Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 399)

У Пугачева четкого плана насчет Короеда не было. Он не знал, будут ли в это время у Короеда золотоискатели, как они его встретят, вооружены ли. Поэтому про встречу с Короедом пока не задумывался, сейчас все его мысли были устремлены к прииску, куда он направлялся.

«Судя по жилью, там могут работать десять-двенадцать человек, – рассуждал Пугачев, – довольно большая бригада, но не настолько большая, чтобы нанимать специальную охрану. Скорее всего роль охранников старатели исполняют сами, – успокаивал он себя. – Справлюсь, это мой последний шанс».

Второго августа Пугачев стоял возле сгоревшей избушки, где он полгода назад пережил страшную зиму. Среди головешек была видна искореженная сильным жаром буржуйка и черное изголовье кровати. Выпив чаю, Пугачев двинулся к заветной цели – до нее оставалось несколько километров.

Вечером того же дня он был в окрестностях прииска. Лежа на сухой прошлогодней листве, в полукилометре от жилища старателей, Пугачев вел наблюдение. Старался понять, имеются ли у старателей собаки – с ними осуществить задуманное будет сложнее. За час наблюдения он так и не услышал собачьего лая, что не могло его не обрадовать. К девяти вечера на базе появились старатели, он насчитал девять человек. Когда они поужинали и зашли в дом, Пугачев тоже решил пойти отдохнуть. Углубился в лес, нашел большой валежник. Тут же на земле разжег костер, приготовил чай, обсушился и лег спать. Проснулся в пять утра и собрался продолжить наблюдение. Чтобы более подробно рассмотреть людей, их вооружение, Пугачев решил подкрасться к дорожке, по которой старатели поднимались с речки на базу. Нашел себе место в густых зарослях метрах в десяти от тропы. Ждал долго и не заметил, как задремал. Проснулся от голосов. Сквозь заросли он смог разглядеть даже лица людей. Настроение у старателей было приподнятое – кто-то насвистывал песенку, кто-то громко рассказывал смешной анекдот. Пугачев насчитал семь человек и озадачился: «А где же остальные двое, почему их нет?»

Когда бригада удалилась на приличное расстояние, Пугачев тихо покинул свое место и направился на вчерашний свой пункт наблюдения. Оттуда было хорошо видно, что двое старателей разожгли костер и готовят еду. Пугачев, думая, что бригада вернется обедать, покинул свой пост, намереваясь хорошенько отдохнуть, набраться сил, чтобы с утра быть готовым совершить самый ответственный шаг в своей жизни. С этим шагом он связывал большую надежду – надежду на избавление от проклятой денежной зависимости, от Тарасюка, от «колымской романтики», а самое главное – надежду на встречу с мамой.

Дойдя до вчерашнего валежника, Пугачев решил плотно поесть, так как экономить на еде больше не имело смысла – завтра у него будет все. Открыл банку тушенки и с жадностью съел все без остатка. Ножом проколол банку сгущенного молока и, наслаждаясь вкусом сладкого, опустошил и ее. Усталость брала свое, Пугачев тут же повалился головой на мох и уснул крепким сном. Проснулся оттого, что весь продрог. В наступающих сумерках он разжег костер, чтобы согреться и вскипятить чай.

Вечер был оглушительно тихий, без малейшего дуновения ветерка. Дым от костра не рассеивался, а плотным столбом, отталкиваясь от стволов деревьев, величественно поднимался прямо к небу. «Как бы не заметили дымок», – тревожно подумал Пугачев, но тепло, исходящее от огня, так нежно согревало его тело, что он не в силах был отказаться от такой радости бытия.

В шесть часов утра Пугачев уже был в наблюдательном месте. В семь тридцать из дома вышел один из старателей и разжег костер, потом из бочки набрал воды в ведро и повесил на перекладину над огнем – вскипятить воду на чай. В восемь часов все стали просыпаться, к этому времени вода уже вскипела, старатели стали завтракать. После завтрака семь человек ушли в сторону речки, а двое остались на базе и не спеша принялись заниматься домашним хозяйством: кололи дрова, разжигали костер. «Варят обед, – решил Пугачев. – Надо подойти под прикрытием отдельно стоящего балка, так они меня не заметят».

Пугачев опять в душе выматерил Тарасюка, который подсунул ему неисправную винтовку. «Обоих не смогу сразу завалить, если одного пристрелю, то второй либо убежит и позовет остальных на помощь, либо набросится на меня. Тут надо схитрить».

Добравшись до балка, он осторожно высунулся из-за угла и убедился, что двое заняты работой и ничего подозрительного не замечают. Пугачев еще раз выглянул из-за балка, а потом, окончательно решившись, выпрямился и шагнул в сторону людей. Пройти надо было метров тридцать. Пока он преодолевал это расстояние, двое старателей, увлеченные работой, по-прежнему его не замечали. Очевидно, их уверенность в том, что в радиусе нескольких сот километров нет ни одной живой души, сыграла с ними злую шутку. Когда перед ними вырос страшный, оборванный чернолицый человек с ружьем наперевес, бежать или пытаться защититься было поздно.

– А ну-ка, стоять на месте! – крикнул Пугачев сиплым голосом. – Будете слушать мои команды – останетесь живы!

Старатели побледнели, в их глазах было столько ужаса, что Пугачев, казалось, кожей чувствовал их состояние.

– Что вам надо? – наконец произнес старший из старателей. – Берите что хотите, только не стреляйте.

– Я же сказал, что будете жить, если станете меня слушаться! – крикнул в ответ Пугачев. – Возьми-ка, – он кинул старшему заранее припасенную проволоку, – и свяжи этого, – указал на молодого старателя.

– Это мой сын, он сделает все, что я скажу, зачем его связывать? – Отец хотел потянуть время, завести разговор, разрядить обстановку, но Пугачев его прервал.

– Я же сказал – слушаться меня! – взревел он. – Завяжи сыну руки назад!

Отец лихорадочно соображал: «Если я свяжу Сергея, а он вздумает нас убить, то мы обречены. А если попробовать на него наброситься, то у нас есть шанс: или сын убежит, или мы вдвоем его одолеем. Черт, откуда он к нам свалился? Может, сбежавший зэк? Если бы хотел, он нас давно пристрелил бы. Значит, не хочет убивать – только связать и ограбить». Знал бы он в эту минуту, что у стоящего напротив него человека-зверя ружье стреляет всего один раз! Он ради спасения сына, пусть и ценой своей жизни, набросился бы на него. Но угадать коварный план злодея отец не смог.

– Сергей, подойди, сынок, – он пытался успокоить сына, – он нам ничего не сделает, возьмет, что надо, и уйдет.

– Но, отец…

– Никаких отговорок, повернись. – И отец стал связывать руки сына сзади.

Когда он закончил, Пугачев приказал:

– А теперь идем в балок.

– Зачем? Мы можем тут посидеть, а ты… – хотел возразить отец, но злой окрик Пугачева остановил его:

– Я сказал, идем в балок!

Видя, что разговаривать с этим существом невозможно, отец и сын покорно двинулись в сторону балка. Там человек остановился и приказал:

– Идите еще дальше!

«Почему он нас отправляет дальше, может, хочет, чтобы мы ушли…» Отец не закончил свою мысль. Пуля, выпущенная Пугачевым, настигла его, он, как подкошенный, упал лицом вниз.

Сергей, увидев страшную картину смерти отца, с завязанными руками попытался убежать, но дорогу перегородила изгородь, он упал. Последнее, что он увидел, – искаженное от злости лицо убийцы, размахнувшегося винтовкой. Ударом приклада наотмашь Пугачев размозжил Сергею голову.

Не тронув трупы, Пугачев ринулся в дом искать золото. Он торопился, боясь, что старатели могли слышать выстрел. Под нарами он обнаружил железный ящик. Вскрыл хлипкий замок валявшимся тут же топором. Внутри ящика оказались патроны и золотой песок в стеклянной банке. Золото положил в рюкзак и принялся искать оружие. В сарае, приспособленном под склад продуктов и всевозможной утвари, нашел охотничье ружье. Схватил его и стал набивать продуктами рюкзак. Вернулся в дом, сунул в рюкзак две пачки патронов от найденного ружья. Возле печки заметил резиновые сапоги. Схватил сапоги – его обувь совсем прохудилась – и рванул в лес.

Бежал долго, около двух километров, и упал, обессиленный, на ковер из мха. Оглянулся – вроде погони нет. Достал из рюкзака золото и прикинул вес. «Килограмма два, – разочарованно подумал он, – такая большая бригада, а всего-то золота… Не густо что-то. Надо было молодого пытать, остальное золото наверняка припрятали в другом месте! Но все, дело сделано, сейчас к Короеду».

11

До Короеда Пугачев добирался неделю. Нашел свою спрятанную лодку и часть пути плыл по реке. Потом сошел на берег и дальше двигался лесом. Заприметил большое дерево, возле него, подняв мох, спрятал золото. На дерево повесил украденное у старателей ружье.

Когда подходил к избушке, залаяла собака. Видя, что тихо пробраться не удастся, Пугачев решил действовать в открытую:

– Эй, хозяин, ты где? Выходи, встречай гостя.

Из избушки вышел старик, всматриваясь в сторону леса, откуда шел Пугачев, и покрикивая на собаку.

– Зорька, фу, свои, свои…

Небольшая собачка неопределенной породы по кличке Зорька подбежала к Пугачеву и приветливо замахала хвостом. Теперь только Пугачев увидел хозяйство Короеда: добротная изба из крупных бревен, чуть поодаль банька, сарай…

– Гость-то кто? – прошамкал старик. – Какими судьбами?

– Издалека иду, рыжья искал, да, видать, не судьба, – посетовал Пугачев, решив не играть в кошки-мышки со стариком, а сразу представиться «хищником». Бояться ему было нечего.