Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 536)

– Вот они, – показал он на груду голов. – Были разбросаны по всему двору, мы их собрали и хотели сегодня вывезти на свалку.

– Пока не надо трогать, – предупредил фермера Обручев, – только после осмотра. А на головах имеются ранения?

– Вроде есть. Как будто стреляли, но все обвалено в грязи, трудно определить.

– Принесите топор, попробуем вскрыть одну голову.

Когда в свиной голове нашли пыж от патрона и дробь, опер покачал головой:

– Их убивали из ружья… Впрочем, как и ваших работников.

– Серьезно?! Работников убивали из ружья?! Какой кошмар!

– Да, так и есть. Выстрел в упор… Виктор, вы пустые гильзы не находили?

– Две штуки.

– А где?

– Под деревянным поддоном, где разделывали свиней. Поднял поддон, а они и лежат… гильзы эти, я их подобрал. Кстати, мое ружье убийцы не взяли с собой, оно было брошено в доме на самом видном месте. Как будто специально подкинуто…

– А заметили, что из ружья производили выстрел?

– Да, похоже. После осенней охоты я почистил и смазал ружье, а сейчас видно, что стволы грязные, словно из него стреляли.

– Получается, что преступники убивали из вашего ружья… А почему? Своего оружия не было? Что-то не похоже на них, они должны быть вооружены до зубов. А почему так тщательно убирали за собой гильзы, но те, которые закатились под поддон, преступники как будто нарочно не заметили?.. С какой целью бандиты вообще подобрали остальные гильзы, если стреляли из вашего ружья? Я не вижу никакой логики, экспертиза все равно ведь выявит по найденным двум гильзам, что стреляли именно из этого ружья. Что они хотели всем этим доказать?

– Может, они хотели запутать милицию, – предположил фермер. – Подбросили гильзы от моего ружья с целью отвести подозрения.

– Так и есть, чтобы запутать нас и отвести подозрения от себя! – воскликнул Обручев. – Из вашего ружья могли для проформы пальнуть в воздух, а гильзы подбросить, чтобы мы думали, что именно ваши работники расправились со свиньями и, соответственно, совершили кражу всего остального. А людей и свиней бандиты убивали из своего ружья, возможно, из обреза того же калибра! Было, как минимум, пятнадцать выстрелов – десять в свиней, пять – в людей… Нет, в людей могли и поменьше – женщины задушены, по крайней мере, у одной удавка на шее.

– Задушили! – ужаснулся фермер и направился в сторону дома. – Мне надо поговорить с женой, нам оставаться здесь нельзя.

Обручев пошел вслед за фермером и, зайдя в дом, объявил:

– Тут настолько все очевидно, что опознание трупов сегодня отменяется – нет никакого сомнения, что это они. Пока ничего не трогайте, я направлю к вам следственно-оперативную группу, которая проведет осмотр дома и территории, изымет вещественные доказательства и следы преступления. Так что не покидайте свою фазенду, думаю, что группа прибудет только под утро.

8

Когда Обручев вернулся в управление, было уже за полночь, дежурный передал ему справку ГАИ о том, что автомашина «Урал» не зарегистрирована на территории республики, номерные узлы и агрегаты по учетам не проходят. Имелась также записка сотрудника ГАИ о том, что на обратной стороне солнцезащитного козырька автомобиля он обнаружил надпись шариковой ручкой: «в/ч 1645, Слухов».

– Конверсионная машина, бывшая военная, – проговорил про себя сыщик, протягивая копии паспортов фермерских работников дежурному. – Внеси дополнение в сегодняшнюю сводку, что личности всех трупов установлены.

Сыщики-«тяжи» находились на месте, ежечасно выезжая по адресам, где мог бы находиться Цуркану Ион, встречаясь со своими добровольными помощниками, агентурой, устанавливая мужчину по кличке «Кислый».

Обручев вспомнил, что более двух суток не был дома, да и надо было привести себя в божеский вид, поэтому, прежде чем покинуть управление, он собрал всех сыщиков, задействованных в ликвидации банды, и объявил:

– Необходимо быстрее найти Цуркану Иона. Придется все бросить и заняться только им – мы выходим на чрезвычайно опасную группировку. Забудьте про сон и работайте не покладая рук. Получите любую интересную информацию – звоните мне, я буду дома: надо помыться, побриться, завтра мне придется вновь выехать к ребятам на Кенкеме, там бродит не менее опасный лесной людоед.

У выхода его остановил дежурный управления:

– Анатолий Евсеевич, срочно позвоните домой начальнику управления. Я ему доложил, что личности трупов установлены, а он приказал найти вас, чтобы узнать более подробно обстоятельства убийств.

Пришлось вернуться обратно в кабинет и набрать домашний номер руководителя.

– Товарищ полковник, беспокоит майор Обручев. Хотел рассказать по трупам.

– Дежурный доложил, что личности установлены, – зевнул в трубку полковник. – Расскажи немного про них, что за люди, откуда родом, чем занимались?

– Мунтяну, о котором я докладывал вам вечером, дал показания, что Цуркану работал у фермеров в районе ГРЭС, чуть подальше. Я вышел на участкового того района, тот, оказывается, знает этих людей – они ему подавали заявление о пропаже пяти своих работников. Приехали к фермерам, и все подтвердилось: у них действительно пропали работники – трое мужчин и две женщины. Мы взяли у хозяев копии паспортов.

– А где будете искать этого Цуркану?

– Весь уголовный розыск сейчас нацелен на его поиски.

– А кто он такой вообще?

– О нем мало что известно. Жил в Кишиневе, в Якутск переехал в девяносто первом, там работал милиционером в вытрезвителе… Постойте, как я до сих пор не догадался?! Сторож при разбойном нападении на склад, где украли бензопилы, был связан «ласточкой», а этот способ связывания практикуется в вытрезвителях!

– А чем убивали фермерских работников? – поинтересовался начальник.

– До вскрытия точно сказать не могу, но, очевидно, убивали из ружья на ферме, а затем уже вывезли на Кенкеме.

– Кстати, насчет Кенкеме. Завтра… нет, уже сегодня в одиннадцать часов два «уазика» и шесть стрелков будут готовы к выезду. Ты с ними съезди, покажи дорогу, а потом со своими сотрудниками возвращайся обратно. Стрелки пускай остаются денька на два, пока не добудут этого шатуна.

– Есть!

– Давайте, работайте, держите меня постоянно в курсе дела.

Дома Обручев долго стоял под горячим душем, размышляя о банде, которую предстояло ликвидировать.

«Кто вы такие, бандиты мои дорогие? Неужели никогда не мелькали у нас? Этот главарь Кислый… Кислый, Кислый, – повторил опер кличку бандита, пытаясь напрячь память. – Такая кличка может возникнуть только от имени носителя такого прозвища. Например, Паша Отмычка – это квартирный вор Павел Артамонов, Меченый – Сапожников, со шрамом на все лицо, а тут Кислый. В чем его кислость? Нет, такое «погоняло» могло образоваться не от преступной профессии фигуранта или его внешности, а только от фамилии… Кислов, Кислых, Киселевич, Кисла, Кисличенко… Кисличенко?! Точно он! Как у меня это вылетело из головы?! В советское время сидел за серию разбоев на Украине, «бомбил» богатых цеховиков, в конце восьмидесятых осел в Якутске. Про него было агентурное донесение, что он может быть причастен к бандитскому налету на магазин, где убили продавца, но до конца его так и не отработали. Надо поднять все мои старые бумаги!»

Быстро приняв душ, он позвонил в управление. Трубку поднял оперативник Скакунов.

– Андрей, помнишь убийство продавца два года назад? – нетерпеливо спросил его Обручев.

– Припоминаю. Так и осталось «глухарем».

– А помнишь, кого мы там подозревали?

– Черт его знает, не помню. Столько убийств произошло за это время, все смешалось в голове.

– Фамилия Кисличенко тебе ни о чем не говорит?

– Помню… Ты хочешь сказать, что Кислый – это Кисличенко? Но тогда у него такого прозвища не было. Его все звали Хохлом.

– Согласен. Но кличка могла пристать к нему после, или, может быть, его так называет только Цуркану. Он молдаванин, поэтому, из этических соображений, мог называть его Кислым, а не Хохлом, иначе вмиг превратился бы сам в какого-нибудь там «мамалыжника». Учи матчасть, дорогой мой Андрей, взаимоотношения между народами некогда великого Советского Союза!

– Резонно. Что предлагаешь?

– Проверьте этого Кисличенко. Только, Андрей, прошу тебя, отнесись к этой информации со всей серьезностью, возьми с собой не менее двух сыщиков и не забудь прихватить автомат. Если мы попали в точку, то Кисличенко сейчас смертельно опасен. Все, я жду звонка.

Обручев разогрел консервированную гречку с тушенкой, поклевал немного и лег на диван, провалившись в глубокий сон. Разбудил его голос жены:

– Толя, просыпайся, тебе звонят!

Он присел на диван и бросил взгляд на настенные часы – было полтретьего ночи. Телефон звонил беспрерывно. Это оказался Скакунов, который сообщил тревожную новость:

– Дела плохи. Кисличенко с двумя мужиками на бортовом «уазике» выехали на Кенкеме, с собой взяли бочку соляры. Как там наши, не прохлопают их?

– Когда?! – вскочил на ноги Обручев. – Во сколько они выехали?!

– Часов в десять-одиннадцать. Прошло три-четыре часа.

– Наши-то об этом не догадываются, они заняты медведем, могут и прохлопать, а у них там два автомата!.. Хотя Людмила ответственный человек, не должна прозевать! Я сейчас доложу начальнику управления и прискочу, готовь трех автоматчиков с бронежилетами, выедем следом за бандитами!

Подрагивающими пальцами он набрал номер руководителя.