай, отступай, отступай, отходи назад!

— Эта девчонка не остановится пока не пробьет голову королю-узурпатору…

— Мессер, заткнись! Ей нужно отступать! Не видишь — ей руку отрубили!

— Заткнись сам! Видишь — она дерется даже так! И… нет! Демоны, нет! Вставай! Вставай, дейна!

— ВСТАВАЙ! НЕ ЛЕЖИ! И… — Бранибор вдруг замолк, сник, застыл на месте. Поиграл желваками на скулах. Мессер стоял и смотрел вперед не верящими глазами.

— Она не может умереть. — сказал он: — это единственная девушка на которой я был готов жениться. Она не может умереть.

— Дейна Алисия. — вздыхает Густав и поправляет шлем на голове: — что же вы так…

— Всем — держать строй. Сейчас они очухаются и…

Вдруг — звук.

Далёкий. Протяжный. Гулкий. Боевой рог — долгий, как стон земли, как крик небес.

На фоне неба — силуэты. Сотни. Тысячи. Над ними — стяги. Алые. Ткань шёлковая, тяжёлая, дорогая. Развеваются на ветру — медленно, величественно, гордо. На каждом серебряная мантикора.

Под стягами — всадники.

Тяжёлая рыцарская кавалерия, элита любого войска. Кони — огромные, тяжёлые, боевые дестриэ. Каждый конь — полторы тонны мышц, кости, ярости. Масть тёмная — вороные, гнедые, серые. Грудь широкая, ноги толстые, как брёвна. Копыта окованы железом. Шанфроны на головах — железные маски, закрывают морду, уши, шею. На лбу — острые шипы, сверкают. Круперы на крупах — железные пластины, защищают спину, бока. Попоны под доспехами — алые, с серебряной мантикорой.

Всадники — в полных латах. Доспехи тяжёлые, кованые, начищенные до блеска. Сверкают на солнце — как зеркала, как серебро. Кирасы на груди — толстые, прочные, украшены гравировкой. Наплечники, поножи, рукавицы — всё из стали, всё плотно подогнано. Шлемы закрыты — забрала опущены, лица не видно. На шлемах — плюмажи из алых перьев, развеваются на ветру.

В руках — копья. Длинные, тяжёлые, четыре метра. Древки дубовые, толстые. Наконечники стальные, широкие, блестят. На древках под наконечниками — алые вымпелы, развеваются, как языки пламени.

Копья подняты — вертикально, в небо. Лес металла. Сотни наконечников сверкают.

Топот копыт — как гром, как землетрясение. Тысячи копыт бьют в землю — синхронно, мерно, неумолимо. Земля дрожит. Камни подпрыгивают. Пыль поднимается — облаком, за всадниками.

Звон металла — доспехи, уздечки, мечи, копья. Тысячи звуков сливаются в один — высокий, протяжный, зловещий. Как колокольный звон. Как песня смерти.

Рога — боевые рога трубят снова. Долго, протяжно. Звук катится по полю — гулкий, мощный, страшный. Эхо отражается от стен города, от холмов, от неба.

— Освальд! Это Освальд фон Эйхенвальд! Третья ударная армия короля Гартмана! Они пришли! — восторженно кричит молодой солдат и его крик звенит в ушах, отдается надеждой в сердцах.

— Наконец-то. — ворчит Бранибор, опуская топор вниз: — не могли раньше… хотя бы на полчаса.