Виталий Хонихоев – Башни Латераны 4 (страница 4)

И да, в его положении служанка ему бы очень пригодилась, служанка или рабыня. У него не так много денег, все что он зарабатывает он тут же спускает на дорогие алхимические ингредиенты для Алисии, для ее воскрешения. В таком положении иметь помощницу в быту — очень полезно. Но это только в том случае, если помощница — нормальная. Тави же к такой категории не относилась и спокойно могла стать в самом опасном месте во время заварушки в таверне, втайне мечтая, чтобы ее ножом пырнули в живот.

Она со мной ненадолго, подумал Лео, год она еще как-то протянула, но больше… особенно если сейчас уехать придется. Рано или поздно она найдет свою смерть, дороги небезопасны. Достаточно вспомнить как она себя вела во время нападения «Тигров» — ничего не делала. С другой стороны, может это ее тогда и спасло, начала бы она кричать или пытаться отбиться — вполне вероятно, что не выжила бы. С другой стороны, с тех пор она поняла, что просто стоять во время опасных моментов недостаточно, теперь она идет навстречу опасности, встала между двумя пьяными матросами во время поножовщины. И несмотря ни на что — не получила ни царапинки. Поистине, Триада любит иронизировать над своими детьми. Хочешь смерти? А вот хрен тебе, Таврида, страдай…

В дверь тихо постучали. Два коротких, пауза, один — так стучали свои. Лео автоматически дотронулся до ножа и открыл.

На пороге стояла Беатриче. Плащ мокрый, капюшон откинут, волосы прилипли к вискам.

— Замёрзнешь, — сказал Лео, прежде чем успел спросить «что случилось». Снял с крючка сухой плащ, накинул ей на плечи. Она чуть дрогнула — словно вспомнила, что должна дрожать.

— Лоренцо, сука, странный стал, — сказала она, проходя внутрь, как у себя дома. — Смотрит так, будто видел меня первый раз. Избегает. Уходит в кухню, когда захожу в комнату. Спроси — говорит, устал. Я не люблю, когда от меня бегают.

Нокс, до этого дремавший, поднял голову. Его шерсть встала дыбом. Он не зашипел — звук был ниже, глухой, как скрежет камня о камень. Кот сложил уши и пристально уставился на Беатриче.

— Нокс, — сказал Лео. — Тихо. Свои. Ты что, Беатриче не узнаешь?

Кот не отвёл взгляд, он смотрел прямо на девушку.

— Он всегда на меня шипел. — говорит она: — впрочем я его тоже не очень-то люблю. Мне собаки нравятся. Так что, Штилл, приютишь одинокую и усталую девушку или выгонишь меня на улицу, чтобы я мерзла в подворотне?

— У тебя пятьдесят золотых в кармане. Снять комнату с кроватью и завтраком в хорошем месте две серебряных стоит. Если ты, конечно, не во дворце собралась остановиться. Ну так и у меня тут не дворец. — говорит Лео: — у нас тут тесно.

Беатриче прошла к столу, уселась на край, посмотрела на Тави. Та подняла взгляд, встретилась с ней глазами на секунду, опустила.

— Твоя нежить все такая же, — констатировала Беатриче: — теперь я поняла. Она же на самом деле нежить, да? Не просто девушка без своего мнения и характера, а нежить. Ты — разграбил могилу и поднял себе мертвечиху чтобы трахать ее. Вот почему у тебя все время занято и вот почему у тебя девушки нет.

— Ты дура. — говорит Лео: — Тави — живая. Она, конечно, постоянно хочет помереть, но пока живая. Когда она помрет я ее поднимать точно не буду, она и при жизни от жизни уставшая. Если я ее подниму она меня съест, пожалуй.

— Да? — она перевела взгляд на него: — а мне показалось что ты из таких, Штилл. Из тех, что могли бы мертвецов трахать. А чего? Послушные твоей воле, ничего не просят, не надо ухаживать, взял за волосы и вперед. — она достала свой нож и ловко провернув его между пальцами — начала чистить ногти на левой руке кончиком острия. Лео промолчал, хотя ему хотелось сказать. Много чего хотелось сказать.

— Да расслабься ты, я пошутила. — поднимает она глаза от своих ногтей: — просто для меня то, что ты оказывается некромант — как обухом по голове. Нет, это все как обухом по голове, я на несколько дней даже память потеряла, но это… — она покачала головой: — некромант… так вот как ты в тот раз в монастыре всех «Тигров» убил, а я-то гадала. Ты же не такой быстрый как я, думала я… если бы Альвизе знал…

— Я собираюсь и уезжаю из города. — говорит Лео: — не переживай, на тебе это не отразится. Инквизиция вряд ли тебя искать будет, ты ни о чем и не знала.

— Рыцарь-некромант. Как романтично. — кривая усмешка скользит по лицу Беатриче и нож мелькает в воздухе серебряной рыбкой. С глухим стуком вонзается в деревянную балку над головой у Лео и он слышит, как трепещет лезвие, все еще вибрируя от силы удара.

— Ты в самом деле думаешь, что мне нужна защита, идальго Штилл? — она подается вперед и оказывается совсем близко.

— … ты ведешь себя странно. — говорит он, вдыхая сладкий аромат ее волос. Она поворачивает голову к сидящей на своей кровати Тави.

— Эй, нежить, — окликает она ее и бросает в ее сторону небольшой предмет: — это ключ от номера напротив. Я выкупила его на недельку. Там есть кровать, теплое одеяло и все прочее. Исчезни, у меня разговор с твоим хозяином. Кажется я вспомнила что-то важное…

Глава 3

Он лежал и смотрел в потолок. На душе было гадко. Все это время он обманывал себя сам, никто в этом не виноват. Но от этого легче не стало. Никак.

Он сел в кровати, подтянул к себе ноги, повернулся. Беатриче спала. Он повернул голову, посмотрел на кожаную перевязь с метательными ножами, что она повесила на спинку стула. Ножи были такими же как прежде — она избавилась от тех, что купил он и достала такие же, как и носила прежде. И эта деталь, наверное, должна была его радовать, но… не радует.

Беатриче вела себя по-другому. Потеря памяти? Да, это многое объясняет. Но не все.

— Ты чего вскочил? — девушка в его кровати зевает и потягивается, переворачивается на другой бок и открывает один глаз, изучая его: — спи, рано еще.

— Знаешь, если бы ты так не старалась быть похожей — я бы ничего и не заподозрил. — сказал он: — кто ты такая?

— Чего? — она поднимает голову и сдувает с лица спутанные волосы: — ты о чем, Штилл?

— Кто ты такая? — повторяет он: — то что ты не Беатриче Гримани я уже понял. И я знаю где сейчас настоящая Беатриче. Наверняка осталась в Стеклянной Пустоши вместе с Альвизе. Получается, что выжил только я. — он качает головой: — сперва я хотел прирезать тебя во сне, но потом мне все же стало любопытно. Кто ты такая и чего тебе от меня нужно? Ты — из Древних? То, что призвал старик Северин и вселил в тело Гримани?

— О чем ты говоришь⁈ — девушка садится на кровати и трет лицо ладонями: — с ума сошел, придурок? Я — это я, а ты — идиот. Сам же знаешь, что у меня была потеря памяти, а теперь она понемногу возвращается и…

— К черту память. — тихо говорит Лео: — к черту память. Твое тело. Тебя продали на Верхнем рынке, у тебя была татуировка, синий цветок лилии, едва заметный, вот тут, под мышкой.

— Знаешь, я не собираюсь сидеть тут и оправдываться. — выпрямляет спину девушка: — ты понапридумывал себе черте-что… мало ли как магия на человека влияет! Этот цветок мог и выцвести под магией Северина. Или еще что. И… потом, когда ты меня разглядеть успел под мышками? Вчера вечером? Ну так вчера тут темно было, экономишь на свечах… давай сейчас посмотрим… — она задирает левую руку и пытается заглянуть себе под мышку: — не вижу. Посмотри ты.

— Погоди. — он чуть привстает и наклоняется вперед. На бледной коже, чуть ниже подмышечной впадины виднеется небольшой синий цветок. Татуировка лилии. Он смотрит на нее, смотрит долго.

— Ну так что там? Есть, нет? — наконец подает голос девушка: — я сама не вижу. Но такие вот мелкие значки, они же в сумерках не видны толком и…

— Есть. — отвечает он, выпрямляясь: — извини я в самом деле чего-то перенервничал, на тебя набросился с обвинениями. Ты же просто память потеряла… а татуировку я и правда не заметил вчера.

— Серьезно? Там есть татуировка? Я сама не вижу. Ну да ладно, есть и есть. — девушка опускает руку: — но что с тобой такое творится, Лео? Ты как будто сам не свой.

— Устал, наверное, — отмахивается он: — ты уж извини дурака. Давай собираться, что ли? День будет долгий.

Он откинул одеяло и сел на край кровати, спиной к ней. Потянулся за рубахой, что висела на спинке стула. Ткань была холодной, чуть влажной от ночной сырости. Он натянул её через голову, расправил на плечах.

За спиной зашуршало. Она тоже встала. Скрипнули доски пола под босыми ногами — два шага к окну, потом обратно к стулу, где лежала её одежда.

Лео взял штаны с пола. Встряхнул, проверяя карманы — привычка. Натянул, затянул шнурок на поясе. Нащупал ногой сапог, подтянул к себе.

Она одевалась молча. Он слышал шелест ткани — рубаха. Потом возню с завязками — штаны. Тихий щелчок пряжки — пояс. Всё правильно, всё в нужном порядке. Так одевалась настоящая Беатриче.

Лео натянул левый сапог. Притопнул. Потянулся за правым.

Краем глаза он видел, как она стоит у окна, спиной к нему. Утренний свет падал на её волосы — спутанные после ночи, золотистые на кончиках. Она подняла руки, собрала их в хвост, перехватила кожаным шнурком. Движение было плавным, отработанным. Так завязывают волосы люди, которые делали это тысячу раз.

Он натянул правый сапог. Притопнул. Встал. Потянулся к столу за ножом.

Она повернулась в тот же момент. Их взгляды встретились — на секунду, не дольше. Она чуть улыбнулась, уголком рта. Он кивнул.