Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 546)
Это был не предвиденный никем конец операции!
Когда Савву задержали, за ремнем нашли молоток. Оставшись вдвоем на кухне, Скворцов, указывая на молоток, взволнованно, путаясь в мыслях и словах, запричитал:
– Молотком этим он Лешу… И меня тоже хотел… молотком этим, как Лешу. Он маньяк, я же говорил! Он пришел убивать меня!
Обручев посадил Скворцова на стул, понюхал стакан с водкой и спросил:
– Гоша, кто тебя просил говорить, что труп Кашина нашли? Этим ты все испортил!
– Извините, но как-то вырвалось… Вчера же ездили искать, Лешу этого… Я даже сам не понял, как все это высказал. Извините еще раз!
– Ладно, поехали в управление. Теперь тебе на очных ставках придется доказывать его вину. Сам того заслужил!
– Я же предупреждал, – оправдывался Гоша, следуя за оперативником. – Не могу я Савве врать. Не могу, и все!
– Ну и возьми на себя все его убийства! – вдруг вскипел Обручев. – Приставят тебя к стенке, только тогда поймешь, кого защищал!
– Нет, я никого не убивал! У следака все ему выскажу, пусть ответит за свои дела! – дрожа всем телом, навзрыд проговорил Скворцов.
Обручев резко обернулся и схватил его за грудки:
– Слушай меня! Если на очной ставке сотворишь что-то подобное, я тебя лично зарою в твою же могилу!
– Все, все! – заскулил могильщик. – Очняк (очная ставка) за мной, я докажу, что Савва убийца!
7
Когда Обручев со Скворцовым приехали в управление, Савва уже сидел у него в кабинете: всклокоченный, с заведенными назад руками, закованными в наручники, с блуждающими глазами…
Увидев знакомого оперативника, машинально поздоровался кивком головы.
Обручев сел напротив задержанного и задал первый вопрос:
– Будем говорить, или придется тебе все доказывать? А доказательств у нас предостаточно, твой подельник у нас, дает полный расклад. Сейчас поедем к тебе домой, все вывернем, но кровь убитых тобой людей найдем, нам достаточно одной капли. Так как?
– Никого я не убивал, – отрицательно мотнул головой подозреваемый. – А если Гоша кого-то грохнул, то пусть и отвечает.
– Значит, все отрицаешь?
– Было бы что отрицать. За мной ничего такого нет, так что извини, – усмехнулся Савва и демонстративно отвернулся от опера.
– Ладно, посиди пока в камере, а мы постараемся преподнести неприятный для тебе сюрприз, – бросил Обручев, вставая со стула и приказывая находящемуся в кабинете оперативнику: – Определи его в камеру, пусть посидит, подумает.
Когда задержанного вывели из кабинета, он обратился к Скакунову, протягивая ему ключи от квартиры Саввы:
– Андрей, завтра с утра возьми следователя прокуратуры и съезди на осмотр квартиры. Облазьте каждый уголок на четвереньках, но кровь мне найдите!
Утром следующего дня в кабинет Обручева заглянула Людмила:
– Услышала, что ночью задержали Савву. Молодцы! Признается?
– Пока нет. Отправил ребят на осмотр квартиры. Будем готовить этого урода к очной ставке.
– Скворцова, что ли? А почему он вдруг стал уродом? Вроде бы сотрудничает с нами…
– Вчера из-за него вся наша оперативная комбинация пошла коту под хвост! Он действительно во власти Саввы, как бы не испортил нам очную ставку.
– Толя, я вот что хотела подсказать тебе чисто женской логикой…
– Говори, Люда. Твоя логика всегда приводит к удаче.
– О том, что погибшая была беременна, она сама могла не догадываться. Девочка росла без родителей, некому учить и подсказывать. А то, что она беременна, мы впервые услышали от патологоанатома во время вскрытия тела. Как себя повел Савва, когда узнал эту новость? Он так резко вскочил на ноги, что даже стул упал, и закрылся в комнате санитаров. А помнишь, что он говорил Гоше после убийства девушки? Он плакал и говорил, что любит ее.
– Да ну! – саркастически усмехнулся Обручев. – Какая может быть любовь у этих мясников?!
– Как раз наоборот! У таких людей в головах страсти кипят нешуточные. Вспомни классику: «Отелло», «Ромео и Джульетта», «Мой ласковый и нежный зверь»… Там кругом убийства и мертвецы. А мы – простые смертные, живем и поживаем в супружеской верности годами, даже не можем толком рассориться со своей второй половиной…
– Люда, к чему ты клонишь? – не выдержал Обручев. – Изложи яснее.
– Первое: использовать фактор любви при допросе Саввы. Надавить, так сказать, на больную точку. Второе: надо съездить на кладбище.
– А это зачем? – удивился сыщик.
– Девушка похоронена как безродная. На могиле будет что-то от Саввы: цветы, какая-нибудь вещь, знак. Короче, не знаю, что именно, но что-то будет обязательно.
– Вот это и есть твоя женская логика? – улыбнулся Обручев. – Поехали, проверим… А как мы найдем ее могилу?
– А Марфа для чего? У нее в амбарной книге все записано.
– Отлично! – оживился он. – Заодно спрошу про Найду, может, пришла обратно, или видели ее где-нибудь в окрестностях. Эх, такую собаку потеряли!
Марфа сидела в конторе. Порывшись в документах, она нашла нужную могилу и поднялась:
– Поехали, я вас провожу.
Когда оперативники, оставив машину в сторонке, последовали за Марфой, та, увидев издалека могилу Кашиной, воскликнула:
– О-оо, кто-то к ней уже приходил!
На свежезасыпанной земле покоился маленький венок, рядом – успевшие засохнуть живые цветы. Людмила наклонилась, поправила ленточку и прочитала вслух: «Дорогим моим, любимым, от вечно вашего С.».
– А почему «дорогим»? – испугалась Марфа. – Опять два трупа в могиле?!
– Тут все нормально… вернее, не нормально, но не криминально в смысле похорон, – успокоил женщину Обручев. – Мать с дитем здесь покоятся.
– А-а-а, – понимающе протянула Марфа, а затем вновь задала вопрос: – Как, мать с дитем?!
– Беременная была.
– Тогда понятно, – тихо проронила она, одолеваемая накатившей вдруг грустью.
– Венок изымаем как вещественное доказательство, – распорядился Обручев. – Люда, сходишь в контору ритуальных услуг и покажешь его. Может быть, кто-то опознает свою работу.
Перед выездом с кладбища он спросил Марфу:
– Моя собака не появлялась?
– Нет, не видно, – развела руками женщина. – Тут собаки ходят сворами, порвали, наверное, бедную. Жалко Найду вашу, глаза у нее были умные, как у человека.
По пути в управление Обручев предложил:
– Люда, давай еще раз обойдем озерца, где спрятан труп Кашина. Сегодня жарко и ветрено, можно учуять запах. Эх, Найды нет с нами рядом!
– Да-а-а, знаменитый твой нос! – улыбнулась Яковлева. – Однажды ты доказал его эффективность. Как ты говорил тогда? Я чувствую не запах гниющей плоти, а дух смерти.
– Абсолютно верно. Озерца будем обходить с наветренной стороны, если он лежит там, то запах мы почувствуем обязательно.
Закончив с первым озером, оперативники приступили к следующему, но не сделали и десяти шагов, как Обручев вдруг остановился:
– Ого, что-то намечается. Чуешь?
– Нет. Ничего не чувствую.
– Закрой глаза и сосредоточься… Стой спокойно и не шевелись.
– Да, чувствую запах! – через пару минут воскликнула Людмила. – Именно запах гниющего трупа, который ни с чем не спутаешь!
– Впереди камыши, а Гоша говорил, что труп бросили в камышах. Там сейчас вода, поедем в управление и направим сюда группу с резиновой лодкой и в болотных сапогах.