Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 378)
В сентябре девяносто восьмого состоялось закрытое судебное заседание в отношении Барагозова, поскольку, как гласит закон… «рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство».
Далее закон поясняет… «при слушании дела в закрытом заседании посторонние не вправе присутствовать в зале, где оно слушается, в процессе присутствуют только его участники: судья, секретарь судебного заседания и стороны: государственный обвинитель, потерпевший, его законный представитель, обвиняемый, его адвокат и законный представитель. Иные участники процесса: свидетели, эксперты и другие могут присутствовать в судебном заседании только на время их допроса».
Несмотря на это, народ толпился возле здания суда, взрываясь криками и проклятиями, когда конвой с подсудимым проходил мимо. Люди были готовы растерзать душегуба, поэтому начальник милиции бросил конвою дополнительные силы.
Барагозов обвинялся в убийстве двух девочек во время сбора грибов и в изнасиловании своей дочери. По другим его преступлениям следователь так и не смог закрепиться и найти существенные улики, поэтому он убрал эти эпизоды из дела, как недостаточно доказанные. По сути, убийца предстал перед судом только за те преступления, которые были доказаны по горячим следам сыщиками Энского РОВД, раскрытия которых самым наглым образом были присвоены Ягелевым.
Первым допросили дочь Барагозова, которая на голубом глазу под присягу поведала суду, что никакому изнасилованию со стороны отца не подвергалась, а рассказала об этом из-за страха перед милиционерами. Очевидно, девушка в последний момент поняла, что теряет единственного родного человека и решила встать на его защиту, тем самым повторила роковую ошибку своей матери. Прокурор-гособвинитель, оторопев от такой неожиданности, задал вопрос:
— Вы же добровольно давали показания не только милиционерам, но и следователю прокуратуры. Вот вам всего пятнадцать лет, а вы давно уже живете половой жизнью, об этом в деле есть справка медицинского работника. С кем вы тогда вступали в половую связь?
— Да, я ранее вступала в половую связь с мужчиной, но это был не отец, а Нилов.
— А еще у вас были половые партнеры? — поинтересовался прокурор.
— Нет, Нилов мой единственный партнер.
Вскоре по требованию прокурора перед судом предстал Нилов, высокий парень двадцати двух лет. Прокурор спросил его:
— Вы подтверждаете, что вступали в половую связь с гражданкой Барагозовой Ксенией?
Парень, настороженно сверкнув глазами, ответил:
— Все произошло добровольно. Она меня пригласила к себе домой, и у нас это случилось непроизвольно.
— А когда это было?
— В начале лета.
— Вы знали, что она несовершеннолетняя?
— Нет, не знал, — резко мотнул головой Нилов. — Она же сформировавшаяся девушка, ей можно дать лет двадцать.
— Ксения говорит, что ты у нее первый мужчина. Это правда?
Парень усмехнулся, чуть не сорвавшись на смех:
— Это она так говорит? Она самая опытная из всех моих девушек.
— А сколько их у вас, девушек этих?
— Хватает.
— Значит, вы утверждаете, что в момент вступления в половую связь с вами, она не была девственницей?
Широко улыбнувшись, парень горделиво выпалил:
— Утверждаю, что она не была девочкой. Она была очень опытной женщиной, и мне даже неудобно рассказывать суду, какие чудеса она творила со мной.
— Достаточно, можете быть свободны, — поспешил указать ему судья, сконфузившись от откровений самодовольного повесы.
Следующим вызвали Ягелева. Судья попросил:
— Расскажите, как вы раскрывали преступление.
— О-оо, это секретные данные, и я не могу тут об этом рассказывать, — важно изрек опер. — Была проведена колоссальная работа, прежде чем мы вышли на след этого человека.
— Разрешите вопрос, — встал адвокат потерпевших. — Юрий Александрович, почему вы тут всех вводите в заблуждение? Преступления раскрыли местные оперативники под руководством начальника уголовного розыска Овсянникова, а вы только примазались к этому событию. И никаких секретных и колоссальных работ вы не проводили. Я сам родился в Энске и прекрасно знаю, кто чем дышит.
— Как это я не работал?! — опешил Ягелев. — Я целый месяц сидел в кабинете с Барагозовым!
— Вот именно «сидели» — иронично усмехнулся адвокат. — Что вы сделали за это время? Ничего. Мусолили уже раскрытое другими оперативниками дело, а неочевидные преступления так и остались неочевидными. Так что снимите свои погоны полковника, вы их не заслужили.
— Вы меня не оскорбляйте! — крикнул Ягелев, и судья остановил пререкания, ударив ладонью по столу:
— Все, хватит, адвокат садитесь, а Ягелев может быть свободен!
На следующий день, когда привели подсудимого, и он только присел на скамью, из зала встал седовласый мужчина и кинул в него кинжал, который, пролетев через железную клетку, звеняще воткнулся в деревянную спинку сиденья. Судья невозмутимо спросил у секретаря:
— Кто это?
— Это дедушка одной из девочек, — испуганно ответила секретарь. — Он представитель потерпевших, фамилия его Журавлевич.
Судья так же невозмутимо указал:
— Гражданин Журавлевич, прошу вас покинуть зал.
Прежде чем выйти из зала суда, мужчина, обращаясь к подсудимому, процедил сквозь зубы:
— Бандеровское отродье!
Судья, прекрасно зная состояние души этого пожилого человека, закрыл глаза на попытку убийства им подсудимого. В глубине души судья даже пожалел, что кинжал пролетел мимо. Он, изучив перед судом дело, возненавидел подсудимого всеми фибрами души, что случилось с ним впервые. До этого служителя Фемиды относили к самому беспристрастному судье, что было правдой, но сегодня эта справедливая оценка его профессиональных качеств дала сбой. Он был всецело на стороне дедушки убитой девочки и, если бы кто-то попытался возбудить против него дело, он бы сделал все, чтобы спасти его от уголовного преследования.
Начался допрос Барагозова, судья задал вопрос:
— Признаете ли вы, что в течение длительного времени совершали развратные действия и насиловали свою родную дочь?
— Нет, я ее никогда не трогал и не насиловал. Все это клевета, с целью опорочить меня.
Выступил прокурор:
— Подсудимый пытается ввести всех в заблуждение. На первоначальных следственных действиях доказано, что Барагозов, после совершения убийства двух девочек приехал домой и изнасиловал родную дочь. Об этом тогда рассказала сама дочь обвиняемого Ксения, которая выдала простыню, где обнаружена сперма подсудимого.
— Никого я не насиловал, — упрямо повторил подсудимый. — И не убивал никого…
— Как это не убивали?! — еще более удивился прокурор. — А ваши признания, изъятая у вас винтовка, следы крови девочек на вашем нижнем белье, на куртке и многое другое? Вы от всего этого отказываетесь?
— Да, отказываюсь, — угрюмо ответил подсудимый. — Винтовка моя, я стрелял по бурундукам и случайно попал в девочку. Увидев это, я испугался и убежал с места происшествия.
— А вторую девочку кто убил? Кто их обеих изнасиловал?
— Не знаю. Людей шастает по лесу много, могли воспользоваться моментом, чтобы свалить всю вину на меня…
Суд продолжался.
И вот настал день приговора. Уже с утра возле здания суда собрался чуть ли не весь город. Среди людей был и Овсянников. Все с потаенной надеждой ждали сурового возмездия в отношении убийцы.
А в зале судья Федотов, немолодой уже мужчина, с трудно скрываемой ненавистью к подсудимому, дочитывал приговор суда:
«…все указанные доказательства полностью подтверждают виновность Барагозова в изнасиловании не достигших четырнадцати лет Журавлевич Василины и Шишкаревой Серафимы, в их умышленном убийстве с особой жестокостью с целью совершить изнасилование и попытку скрыть эти преступления…
… при назначении меры наказания суд смягчающих обстоятельств не находит и не учитывает…
… учитывая все обстоятельства дела, характеристику виновного, исключительную общественную опасность совершенных Барагозовым преступлений в течение ряда лет, суд относит подсудимого к лицам, утратившим человеческое право жить, исправление и перевоспитание которого невозможно…
… на основании вышеизложенного суд приговорил: признать Барагозова виновным и в соответствии со статьей шестьдесят девять уголовного кодекса Российской Федерации окончательную меру наказания определить смертную казнь».
В это время уже два года в России действовал мораторий на смертную казнь, но судья вынес суровый приговор в отношении этого нелюдя в надежде, что он никогда не выйдет на свободу, получив взамен расстрела пожизненное заключение.
Когда адвокат потерпевших вышел на улицу и сообщил о приговоре собравшимся людям, наступила гробовая тишина. Вдруг кто-то стал хлопать в ладони, вслед за ним, сурово прищурив глаза, стиснув до боли зубы стали аплодировать остальные, у многих на глазах навернулись слезы.
Несколько человек подошли к Овсянникову и по очереди крепко пожали ему руку, высказывая слова благодарности за справедливое возмездие.
В этой суматохе никто не обратил внимания, как Ягелев тихо проскользнул мимо людей и направился в сторону гостиницы. Он был взбешен. Полковник милиции надеялся, что в Энске его будут встречать как триумфатора, избавившего горожан от опасного преступника, но люди быстро раскусили его подлую сущность и отдали дань уважения добросовестным милиционерам — истинным участникам поимки кровавого злодея.