Виталий Хонихоев – Башни Латераны 5 (страница 4)

— Сколько людей? — Это Хельга. Голос спокойный, деловой.

Иштван помедлил. Едва заметно, но Лео уловил паузу.

— Насчитали около пяти сотен копий. В основном пехота, немного конницы. Укрепились на холме за мостом. Частокол, рогатки. Мои люди попали в засаду у моста.

— Пять сотен за частоколом? — Штауфен презрительно скривился. — Против нас? Позвольте мне и моим людям, полковник. К утру от этого фон Раубена мокрое место останется.

Лео стоял у входа, слушал. Пять сотен человек. Укреплённая позиция. Местный барон вышел в поле против армии втрое большей, чем его силы. Почему? Если у тебя пять сотен человек и есть замок — запирайся в замке, жди подмоги. В поле против тысячи двухсот — самоубийство. Ладно, если у тебя дисциплинированная тяжелая пехота за частоколом на холме — можно выдержать атаку тяжелой кавалерии, можно выстоять против наступающей пехоты количеством, даже если их в два раза больше, но против мобильной артиллерии, против дальнего разрушающего удара магов… никакой частокол не поможет. Их разметают издалека, а уже потом тяжелая кавалерия стопчет остатки.

Видимо, та же мысль пришла в голову Хельге.

— Почему он не в замке?

Фон Клейст пожал плечами.

— Замок фон Раубена в полутора днях пути к северу. Возможно, не успел отступить. Возможно, получил приказ — задержать нас у переправы.

— Задержать — это одно. Выйти в поле чтобы подставится…

— Может, он идиот, — бросил Штауфен. — Раубен предан Гартману, у него нет иного выбора как следовать приказу.

Хельга сложила руки на груди, оглядывая карту.

— Разведка осмотрела окрестности? Что за холмом?

— Основные дороги осмотрели. — Иштван провёл пальцем по карте. — Лес на севере, река на юге. Фланги прикрыты.

— Я спросила — что за холмом.

Пауза. Атаман Житко нахмурился.

— Долина. Разведка туда не заходила. Местность открытая, их бы заметили.

— Их бы заметили, если бы там кто-то стоял открыто. Если бы войска подошли после того, как наша разведка отступила — мы бы не знали.

Штауфен хлопнул ладонью по столу, наклонившись вперед.

— Довольно! Вы предлагаете отступить, дейна? Перед пятью сотнями оборванцев? Или ваши девочки испортят платья, если придётся воевать всерьёз? У нас приказ — наступать. Мы не можем позволить себе останавливаться для осады крепостей или долгого штурма укрепленных районов. Если мы будем останавливаться, то привлечем основные силы… у нас рейд, а не захват территорий. Наша задача — заставить Освальда забеспокоиться и разделить силы, а этого мы можем достичь только когда подойдем к Зибельштадту. Когда серебряные копи Гартмана окажется под угрозой — Освальд будет вынужден реагировать.

Хельга подняла взгляд на него и пожала плечами.

— Я предлагаю разведать местность. Прежде чем класть людей.

— Чьих людей? — Штауфен подался вперёд. — Моих людей. Мою кавалерию. Вы, дейна, будете стоять в тылу и швырять огоньки издалека, как обычно. Не вам решать, когда рисковать.

— Барон. — Голос фон Клейста негромкий, но Штауфен замолчал. — Дейна де Маркетти. Хватит.

Полковник помолчал, глядя на карту. В шатре повисла тишина. Где-то снаружи ржала лошадь.

— План такой, — сказал фон Клейст. — Завтра на рассвете выдвигаемся к мосту. Батарея развёртывается на дистанции удара и наносит удар по укреплениям. Пехота занимает позиции под прикрытием. Конница барона фон Штауфена обходит с фланга и добивает отступающих.

Штауфен кивнул, довольный.

— Разумно.

— Дополнительная разведка? — спросила Хельга.

— Вышлем ещё два разъезда с рассветом. Один — к холму, второй — в обход, осмотреть долину. Доклад до начала атаки.

— А если разведка обнаружит дополнительные силы?

Фон Клейст посмотрел на неё. Долго, внимательно.

— Тогда перестроимся. Но пока исходим из того, что знаем. Пять сотен человек за частоколом. Работаем по плану.

Хельга сжала губы, но кивнула.

— Слушаюсь, полковник.

— Вопросы? — Фон Клейст обвёл взглядом командиров. Никто не ответил. — Тогда готовьте людей. Выступаем на рассвете.

Совет закончился. Штауфен вышел первым, едва не задев Лео плечом — намеренно или случайно, не разберёшь. Бруно задержался, что-то уточняя у полковника вполголоса. Хельга вышла последней.

Остановилась рядом с Лео. Закат догорал за холмами, красный и тяжёлый, как запёкшаяся кровь.

— Ты всё слышал. — Не вопрос.

— Да.

— И что думаешь, кузен?

Лео помедлил. Соврать? Промолчать? Она спрашивала не просто так. Но он разбирался в тактике и стратегии как свинья в апельсинах, что он знает о сражениях?

— Не нравится мне это, — сказал он и тут же хмыкнул, поняв, что напоминает сам себе ворчуна Вернера из десятка, по кличке «Ворон». Тому тоже что-то вечно не нравилось…

Хельга кивнула. Медленно, словно он подтвердил что-то, что она и так знала.

— Мне тоже. — сказала она: — мотивы действий противника… непонятны. Впрочем, я могу ошибаться и барон действительно просто дурак. Такое тоже бывает.

— Дураков вокруг полно. — кивает Лео. Потом вдруг решается спросить.

— Нам не дадут дойти до Зибельштадта. — говорит он: — я бы не дал. Серебряный Город — это же кошелек Гартмана. Даже если туда только конница дойдет… — он качает головой. Единственное что он понимает в войне, единственное что он усвоил за эти несколько месяцев, это то, что война — очень дорогое занятие. Кони, люди, оружие, еда — все стоит денег. Если у тебя их нет, то не будет припасов, стрел, вина, ингредиентов для алхимиков и целителей, а самое главное — денег для того, чтобы выплатить жалование солдатам.

А серебро — удивительно компактный металл, их обоза вполне хватит чтобы вывезти все серебро из Зибельштадта, лишив армию Гартмана денег на год вперед. А может и на годы. Какой отсюда следует вывод? Никто не даст Третьему Полку дойти до Серебряного Города. Вопрос только в том — где их остановят. Арнульф гениален в своих решениях, даже если Освальд знает что Третий Полк лишь приманка, лишь отвлечение — он не сможет держаться в стороне и позволить им дойти до Зибельштадта… а это значит что основная кампания Арнульфа уже считай завершилась успехом…

— Я понимаю. — отвечает ему Хельга: — нас используют как приманку для основных сил Освальда. Впрочем… у нас есть шансы уйти, в конце концов недаром мы передвигаемся втрое быстрее чем обычная армия. Даже если мы наткнемся на основные силы. Впрочем ладно, достаточно о войне. Скажи мне лучше, как твоя матушка относилась к хризантемам?

— Хризантемам?

— Мне интересно узнать о семье Конте… — наклоняет голову Хельга и Лео в очередной раз проклинает тот день когда ему вздумалось представится именем погибшего товарища.

Глава 3

Глава 3

Рассвет пришёл серый и холодный. Туман стелился по низинам, цеплялся за кусты, глушил звуки. Лео стоял у четвёртой телеги, проверяя крепления в последний раз, чувствуя, как мерзнут пальцы на руках. До тела утреннему холоду не добраться, на нем стеганный поддоспешник, в нем тепло… а в бою даже жарко.

— Где эти унгарны, демон их побери? Вернулись? — спросил Мартен у проходящего мимо вестового.

— Не слышал. — откликается тот: — вернулись бы, так я бы знал.

Мартен выругался сквозь зубы. Лео промолчал. Он видел, как десятник потёр шрам на подбородке — старая привычка, когда что-то шло не так.

— У нас в деревне унгарнов не было вовсе. — говорит Йохан, который подтягивает крепление неподалеку: — ашкены были, а унгарнов не было вовсе. Старый Мосс поговаривал что это потому, что в нашей деревне костел выстроили настоящий, с жестяной крышей и три этажа вверх, так что Зденек с колокольни свалился и чуть не помер. Чуть выше построили бы и помер бы. После того раза как он мертвецов откопал на кладбище, потому что зло на Мольтке-старшего затаил, а не поколотил того, потому как Мольтке шею свернул, когда кобылу объезжал…

— Слышали мы эту историю. — откликается Лудо, оскалив свои желтые зубы: — долбанутые люди у вас в деревне живут… — он спрыгивает с телеги и одергивает одежду: — ты лучше доспех вздень, скоро выдвигаемся.

— Кем надо быть чтобы тело выкопать и побить. Надругаться… — Никко осеняет себя святым знамением Триады — лоб, уста, грудь.

— Так это только начало было. — говорит Йохан, натягивая кольчугу и подпоясавшись: — я же говорил, что он сперва ошибся и девку из хутора выкопал? Так вот, поколотил он Мольтке, а тут и луна взошла. А девка была из семьи Богартов, что за мельницей направо жили, у них семеро девок было и каждая другой краше, клянусь Триадой. Вот значит луна взошла, осветила ее, вот тут Зденек и влюбился…

— В мертвую⁈ — ужасается Никко.

— Как можно в мертвую влюбится? — оскаливается Лудо: — нет, ну трахнуть, наверное, можно, если краля… с похмелья хорошо, она такая… холодненькая…

— Тьфу на тебя! — отшатывается от него Никко, снова осеняя себя знамением. Лудо довольно хохочет и чешет себе затылок.

— Хватит лясы точить! — рычит на них Мартен: — доспех вздели!