Виталий Егоров – Проклятие Огненной Лошади (страница 28)
27
С утра Мила сходила на телефонную станцию и позвонила в Сочи. Трубку подняла Клеопатра, которая сонным голосом осведомилась:
– Алло, кто это?
– Тетя Клеопатра, это я.
– Милочка, это ты?! – удивленно воскликнула она. – А что на ночь глядя?.. Ах да, у вас утро.
– Тетя Клеопатра, я хочу уехать отсюда, – всхлипнула она. – Не могу я здесь жить, все у меня наперекосяк…
– Я же говорила. Поменять тебе надо обстановку, найти новых друзей, знакомых… Короче, приезжай ко мне. Пока поживешь у меня, а там обменяем твои две квартиры здесь на хорошее жилье, жениха найдем, я сведу тебя в церковь. Приезжай, Милочка, моя красотуля, даже не думай!
– Хорошо, тетя Клеопатра, буду готовиться.
– Давай, Милочка, жду.
Через две недели после ареста Эдуарда от него из тюрьмы нарочным пришла записка:
Она прочитала письмо дважды, а затем сходила в комнату за деньгами, чтобы передать их посыльному, который ждал ответа в коридоре. Протягивая ему деньги, она проговорила:
– Найдите возможность доставить ему все, что у меня осталось. А письменного ответа не будет.
Лежа на диване, она со слезами на глазах думала об Эдуарде и их когда-то счастливой жизни:
«Кто кого больше предал? Ты, убив человека и разрушив все наше семейное счастье, или я, навсегда порвав с тобой? Мужчина должен бороться за любимую, а не бросать ее на произвол судьбы. Мне будет трудно без тебя, но я все эти невзгоды переживу и стану сильнее!»
Навязчивая мысль уехать отсюда навсегда не покидали ее ни на минуту, она стала потихоньку собирать в картонные коробки необходимые вещи, искала людей, готовых снять на первое время ее квартиру, предупредила заведующую детским садом о скором отъезде.
Однажды, когда она уже вознамерилась подать заявление об увольнении, ее вызвал декан факультета. Наталья Аркадьевна, женщина пятидесяти лет, была строгим, но справедливым руководителем. Все ее побаивались, хотя она незаслуженно никого не обижала, а к Миле относилась довольно благосклонно. Увидев девушку на пороге двери, она поманила ее рукой:
– Проходите, Людмила Алексеевна, проходите, хочу вас обрадовать. Поедете в Париж!
– Ой, а зачем, Наталья Аркадьевна? – удивленно спросила она.
– В порядке культурно-образовательного обмена нам выделили одно место, чтобы на три недели посетить Францию. Должна была поехать Софья Евгеньевна, но вы же знаете, что у нее мать при смерти. Так что собирайтесь, а то будет неудобно, если мы провалим этот проект.
– Там же нужны деньги, – развела она руками. – А я немного поиздержалась.
– Ничего страшного, – успокоила ее декан, – будете жить под Версалем у частного лица, проживание и трехразовое питание уже оплачены, бесплатный проезд туда и обратно, командировочные. Так что даже не думайте, вам надо попрактиковаться с прямыми носителями языка.
– Наталья Аркадьевна, но я же собираюсь увольняться. Может быть, отправите другого, кто останется здесь работать?
– Ничего, ничего, приедете и уволитесь. Всего-то на двадцать один день. Посмотрите на людей, себя покажете, благо есть что показать. С языком у вас дела обстоят отлично, думаю, что вы достойно представите наш университет.
– Постараюсь, Наталья Аркадьевна.
– Только смотрите, будьте начеку, – с шутливой улыбкой пригрозила она пальцем. – Французские мужчины очень охочи до красивых девушек, как бы не охомутали.
– Не охомутают, Наталья Аркадьевна, – с улыбкой мотнула она головой. – Пойду собираться.
Вечером Мила позвонила однокласснице-старосте:
– Марина, выручай.
– Что случилось?
– Кроме тебя, у меня никого нет, поэтому прошу об одном одолжении. Меня отправляют во Францию на три недели. На это время надо присмотреть за дочкой. Она ходит в круглосуточный детсад, ее надо забирать только в субботу и воскресенье. Согласна?
– Ой, как здорово! – воскликнула Марина. – Увидеть Париж и умереть! Конечно, Мила, езжай, а за дочкой мы с мамой присмотрим.
В аэропорту Шарля де Голля Милу встретил представитель Парижского университета иностранных языков, и через час она прибыла в пункт назначения – одноэтажный небольшой особняк в живописнейшем, утопающем в зелени районе недалеко от Версаля. Хозяйка владения, пожилая женщина, немного напоминающая тетю Клеопатру, встретила ее с милой улыбкой и поинтересовалась:
– Мадемуазель не устала в дороге?
– Спасибо, мадам, все прекрасно, – ответила она доброжелательной хозяйке. – Я нисколько не устала и приятно впечатлена от своего путешествия.
– Вы когда-нибудь были во Франции?
– Нет, мадам, это мое первое посещение.
– А вы хорошо говорите по-французски.
– Спасибо, мадам.
– Мадемуазель, следуйте за мной, я покажу вашу комнату. Располагайтесь, отдохните, к ужину я вас позову.
Комната оказалась довольно просторной с двумя окнами, выходящими на пруд, где мирно плавали утки. Очевидно, хозяйка принимала жильцов, за что от государства получала небольшое жалованье. Мила это поняла по памятке для гостя, которая висела на стене. Изучив наставление, Мила сходила в ванную, чтобы принять душ, а когда вернулась обратно, хозяйка встретила ее возле двери.
– Мадемуазель, идемте ужинать, – пригласила она ее с той же доброй улыбкой на лице.
Ужинали вдвоем.
На столе были нарезаны багеты с сыром, с пылу с жару дымилась курица с румяной корочкой, фруктовый десерт.
За столом разговорились.
Хозяйка рассказала о себе: зовут ее Адели, ей шестьдесят семь лет, муж умер три года назад, у нее имеется сын, живущий отдельно, которому недавно исполнилось сорок лет. Как и догадывалась Мила, она немного подрабатывает, заселяя в одну из комнат студентов или преподавателей Парижского университета, с которым заключила долгосрочный договор.
Распорядок у Милы был расписан как по нотам. Она завтракала у хозяйки, затем на электричке ехала в Париж, где проводила весь день в университете. Обедала в маленьком и уютном кафе по соседству, отчаянно экономя на деньгах. Вечером электричкой возвращалась обратно, где ее ждала хозяйка, готовя каждый раз шикарный ужин из разных блюд. За несколько дней она привязалась к Миле и уже называла ее по имени, вечерами после ужина рассказывая ей различные истории.
– Людмила, ты читала «Трех мушкетеров» Дюма? – спросила она однажды.
– Не только читала, но даже играла в них с одноклассниками, – ответила она. – Я была Миледи.
– Миледи? – рассмеялась женщина. – Жила когда-то большая авантюристка и преступница графиня де ля Мотт. Дюма срисовал с нее образ Миледи. Чем же она тебя привлекла?
– Не знаю… Красотой, наверное.
– Да, да, она была красавица, – покивала головой женщина и с гордостью добавила: – Так вот, Людмила, мой прапрадед был конюхом у кардинала Ришелье. Тоже реальный персонаж из «Трех мушкетеров».
– Как это здорово! – восхищенно заметила Мила. – Тут сосредоточие всех известных исторических и литературных персонажей, о которых мы знали еще со школьной скамьи!
Однажды, когда она обедала в кафе, к ней подошел пожилой мужчина и улыбчиво поинтересовался:
– Мадемуазель, извините меня за беспокойство. Вам нравится здесь?
– Очень! – ответила ему Мила. – Так уютно и блюда очень вкусные.
– Спасибо, я хозяин заведения.
– Очень приятно, месье.
– Если не секрет, вы откуда?
– Из России.
– Я так и знал! – ударил он себя кулаком по груди. – Русские девушки самые красивые в мире!
– Почему же, месье? – удивленно глянула она на старика. – Француженки же являются эталоном красоты во всем мире.
– Не верьте этому, – махнул рукой хозяин заведения. – Это все придумали модельеры и парфюмеры, чтобы хорошо шла торговля. Попробуй француженку поставить под душ и смыть весь этот макияж – страшнее бывают только жабы в болоте.
– Не патриотично вы, однако, месье! – засмеялась Мила.
– Какой здесь патриотизм, мадемуазель?! Это просто мнение мужчины, который знает толк в женщинах. Я старый конь, мне семьдесят три, но до сих пор оглядываюсь, когда мимо проходит красивая девушка. А русская девушка красива естественной красотой, потому-то в России не умеют делать парфюмерию – не нужна она там. Вот я наблюдаю за вами три дня. Когда вы заходите в кафе, все вокруг становится светлее. Мне нравится видеть, как вы сидите и, о чем-то думая, ждете заказа, как вы едите, как расплачиваетесь…