Виталий Елагин – В поисках Сердца Мира (страница 3)

Стоило на закате оставить за кормой мыс Спартель с его красивым маяком, как Атлантический океан встретил нас таким усилением, что перепуганно беру сразу две полки рифов, благо, уже оторвался немного от берега, так как галс на котором я работал с парусом, был как раз в его сторону… Успел.

Ветер начнёт то подтихать, то усиливаться, менять направление. Постоянно кручу поворот через фордевинд25. Кажется, что это не закончится никогда, и отойти от руля не получится. Часа через три ветер стабилизируется, и ещё через час я настрою Дочь Ветра на самостоятельный ход. И вот, сижу, пишу, – и посматриваю за обстановкой, а яхточка идёт по курсу со скоростью 5-6 узлов. Огромную ярко-багровую восходящую луну я рассматриваю как добрый знак и испытываю тихую радость, что нам удалось без приключений выйти в Океан. Из неприятностей – перегорел кормовой огонь26. Ох, как мне не везёт на огни в этой навигации27! Что удивительно: в радиусе видимости почти не встречаются суда, – пару расхождений всего, и без изменения курса, но на АИСе28 их полно.

________

И вот теперь-то, я, наконец, освобожусь от бега земных забот, сдую десятилетнюю пыль со своей перьевой ручки и вернусь к другой своей мечте – писательству. В процессе путешествия я буду рассказывать вам Истории. Истории не только про себя, красивого. Ведь мир един, и все мы братья или сестры, – здесь кому как удобней. Человек и человечество в целом предопределены гораздо в большей степени, чем мы себе воображаем, но для нас естественно думать и принимать решения, исходя из своей индивидуальности. Каждый из нас действует под прессом тех обстоятельств, в которых находится, и каждый уверен, что он поступает правильно и справедливо. Поэтому никакие поступки, ни тем более сами люди, или даже целые нации, – не могут быть подвергнуты осуждению. По крайней мере, это глупо и вредно для нашего развития.

Но дуализм заключается в том, что нам дарована Свободная воля, поэтому мы очень часто «выходим на перекрёстки», порою недостаточно осознанно, и принимаем решения, определяющие нашу дальнейшую судьбу, не догадываясь об этом. И лучшее, что мы можем сделать, отдавая дань нашим предкам, друзьям и врагам – это учесть их жизненные уроки и опыт для формирования своей собственной благополучной судьбы.

Так что давайте из этого единства, следуя главной заповеди: «Не суди, да не судим будешь!» – начнём наш путь по страницам этой книги в поисках Сердца мира!

Глава 2. Свободен лишь только ветер над головой твоей (с)

Мне вчера дали свободу.

Что я с ней делать буду?..

Владимир Высоцкий

Уже не молод, и с половины двенадцати вчерашней ночи начал лежать по 10 минут, контролируя ситуацию. Суда встречались, но со всеми расходились чисто, без изменения курса, и аларм29 АИС не срабатывал: чем дальше от берега, тем реже пароходы. Устойчивость на курсе была на троечку, к четырём утра ветер подстих, но я нашёл силы только на то, чтобы будильник поставить через двадцать минут. Встал в восемь. Позавтракал помидорами с яичницей, поставил полный грот и стаксель. Ветер совсем скис. Но было и не до скорости: надо спрятать мотор внутрь яхты, – он теперь мне долго не понадобится, поставить кринолин на место, поменять штертик на руле, убраться, привести всё в порядок.

К полудню потянул лёгкий встречный ветер, который вскоре развернулся на попутный, но я вспомнил про кормовой огонь, поэтому не занимался ни точностью курса, ни постановкой геннакера30. Несколько часов ушло на, казалось, простую работу по его замене. За сутки преодолел почти сто миль, но по УКВ31 все ещё слышно трафик Гибралтара. Эти переговоры и лёгкий норд-ост напоминают родное Чёрное море, и кажется, как стемнеет, я увижу Утришский маяк.

Ближе к вечеру я наконец поставил геннакер. Он взмыл над палубой – белый, с красными шкаторинами32, но тут же обвис как грудь повидавшей жизнь женщины под тяжестью снастей. Но стоило ветру немного окрепнуть, как "Дочь Ветра" ожила: накренилась, зашипела волнами по борту и рванула вперед, набирая скорость. Солнце склонилось за горизонт и в светлых сумерках под яркой луной пришел туман. Он окутал нас внезапно – не плотной пеленой, а клочьями фантастического дыма. Влажные пряди скользили по парусам, цеплялись за антенны, превращая привычный мир в таинственное королевство теней. "Вот оно", – подумал я, чувствуя, как учащается пульс. Кажется, мы и вправду пересекли какую-то невидимую границу и попали в неизведанный доселе мир.

Ветер усилился, и посреди ночи убрал геннакер, так как яхта стала приводиться и идёт уже на грани. К тому же, появилась волна – устойчивости на курсе нет. Хотя если б рулить, может, и до сих пор под геннакером можно было б идти?! Поставил стаксель33, рысканье34 более 30 градусов, но, в целом, идём, куда надо, и скорость почти такая же.

На следующей день почувствовал себя разбитым. Ничего не хочу делать. В основном, лежу, сижу, немного читаю и слушаю Заратустру. Апатия на каком-то подсознательном уровне. Ещё и у любимой упало давление. В таком состоянии не понимаешь, что ты тут делаешь? Хорошо, что мне повезло с яхтой – никаких лишних движений – она сама идёт и не отвлекает от переживаний и философствований.

_______

А ведь в этот исторический день в Орле раскололся дуб, посаженный в честь отмены крепостного права. Символ свободы нашего народа, переживший революции и воины – ровно через 30 лет, после того как у нас в очередной раз расстреляли свободу, на этот раз, – демократическими танками.

Мне тогда было двенадцать. Я смотрел телевизор вслед за отцом, но мало что понимал. И всё же я поверил речам Бориса Николаевича о необходимости защиты свободы России с помощью выстрелов по Белому Дому. В те годы я начал увлекаться современными книжными изданиями, которые «раскрывали» всю «правду» об ужасном Советском союзе, и конечно же заслушивался творчеством Игоря Владимировича и его группы «Спасательный круг». Мой отец как советский гражданин бывал в Таллине на парусной части Олимпиады, но во Францию попал уже как российский, и я в свои 19ть лет перегонял первую в своей карьере лодку из Геленджика в Тулон.

Сегодня оформить заграничное плавание можно лишь в Анапе или в Сочи, но в далёком 2000м году мы закрывали границу на центральном пирсе Геленджика, без какого-либо таможенного причала – комиссия сама к нам приехала. Саня, член нашего экипажа, влюблённый страстно, как и положено в 20ть лет, с уже с отштампованным паспортом целуется со своей девушкой, которая стоит на причале, рискуя уронить её в воду, а пограничник с автоматом в руках заикаясь говорит, что «н-не положено». Десять лет тому назад он б уже затвор передёрнул. Но вот влажные прощания позади и попутный норд-ост подхватывает нас в направлении на Стамбул. Яхта приятно скользит под парусом в неизведанные моря, и ты на границе воды и космоса наблюдаешь, как крупная птица раз за разом пытается сесть на краспицу35, загораживая вид на созвездие Цефея. В Афинах Саня ищет для любимой норковую шубу – символ достатка и успеха тех лет, город Бонифачо на острове Корсика влюбляет в себя навсегда старинными улочками и бесконечными причалами, на которых стоит множество разных парусных лодок, и для полного ощущения свободы ты получаешь зарплату в новых бумажках только что появившийся единой европейской валюты и не ощущаешь никаких границ между странами.

Это был славный период. Мы дети 80-х искренне верили, что Россия пережила постреволюционный кризис малой кровью, и теперь нас ждёт светлое будущее. Мы с доверием относились к государственной пропаганде, тем более, что тогда она была в унисон западной. Но так ли много времени пройдёт, когда мы изменим своим собственным взглядам? Мог ли предположить Тальков-старший, что его сын станет активным членом Коммунистической партии? Что многие разочаруются в западных ценностях и обнаружат, что любая власть обманывает нас, и от интервентов точно не стоит ждать добра?

Боль за Родину остаётся в твоём сердце и не лечится сериалом «Бригада». Чем чаще ты задаёшься вопросом: «Что же произошло на самом деле?», и изучаешь События прошлого, тем яснее понимаешь, что развал СССР – это в первую очередь внутриполитическая борьба за власть между Ельциным и Горбачёвым, а судьба народа мало кого волновала. Власть всегда исходит из собственных интересов, и если ей и приходится делиться благами, то лишь под давлением обстоятельств и страхом бунта. Даже в первых формах народовластия элита считала себя особенной, наделённой правом повелевать. Это было настолько естественно, что такие философы как Аристотель, считали, что свобода чужда варварам и рабам. И вот эта идея избранности одного народа перед другими – это ж не только тема исключительно израильской Торы или пропаганды Гитлера – эти идеи до сих пор в ходу, ибо что демократия древнего Рима, что современная западная требует для своего питания и развития эксплуатацию периферии. Эти идеи живут в каждом из нас: в стремлении жить за чужой счёт, прикрывая своё потребительство красивыми словами о продвинутом блокчейне, бесконечной ресурсами Вселенной или верой в «самый правильный» и «самый демократический» строй на земле, место рая, куда можно переехать и жить в достатке, потому что там «правильные» люди. Мы все носим в себе эту скрытую иллюзию избранности и вечно сравниваем себя с другими.