Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 95)

Прослушка телефонных переговоров Михайлова, Гаврилкина и Гришаева, а также перлюстрация почтовых отправлений последнего ничего уголовному розыску не дали, все мероприятия были признаны безрезультатными.

Тогда, в конце июля прошлого года, убийство картежника Труфанова уголовный розыск раскрыл довольно легко. Последний освободился из колонии и взялся за старое – играть в карты на интерес. Ходил по злачным местам и однажды в очередном притоне случайно встретился с другим картежником, которого он когда-то порезал ножом, за что и сел в тюрьму. Между ними разгорелась словесная перепалка, перешедшая в потасовку, и тогда известный всем пахан, присутствующий там же, крикнул:

– Ша, прекратить мордобой, а то мне всю хату разворошите! Берите колоду и играйте на «отруб головы»!

Сказал он это по горячке, с целью успокоения конфликтующих, но те приняли слова авторитета вполне серьезно и стали играть в карты, положив на стол топор, который шутки ради подал им хозяин притона. Труфанов проиграл и, полагая, что оппонент вряд ли исполнит условие игры, но, осознавая, что карточный долг все равно остается за ним и надо либо отыграться, либо чем-то умаслить победившего, склонил голову:

– На, отруби, коль не жалко.

Тот, недолго думая, схватил со стола топор и со всего размаха ударил лезвием по шее Труфанова, у которого голова отделилась от позвонка и повисла на коже, и он, выпустив фонтан крови, упал замертво.

Оторопевший пахан, видя такую картину, только и смог изречь:

– Ну ты, блин, даешь!

Немного придя в себя, он приказал хозяину и присутствующим:

– Братва, меня тут с вами не было, а то за мной административный надзор. Вы тут все подчистите, вымойте полы, а тело спрячьте. Убиенный безродный, никто не хватится его пропажи, мусорам недосуг искать какого-то бродягу, у них более важных дел полно.

Протасов и Власич задержали всех участников события, включая и пахана, которого осудили за недонесение и систематическое нарушение административного надзора к двум годам лишения свободы. А основной виновник, получив свои двенадцать лет, отправился в места не столь отдаленные, где его по иронии судьбы убьют за карточный долг обухом топора.

За этим убийством последовали другие, не менее жуткие преступления. Власич со своими коллегами раскрыли более двадцати убийств и тяжких телесных повреждений со смертельным исходом, но сопутствующая информация в отношении Кухтиной и Сенцовой так и не была получена.

Неуловимая банда, нападавшая на частных извозчиков, действующая почти год, продолжала лютовать. Водитель, который находился в коме, пришел в себя, но ничем не мог помочь уголовному розыску, поскольку потерял память в результате частичного повреждения головного мозга. Банда убила еще двоих водителей, совершила несколько нападений, дело обещало быть скандальным.

Однажды вечером, это было полмесяца назад, когда Протасов и Власич, устало развалившись на стульях, пили чай и изредка перебрасывались словами друг с другом, но большей частью безмолвствовали, погруженные в свои мысли, в кабинет заглянула Скворцова, которая прямо с порога сообщила:

– Ребята, у меня для вас интересная информация.

– О чем? – оживились сыщики.

– О ваших бандитах, которых вы безуспешно ищете почти год.

– Кто такие?! – вскочил на ноги Протасов. – Откуда информация?!

– Сорока на хвосте принесла, – улыбнулась оперативница. – Буквально час назад встретилась со своей агентессой, она и цинканула про этих бандюганов.

– Погоди, погоди, эта не та агентесса, которая в камере побила Михайлову? – недоверчиво поинтересовался Власич. – И какую же информацию она могла раздобыть?

– Она самая, – засмеялась Скворцова. – А информация в цвет, такое выдумать невозможно.

– Ты, получается, не исключила ее из агентурной сети? – поинтересовался опер.

– Нет, не исключила. За это время она помогла в раскрытии двух краж и одного грабежа, я и решила ее оставить и не прогадала – она принесла такую информацию, что вы ошалеете.

– Давай рассказывай, Светлана! – нетерпеливо попросил ее Протасов. – Очень даже будет интересно послушать!

– Итак, слушайте и решайте сами, насколько будет нужна вам эта информация, – начала рассказывать оперативница. – В шесть вечера мне звонит «Сорока» и просит экстренную встречу. Встречаемся, и она рассказывает следующее: ее знакомая еще по зоне Черничко Настя по кличке Чернушка у себя дома принимала сходку преступных авторитетов, среди которых были Хрип, Глухой и Карась. Они вызвали некоего Айсмана, из молодых бандитов, и предъявили претензии, что от него и его людей вот уже в течение полугода в общак не поступает ни копейки. Айсман оправдался тем, что в последнее время им не везет, везде, куда они ни суются – облом, поэтому попросил авторитетов подождать, пока они не набредут на денежное дело, которое когда-то обязательно произойдет. Авторитеты с трудом, но поверили ему и назначили срок в один месяц – за это время Айсман должен внести в воровскую кассу необходимую сумму. Когда молодой бандит покинул воровскую сходку, Карась кричит: «Да эта молодежь водит нас за нос! Они бомбят бомбил, замочили кого-то, а прибедняются!» А Хрип насторожился и спрашивает: «Карась, от кого тебе известно, что они мочат извозчиков?», а тот говорит: «От Верблюда!» Тогда Хрип приказывает: «А ну, быстрее сюда Верблюда!» Скоро Верблюд предстал перед авторитетом и подтвердил слова Карася: «Да, они мочат таксующих водителей. Молодые беспредельщики». Тогда Хрип распоряжается: «Держаться от этих беспредельщиков подальше. Их все равно скоро хлопнут мусора, а заодно загребут и нас». Вот такую информацию принесла моя «Сорока» на хвосте.

Сыщики действительно слушали оперативницу ошалело. Когда последняя закончила рассказ, Протасов, после недолгого раздумья, выронил:

– Почти все известные персонажи. Вот только кто такие Айсман и Верблюд?

– А мы уже их пробили по нашим учетам, – бодро доложила оперативница. – Айсман или Айс – это Айсин Василий Поликарпович, двадцати четырех лет, ранее судимый по малолетке за убийство. Четыре года назад освободился уже со взрослой колонии и собрал вокруг себя молодых парней. Есть информация общего характера, что парни, скорее всего, занимаются противоправными деяниями, но какими именно – нам пока неизвестно. А Верблюд – Лимарев Геннадий Петрович, сорока пяти лет, карманник. За небольшой горб его прозвали Верблюдом.

– Сколько в группировке у этого Айсмана парней? – поинтересовался Власич.

– Мы знаем только двоих— это некто Тишка и Михась, они проходили по информации. Мы установили их данные, это Ермолаев Тихон Александрович, двадцати двух лет и Михайлов Андрей Радомирович, двадцати четырех лет.

– Радомирович?! – расширил глаза сыщик. – Михайлов?!

– Да, – ответила Скворцова и вдруг, снедаемая догадкой, ладонью ударила себя по лбу: – Вот голова садовая! Мы же в прошлом году, получается, разрабатывали отца этого Михайлова?! Как я не догадалась сопоставить эти факты?!

– Что известно о фигурантах? – спросил Протасов.

– Пока ничего неизвестно, не успели провести проверку, поскольку информация свежайшая. Планируем завтра с утра провести оперативные установки по месту их жительства.

– А не их ли дело убийства Кухтиной и Сенцовой? – предположил Власич. – Они беспредельщики, могут пойти на любое преступление.

– Вполне может быть, – проговорил старший группы, Скворцова кивнула в знак согласия.

– Интересная компашка собралась, – покачал головой Власич. – Надо накинуть на них «шубу» (начать разрабатывать с целью документирования преступной деятельности).

Старший группы вынес свое решение, сделав необходимые распоряжения:

– Ребята, начинаем вот что: Толя, ты сходи на базу и разведай обстановку, чем занимается этот Михась, а ты, Света, проведи оперативную установку по месту жительства Тишки. Завтра вечером встречаемся здесь же и определимся, как нам поступить дальше. И правильно – «шубу» на них надо накинуть, и чем быстрее, тем лучше, чтобы они еще не натворили что-то посерьезнее.

С утра Власич был в приемной у Михайлова и, протянув секретарше шоколад «Аленка», шепнул ей на ушко:

– Вам бы на подиуме блистать, а не сидеть в этой скучной приемной. Вы меня еще тогда поразили своей красотой!

– Ну что вы говорите, какая красота, какой подиум? – зарделась девушка, принимая подарок. – Куда я кину Радомира Максимовича?

– А он у себя? – спросил сыщик.

– Нет, он с утра в мэрии договариваться насчет поставок бытовой химии в детские учреждения.

– Машенька, скажи мне по секрету: шеф сильно сердится на меня за то, что я закрыл его в камеру?

– Он-то нет, а вот Владлена Моисеевна готова была вас растерзать, – засмеялась секретарша. – А теперь, вроде бы, успокоилась.

– Ну и слава Богу, – облегченно вздохнул сыщик. – А то я хотел принести ей извинения – лучше поздно, чем никогда.

– А стоит ли? – покачала она своей прелестной головкой. – Все давно уже поросло быльем.

– Неудобно перед ее сыном, – поморщился опер. – Каково ему, когда сажают родную маму.

У девушки в глазах блеснул недобрый огонек, и она с нескрываемой злостью проговорила:

– А его жалеть не надо, поделом ему, бабнику всеядному.

–А что так? – сделал удивленное лицо оперативник. – Вы же с ним в прекрасных отношениях, и я даже, грешным делом, немного приревновал вас к нему.