Виталий Хонихоев – Башни Латераны 4 (страница 2)

Это было неправильно — радоваться тому, что человек потерял память. Но он ничего не мог с собой поделать.

— Круговорот вещей в природе. — пояснил он: — это ну как… как магия. — он протягивает руку и раскрывает ладонь, посылая энергию по каналам и зажигая огонек над ней: — Огонь — основа боевой магии на всем континенте. Но Вода гасит огонь. Земля — поглощает Воду, а Воздух развеивает Землю.

— Красиво. — говорит Беатриче, глядя на пляшущий огонек в его руке, потом протягивает свою руку и без усилий — вызывает такой же огонек над своей ладонью. Лео приподнимает бровь. Он всегда знал, что Беатриче — одаренная, как минимум она умеет усиливать свое тело, усиливать и ускорять, ее ножи всегда летят в цель, она видит в полной темноте… можно перечислять еще долго. Но то, что она умеет обращаться к магии Огня — он не знал. Она скрывала это, ну конечно же. Умная Беатриче, хитрая Беатриче, старая, добрая Беатриче… умеешь считать до десяти — остановись на семи.

Эта Беатриче — не такая. Она как ребенок, познающий мир… как такая выживет в Тарге, Городе-Перекрестке? Прежняя была жесткой и отчаянной, она знала, что мир вокруг только и ждет шанса чтобы обмануть, соврать и ударить в спину и она била первой. Прежняя не чуралась вырезать глаза у павших врагов и мочиться в пустые глазницы. Прежняя Беатриче не пропала бы даже в аду, а через пару месяцев, пожалуй, стала бы там королевой. Но нынешняя… Лео прогнал незнакомое чувство, которое появилось в груди.

Он довезет ее до Тарга и передаст ее брату Лоренцо с рук на руки. И все. Он ей не брат и не жених. Она сама сказала, что их ничего не связывает… да и потом — это он некромант и это его в розыск Святая Инквизиция объявит. Она же просто без сознания валялась… про нее точно не будут желтые розыскные листы печатать. Он не знает, как именно работает следственная машина Святой Инквизиции, но он не раз видел эти самые желтые листочки на досках объявлений в тавернах и площадях. Чтобы заслужить такой вот листок — нужно быть отчасти знаменитым, не про каждого колдуна Святой Престол в Альберрио желтый листок розыска выпускает. Кроме того, такой листок означает еще и награду за поимку или предоставление доказательства смерти… но в основном за поимку.

Так что он и сам не уверен, объявят его в розыск или нет, все еще может обойтись. Вот прямо других дел у Конклава Инквизиции нет, кроме как его в розыск объявлять. Местное отделение Инквизиции в столице — может отдельно его в розыск подать, но без желтых листков, просто с описанием внешности и имени.

— Очень красиво. — говорит девушка, играя с огоньком на своей ладони: — а откуда берется магия?

— Магистр Элеонора учила меня что магия рассеяна в воздухе повсюду и что источником для нее служат Башни. Те самые что всегда видны на горизонте в ясную погоду. — говорит Лео: — вот поэтому в море магия всегда слабее. А в океане говорят есть места, где она исчезает вовсе. Это называют морской слабостью магов.

— А кто построил Башни?

— Хотел бы я знать. — вздыхает Лео, вспоминая «преподобного отца», который считал, что Башни построили некие Древние, которые ушли в другие миры и теперь только ждут пока кто-то не пошлет им сигнал что этот мир снова безопасен и можно возвращаться. Однако постулаты Церкви гласили что Башни создал Архангел, который пришел на землю, чтобы защитить людей от демонов. Ученые же считали, что Башни — это природное явление, что-то вроде водопада или скалы. Магистр Элеонора полагала что Башни — это артефакты давно умершей цивилизации.

— Я тоже хотела бы знать. — с неподдельной детской наивностью сказала Беатриче.

— Многие знания — многие печали. — цитирует Лео одну из заумных мыслей что прочел в библиотеке Академии: — имей в виду.

— Хорошо. — кивает девушка: — буду иметь в виду. Буду печальная и умная. Но пока я веселая и ничего не понимающая.

— Я бы на твоем месте такой и оставался. — невольно улыбается Лео: — спать не хочешь? Сойдем на берег, времени поспать будет мало. У нас куча дел.

— Каких дел?

— Дай-ка подумать. Надо будет тебя к брату пристроить. Уверен Лоренцо себе места не находит… понятно, что это ты его пырнула, но за дело же!

— Это я его пырнула? А зачем?

— Эээ… ну ты не сильно-то распространялась. Сказала, что «так ему и надо» и «пускай не лезет», а больше я ничего не знаю. — признается Лео: — кроме того вы с ним вечно на ножах… хотя с кем ты не на ножах? Но он твой брат, так что все нормально.

— Видимо прежняя я не такая уж и приятная в общении… — говорит Беатриче: — получается я ударила ножом своего брата просто так?

— Уверен что не просто так. — Лео пытается защитить прежнюю Беа: — ты просто так никогда на людей не кидалась. Всегда повод был нужен… то есть не повод, а причина. Вон, была одна девушка из Змеев, Беллой зовут, так ты ее не тронула, хотя она тебя раздражала.

— А… чем она меня раздражала? — задает вопрос нынешняя Беатриче и Лео теряется. Чем ее Белла раздражала? Наверное тем, что она была вся в татуировках Змеев с ног до головы? Тем, что завела их в засаду Инквизиции? Или тем, что была молодая и красивая?

— Она нас обманула. — говорит Лео: — завела в засаду, и мы чуть не померли все там. Хотя… — он вспоминает как все было: — сперва ты хотела ее убить, а она — убежала в темноту и сама попалась… наверное она раздражала тебя потому что была неуклюжей.

— О. — нынешняя Беатриче моргает и смотрит вверх, на появляющиеся в небе звезды: — так я все-таки была довольно неприятной особой. И… почему же я тогдашняя не убила эту Беллу?

— Я тебя удержал за руку. — признается Лео.

— О. — повторяет нынешняя Беатриче: — вот как.

— И ты не была… неприятной особой. Возможно, для кого-то. Но Альвизе тебя обожал… да и мне ты тоже нравилась. — говорит Лео.

— Расскажи об этом больше. Какая я была. — просит его нынешняя Беатриче и он прислоняется к деревянному борту, навалившись на него грудью и смотрит вверх, туда, где на темнеющем небе начинают появляться первые звезды.

— Ты удивительная девушка. — говорит он наконец: — когда я в первый раз тебя встретил ты хотела вырезать у меня глаз… и если бы Альвизе тебя не удержал, то скорее всего меня сейчас звали бы Одноглазым Лео…

Глава 2

Глава 2

Тарг встретил их дождём. Мелким, противным, тем самым осенним дождём, который не льёт, а висит в воздухе серой взвесью, пропитывая одежду насквозь за считанные минуты. Лео стоял на пирсе, подставив лицо каплям, и улыбался как идиот.

Дом. Он наконец в том месте, которое стало ему родным. Тарг, Город-Перекресток, гниющая язва на теле побережья, переполненный жуликами, контрабандистами, разбойниками и шлюхами, аристократами, наемниками и моряками и прочей человеческой шелухой.

Запах порта — гниющие водоросли, смола, рыба, дым из таверн — казался ему сейчас лучшим ароматом в мире. После раскалённого воздуха Пустошей, после бесконечной синевы моря, после недели на качающейся палубе «Святой Агаты» — этот запах означал что он наконец дома. Знакомые улицы, знакомые правила, знакомые тени. И твердая земля под ногами вместо качающейся и скользкой палубы.

— Ты чего застыл? — голос Беатриче вырвал его из задумчивости. Она стояла рядом, накинув капюшон плаща, и смотрела на него, слегка приподняв верхнюю губу: — мокнуть нравится? Шевели копытами, Штилл.

Лео хмыкнул. За неделю плавания она изменилась. Видимо к ней стали возвращаться воспоминания, целители говорили, что такое возможно. Появились знакомые интонации, знакомые жесты. Манера чуть наклонять голову, когда она была чем-то недовольна. Привычка нехорошо прищуриваться, глядя на собеседника, будто примериваясь куда ему ножик всадить.

Он помогал ей, рассказывал ей о прежней Беатриче каждый вечер. О том, как она дралась, как разговаривала, как смеялась. О случае с работорговцами в Нижнем городе, когда она одна разобралась с четверкой телохранителей Толстого Свена, старый Змей Чинатра потом ее по всему городу искал и успокоился только когда ему объяснили, что Свен первым начал. О монастырском деле, о ее брате Лоренцо Костоломе и о том, что ее прозвали «Ослепительной» Беатриче за ее манеру глаза павшим вырезать. О том, что до сих пор не знает, что она с этими глазами делает. О её привычке смотреть людям прямо в глаза, не отводя взгляда, пока они не отворачивались первыми.

И она понемногу — вспоминала. Или… делала вид что вспоминала? Буквально на второй день плаванья она изменилась. Начала двигаться как прежде, легко, без шума, привыкла к новым ножам, снова стала видеть в кромешной темноте, одним словом — снова начала вести себя как та самая Беатриче Гримани, про которую в узких переулках Тарга ходили нехорошие истории.

Лео радовался, что она становится прежней, переживал что пришлось оставить тело Альвизе, однако отличить его тело от других не было абсолютно никакой возможности, некоторые и вовсе опознать никак нельзя. Он попробовал поискать, прошелся по Чаше, но куда там… объединение в тварей по кусочкам обезображивает людей, а после битвы, после огненных заклинаний Преподобной Матери и жаркого солнца — там порой не отличить, где одно тело заканчивается, а другое начинается. Да и сил у него почти не осталось, а уносить ноги нужно было как можно быстрей.

— Чего хмыкаешь? — ворчит девушка, вскидывая дорожный мешок на плечо: — отвратительное дельце вышло. Чертов Альвизе, уговорил меня с тобой связаться. Все, я пойду напьюсь и морду кому-нибудь набью.