Виталий Гладкий – Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] (страница 54)
Конечно, они были примитивны, но гораздо проще, чем «маду нетчер». А талантливый Саисе знал язык шерданов.
Когда писец-резчик закончил работу, у него едва не помутился разум. То, что он узнал, было невероятным! Саисе робко поднял глаза вверх и увидел жесткий взгляд правителя Та-Кемет. Увидел – и все понял: до поры до времени никто не должен знать то, что изложено в «Скрижали».
Аккуратно сложив ценные резцы в коробочку, он смахнул драгоценную пыль с фартука, встал и покорно склонил голову.
– Да, так должно быть… – негромко и печально молвил Тот-Джехути. – Прости меня, Саисе. Я позабочусь, чтобы память о тебе пережила века.
Он хлопнул в ладоши, и в мастерскую Саисе вошли два рослых мужа, помощники главного жреца «Дома жизни» Джед-Пта-Хор-иуф-анха, который надзирал над лекарями, занимавшимися бальзамированием усопших. Они пали ниц перед правителем и услышали:
– Этот человек уже на пороге Залов Аменти! Возьмите его и похороните со всеми почестями, подобающими самым выдающимся личностям Та-Кемет. Гробница уже готова, место упокоения пусть подберет лично Джед-Пта-Хор-иуф-анх. Об остальном я распоряжусь позже.
Саисе, едва не теряя сознания, – нет, не от страха, а от тех немыслимых познаний, которые теснились в его бритой голове, – низко поклонился Тоту и вышел из мастерской в сопровождении помощников главного жреца «Дома жизни». Он знал, что ему даже не дадут попрощаться с семьей. И это для него было больнее всего.
Жители Та-Кемет считали семью великой ценностью. Они привыкли жить в окружении родственников и очень страдали, если им приходилось уезжать; они считали жизнь на чужбине ссылкой. Солдаты, мужественно переносившие тяготы военного быта и отважные в бою, плакали от тоски по родине.
Резчик очень любил свою жену, которая была моложе его на десять лет. Он всегда внимательно прислушивался к ее мнению и пожеланиям.
Мудрый Птахотеп, главный жрец храма Птаха, как-то сказал Саисе, когда мастер выполнил один его заказ: «Люби свою жену в своем доме справедливо и должным образом. Наполняй ее желудок и закрывай ей спину; давай масло для умащений – лекарство для ее членов. Заставляй сердце жены радоваться все то время, пока ты живешь; она выгодное поле для тебя. Не ссорься с ней. Пусть она избежит насилия. Сделай так, чтобы она процветала в твоем доме. Но если ты станешь врагом ей, она поглотит тебя, как бездна».
И Саисе всегда следовал наставлениям мудреца. Его дом был полной чашей, семья множилась, жена его любила, и он мечтал дожить до преклонных лет в умиротворении и радости. Не сложилось… И горше всего то, что он не сможет увидеться с женой перед уходом в Залы Аменти.
Это несправедливо! – бунтовало сердце Саисе.
Но приказ живого бога был непререкаем, и разум мастера был холоден, как лед, который делала жена, ставя во время захода солнца воду в неглубоких глиняных мисках на солому за пределами жилища. Вода быстро испарялась, ночью становилось значительно прохладней, и в мисках образовывалась толстая ледяная корка.
Эта бытовая подробность почему-то въедливо преследовала Саисе до самого стола, где его раздели догола и уложили на спину, и где лекарь в маске Анубиса-Хентиаменти торжественно принял из рук самого Джед-Пта-Хор-иуф-анха острый ритуальный нож…
Немного постояв, наслаждаясь превосходной погодой, – жара спала, и подул прохладный ветер от Приносящей Ил – Тот-Джехути неожиданно направил свои стопы в школу, пристроенную к «Дому жизни». Это была его идея – дать достойное образование подрастающему поколению, без которого немыслимо развитие государства. И замысел правителя Та-Кемет не замедлил дать превосходные плоды. Из школы вышли многие достойные люди.
Возможность получить образование имели только дети свободных людей. Дети придворных проходили разные науки в основном на дому, хотя бывали и исключения. Жрецы-преподаватели придавали большое значение природным способностям человека, поэтому поступить в школу и учиться в ней могли не только дети богатых, но и дети бедняков – все зависело от таланта. Если жрецы видели в ребенке большие задатки, то его брали на государственное или храмовое содержание.
Многие выходцы из бедных, незнатных семей сделали блестящую карьеру. Чего стоит один лишь военачальник Аменемиби, сын простого пахаря…
В школе изучали арифметику, письмо, чтение, землеустроение. Ценными знаниями и навыками считались навыки писца, хорошее знание земледелия, рыночных цен на сельскохозяйственную продукцию. Воинскому делу школяров обучали в конюшнях правителя Та-Кемет, где опытные ветераны обучали мальчиков верховой езде, владению оружием, навыкам командования и тактическим приемам ведения боя.
Мальчики посещали школу десять-двенадцать лет. После храмовой школы их обычно ждала карьера писца, жреца или чиновника, после конюшни – воинская служба. Девочки учились дома.
Жители Та-Кемет высоко ценили государственную службу, справедливо полагая, что там можно хорошо зарабатывать и сохранять здоровье. В высшей степени престижной считалась работа писца. Она не была тяжелой физически и хорошо оплачивалась.
Тот-Джехути долго наблюдал из-за шторы детские вдохновенные мордашки. Их никто не заставлял учиться из-под палки, учеба была им в радость. Мало кто из них думал о предстоящей карьере; они просто гордились тем, что имеют возможность посещать школу.
Когда-то и он точно так же сидел за крохотным мраморным столиком в школе при храме светозарной богини Атт, Матери Богов, внимая словам убеленных сединами жрецов. Правда, за живость своего характера ему нередко приходилось знакомиться с розгами, но вернись то время, Тот-Джехути с огромным удовольствием получал бы свою порцию наказаний хоть каждый день.
Как давно это было… О, боги, как давно!
Правитель Та-Кемет покинул школу в гнетущем состоянии. Ему предстояло нелегкое прощание с Посвященными. Жрецы, похоже, знали, что эта встреча с богоравным Тотом-Джехути – последняя, и встретили его в гробовом молчании с низко опущенными головами. Лишь младшие из Посвященных, которые стояли в заднем ряду, не сдерживали слез. Но плакали они тихо.
Устало откинувшись на спинку кресла-трона, Тот-Джехути начал свою последнюю речь:
– Я, Тот, Атталант, господин таинств, хранитель летописей, могущественный владыка, маг, живущий из поколения в поколение, в преддверии ухода в Залы Аменти, дабы указать путь для тех, кто придет после, передаю вам летописи могущественной мудрости Великого Атталанта.
– Сотню раз по десять сходил я темным путем, и столько же раз – восходил из тьмы в свет, и мощь моя, и силы были обновлены.
– Теперь я сойду лишь раз, и мужи Та-Кемет больше меня не увидят.
– Не предайте моих тайн мужам Севера, и мужам Юга, а если ослушаетесь – падет на вас мое проклятье!
– Велики были мои люди в давние времена, велики непостижимо для малых людей, что окружают меня сегодня.
– Мудры были мы мудростью Детей Света, что обитали среди нас.
– Сильны были мы силой, что стяжали у Вечного огня.
– И величайшим среди нас, детей человеческих, был мой отец, Тотмес, хранитель великого Храма богини Атт, который был звеном между Детьми Света, что обитали внутри Храма, и расами людей, населяющих десять островов.
– Избран я был из сынов человеческих, и обучал меня Обитатель, чтобы исполнились его предназначения, не рожденные еще в утробе времени.
– Долгие годы обитал я в Храме, познавая все больше и больше мудрость, до той поры, пока и я также приблизился к Свету, исходящему из Великого огня.
– Обучил он меня пути к Залам Аменти, подземному миру, где великий правитель восседает на троне могущества.
– Низко склонился я в почтении перед Владыками Жизни и Владыками Смерти, получив в подарок Ключ Жизни.
– Свободен я был от Залов Аменти, не привязан смертью к кругу жизни…
От речей у Тота пересохло в горле. Он сделал нетерпеливое движение, и самый юный из Посвященных поторопился подать ему золотой кубок с охлажденным бодрящим напитком.
Отхлебнув несколько глотков и почувствовав облегчение, Тот-Джехути продолжил:
– Испив до дна из чаши мудрости, заглянул я в сердца людей и нашел там таинства более величественные, и возрадовался.
– Ибо лишь в поиске Истины успокаивается Душа моя, и пламя внутри утоляется.
– Но постепенно из Атталанты ушли волны сознания, что были едины со мной.
– Ушли лишь для того, чтоб на их место пришло отродье низшей звезды.
– Вниз, во тьму, обратились мысли атталантов, до той поры, пока наконец не восстал из своей Агванти разгневанный Обитатель и не произнес Слово, призывая Силу.
– Глубоко в сердце Земли сыны Аменти услыхали Слово и произвели перемену в цветке Огня, что горит вечно.
– И пролились над миром великие воды, затопляя и наводняя, меняя равновесие Земли, до тех пор, пока один лишь Храм Света остался невредимым на великой горе Ундал, что все еще возвышалась над водами.
– Немногие остались там в живых…
Тут тихий голос правителя Та-Кемет окреп, зазвучал как прежде:
– И призвал меня старый Мастер и сказал:
– И тогда собрал я своих людей и вошел в великий корабль Мастера.