Виталий Хонихоев – Башни Латераны 5 (страница 2)

— Как самочувствие? — спросил он, держась рядом с телегой.

— Хорошо. — Она потёрла глаза. — Правда опять плохо спала.

Лео понимал. Ему ничего не снилось, а может и снилось, но поутру он об этом забывал. Когда он перестал остро чувствовать чужую боль? После того боя у Скальной Чаши с отрядом Матери Агнессы? Или еще раньше, во время монастырского дела, когда он, Альвизе, Лоренцо и Беатриче разобрались с бандой Тигров Тарга? Или еще раньше — когда в первый раз бросил уже мертвую Алисию на защиту Вардосы?

— Это пройдёт, — сказал он.

— Знаю. Все так говорят. — Кристина посмотрела на него. — скажи, ты же в Академии Вальденхайма обучался, да? Хельга… то есть командующая де Маркетти говорит что ты ее родственник…

Лео напрягся.

— Я не закончил Академию. — уклончиво ответил он. Признаться, что он обучался в Вардосе по королевской квоте одаренным — значило вызвать еще больше вопросов. Почему в Вардосе? И так далее… а ведь он еще полтора года назад стоял на стенах города против наступающей армии Арнульфа. Рассказать об этом — значит привлечь ненужное внимание… а это и до королевских следователей дойти может. Нет, того, что найдут крамолу или измену он не боялся, но он же себя за Альвизе выдает… вот и зачем он в свое время так вербовщику представился? Сказал бы «Томас с мельницы» или там «Джованни, бродяга», какого черта у него на языке эта фраза вертелась? Сам Альвизе ее постоянно повторял… «Альвизе Конте, урожденный де Маркетти». Урожденный — значит без права наследия, не признанный в роду. Все что есть — кровь де Маркетти, но не более. Он этим гордился. Почему же Лео представился именно так?

— Почему? — задает вопрос Кристина и Лео поднимает голову.

— Что?

— Почему вы не закончили Академию? — повторяет вопрос девушка, поправляя рыжий локон, убирая его под капюшон: — на мой взгляд вы очень умны и весьма отважны. Ой… — она отводит взгляд в сторону и слегка краснеет. Только этого мне сейчас не хватало, думает Лео.

— У меня малый запас энергии. — говорит Лео, невольно испытывая облегчение от того, что она не читает его мысли: — какой смысл изучать тот же «Игнис Гранде», если я даже на четверть полный круг не запитаю? Чтобы на Первый Круг сдать нужно магический потенциал показывать, а его у меня нет. Я так… одаренный. Но не маг.

— Одаренный, но не маг. Благородного происхождения, но не аристократ. Вы загадка, Альвизе Конте.

— Уверяю вас, во мне нет ничего загадочного. Все просто и скучно. Извините, дейна фон Ризен, у меня дела. — он ускоряет шаг.

— Буду ждать вас с проверкой завтра! — девушка машет ему рукой вслед. Лео очень сильно старается не вздохнуть и не покачать головой. Женщины… от них одни проблемы. Алисия, магистр Элеонора, Таврида, Беатриче… вот с мужчинами никаких проблем. Альвизе, Лоренцо, Мессер, командир «Черных Пик» Курт Ронингер… кстати он же сейчас на стороне Гартмана воюет… не дай бог с ним в бою встретиться, вот уж будет весело… Себастьян, хозяин «Королевской Жабы», трепло и торгаш, но все равно свой. А от женщин одни проблемы и, судя по всему, эта рыжая магичка тоже хочет ему своих проблем добавить. Нет, уж, лучше от нее подальше держаться.

Он пошёл дальше, вдоль колонны. Шестая телега, седьмая, восьмая. Проверить крепления, проверить рамы, проверить цепи. Рутина. Спасительная, отупляющая рутина. Надо бы держаться подальше от этой рыжей Кристины… да на то пошло и от Хельги, которая оказалась кузиной Альвизе, с ума сойти, насколько мир тесен. На привалах она периодически расспрашивала его о прошлом, он все больше отмалчивался, ну чего он может про семью Альвизе знать и про него самого. Нет, он довольно хорошо знал Ала, тот был пьяница, игрок, бабник и несносный, высокомерный хвастун, однако всегда держал свое слово и не жалел себя, если нужно было выручить товарища. Не боялся ни черта, ни дьявола, всегда стоял с выпрямленной спиной и никому никогда не кланялся. В каждом кабаке Тарга у него были знакомые девицы и из спален разъяренных мужей-рогоносцев он выпрыгивал в окно больше, чем у Лео пальцев на руках… а то и волос на голове. Он был весел и никогда не поддавался унынию, никогда не показывал этого, но был сентиментален… даже как-то пытался свести Лео и Беатриче. При том что пара из них получилась бы так себе. Беатриче была кровожадной стервой, которая ни секунды не колебалась если было нужно ударить первой. Рядом с ней нужно было всегда держаться настороже, потому что настроение у нее колебалось от «какой ты лапочка» до «сука, я тебя сейчас на ремни порежу» — мгновенно, без разгона.

И конечно же Лео по ней не скучал. Как можно по такой скучать? Чертова Беатриче, психованная стерва, легкая на передок, Беатриче которая спит с каждым первым встречным… он по ней не скучает, ни капли. Так ей и надо…

Лео стиснул зубы. Все-таки неправильно что она погибла там, в Скальной Чаше, а он даже тела не нашел… принял за нее приманку, обманку. Значит ли это что он и не знал ее никогда?

Он прибавил шагу, почти побежал. Девятая телега, десятая, одиннадцатая. Всё в порядке. Возницы знали своё дело, а после разноса, который Мартен устроил тому раззяве с седьмой телеги, даже самые ленивые начали проверять крепления дважды в день.

Лео миновал последнюю телегу и оказался в промежутке между батареей и хвостом рыцарской колонны. Здесь шли оруженосцы — молодые парни в кольчугах и бригантинах, ведущие в поводу заводных лошадей. Боевые кони рыцарей шли под седлом, но без всадников — в полном доспехе на марше не поездишь, свалишься от жары и усталости. Сами рыцари ехали где-то впереди, на лёгких походных лошадках, а их закованные в сталь чудовища топали здесь, навьюченные тюками с доспехами и оружием.

Лео пристроился сбоку, обходя колонну по обочине. Торопиться некуда — до головы батареи пара сотен шагов, успеет.

— … а я тебе говорю, это позор! Клянусь Триадой и Пресвятым Архангелом! — донеслось справа.

Двое оруженосцев спорили, не особо понижая голоса. Молодой — светловолосый, с пухлым почти детским лицом — горячился, размахивая свободной рукой. Второй, постарше, с обветренным лицом и шрамом на подбородке, отвечал спокойнее, но в голосе слышалась усталость человека, который ведёт этот спор не в первый раз.

— Позор, Генрих? Что именно позор? — откликнулся тот что постарше.

— Всё это! — Молодой мотнул головой в сторону телег батареи. — Девчонки на тележках! Мой господин, барон фон Штауфен, тридцать лет в седле. Его отец был в седле, и дед, и прадед. Шесть поколений! А теперь мы плетёмся в хвосте, пока какие-то девки делают нашу работу.

— Твой господин жив. После четырёх боёв в этой кампании — ни царапины. Эти… как ты их называешь, «девчонки на тележках» — делают свою работу. Выехали на позицию и нанесли удар. Враг сдался. Чего тебе еще нужно, молодой? Кроме того, среди магов и мужчины есть… немного правда, но есть.

— Это позорная война! Позорная тактика! — не сдавался Генрих: — какие-то девчонки в своих платьицах, которые еще вчера на балах и светских приемах мандой торговали, сегодня скривили физиономию и все! Огненный шар или там метеоритный дождь! Ладно раньше маги только для осады были нужны, тут все понятно — стены просто так не обрушить, но сейчас! Когда их на эти тележки посадили — они могут бить по нам! По пехоте или по коннице! Зачем тогда рыцари, скажи мне? Если все что нужно — это куча девок на тележках⁈

— Ну во-первых ты бы не орал на всю округу про «девок» и «мандой торгуют». — говорит его товарищ, бросив быстрый взгляд в сторону Лео: — там в основном благородные дейны, а за оскорбление и спросить могут. А во-вторых, ну и что?

— Ну и что⁈

— Конечно. Если эта чертова война обойдется без меня и моего господина, то лично я первый вздохну с облегчением. Пусть девчонки воюют. Кстати, они уж наверняка смогут договориться так, чтобы меньше воевать…

— … ты чего⁈ Как так можно⁈

— Не навоевался ты еще, паря, как я погляжу…

Глава 2

Глава 2

Разведка вернулась на закате. Лео увидел их первым — трое всадников на взмыленных лошадях, вылетевших из-за поворота дороги. Лёгкая кавалерия, разъезд. Легкие кольчуги, конические шлемы, короткие копья, сабли на боку, колчаны с луками, притороченные у седла. Накидки с новыми цветами Арнульфа — золото на лазури, вернее — желтое на синем. Один из коней едва заметно прихрамывал.

— Мартен, — негромко позвал Лео. Десятник обернулся, проследил за его взглядом. Лицо у него не изменилось, но Лео заметил, как напряглись плечи под потёртой кольчугой.

— Вижу. — обронил он, провожая всадников взглядом. Те промчались мимо батареи, обдав пехотинцев запахом конского пота и пыли. Один — молодой, с едва пробившейся бородкой — держал руку у бока. На кожаной куртке темнело мокрое пятно.

— Задели, — сказал Мартен. — Значит, нашли кого-то.

Колонна продолжала ползти вперёд — скрип колёс, лязг железа, глухой топот сотен ног. Но что-то изменилось. Лео чувствовал это кожей. Разговоры стихли. Люди поворачивали головы, провожая взглядами всадников, скрывшихся за изгибом дороги. Разъезд встретил кого-то — не новость, конные разъезды постоянно влипали в неприятности, для того, собственно говоря, легкая кавалерия и существовала — влипать в неприятности. А заодно — узнавать, где находится враг, где удобно устроить засаду, а где эта засада уже устроена. Параллельно с этими задачами конные разъезды наверняка узнавали, где припрятаны винные погреба, копченные колбаски с сыром и конечно же какие девки в округе самые упругие. Неудивительно что местные такие разъезды особо не жаловали и если была возможность их где на вилы поднять а тела спрятать — обязательно так и делали.