Виталий Егоров – Избранные детективы Компиляция кн. 1-17 (страница 305)

А вскоре выпал снег, похоронив тайну убийства неизвестной женщины на неопределенное время. Найдутся ли остальные части тела, раскроется ли преступление — на эти вопросы ответов ни у кого не было.

Часть третья

Отцово письмо. Сдвиг с мертвой точки.

1

Наступили ноябрьские праздники. К этому времени опера уже забыли про расчлененный труп женщины, поскольку убийства сыпались одно за другим и, если нет никакой информации и фронта работы по тем или иным громким делам, то они до поры до времени пополняли ряды «дальней полки» правоохранителей. Теперь надежда была только на агентуру, которая могла донести милиционерам о преступнике, совершившем данное убийство, или же злоумышленника могли поймать случайно в ходе работы по другому делу.

Удаганка нет-нет да и приходила в ночных видениях сыщиков, но они уже смирились с этим, считая подобные мистические явления неизбежным атрибутом повседневной жизни убойника* (оперативный сотрудник, занимающийся раскрытием убийств), которого окружает множество криминальных смертей.

По первому ледоставу на реке в город пришел земляк Андросова — Потапов и сразу же заглянул к оперативникам в надежде получить разрешение на покупку нарезного оружия. Сбросив с грохотом полный рюкзак с чем-то тяжелым на пол, он поздоровался крепким пожатием руки со всеми сыщиками, повествуя о своем пешем путешествии через реку Лена* (речь идет о расстоянии в 12 км.):

— Кое-как дотащился до города с вашими зайцами. Лед еще не крепок, местами полыньи. Возле того берега видел провалившийся уазик — только половина кабины торчит. Посмотрел — хозяина нет, бедолага, наверное, побежал за помощью. И чем только люди думают, заезжая в это время на неокрепший лед?!

— Нет, нет, оставь ушастых для разрешиловки* (разрешительная система МВД), — помахал рукой Кравцов, памятуя о том, почему пожаловал заречный гость. — Зайчатина идет в охотку только в первые разы, а потом приедается — я, лично, видеть ее не могу.

— Как же так? — огорченно развел руками мужчина. — На себе нес такой груз, а вы отказываетесь? Там восемь уже ошкуренных и разделанных зайцев, возьмите хотя бы по одному. А оставшиеся четыре — подарок для милиционеров из разрешительной конторы.

— Хорошо, вручай по одному, — великодушно согласился старший. — А я тем временем позвоню в разрешительную систему.

Договорившись с сотрудником, выдающим лицензию на покупку ружья, Кравцов кивнул Потапову:

— Иди в здание МВД, постовому милиционеру скажешь, что тебе назначено в четвертый кабинет к Самойлову. Он примет твои документы без справки о сдаче семисот килограммов сохатины…

Тут, не выдержав, оперативник расхохотался:

— Действительно, как бы ты этого сохатого завалил без винтовки?! Душил бы?! Запинал бы ногами насмерть?!

Потапов, смущенно отмахнувшись, под дружный хохот оперативников поспешил к выходу, но вдруг, вспомнив о чем-то, остановился как вкопанный, покопался в карманах и, вытащив сложенный напополам конверт, протянул его Андросову:

— Чуть не забыл — вон отец написал тебе письмо.

Андросов, вскрыв конверт, углубился в чтение, во время которого несколько раз озадаченно крякнул; не отрывая взгляда от письма, ощупью приземлился на стул. Почувствовав неладное, Кравцов поинтересовался:

— Что-то там случилось?

Опер, молча ткнув указательным пальцем то на письмо, то на друга, мол, «не мешай, сейчас дам поглядеть», продолжил чтение.

Закончив с письмом, сыщик протянул его Кравцову, и тот заинтригованно уткнулся взглядом в текст:

«Здравствуй, сын Александр!

После вашего отъезда я много думал, почему шаманка стала вас преследовать, так как беспокоился, что она может вам ниспослать всяких бед и неприятностей. Однажды, находясь в своем аласе во время охоты на зайцев (это случилось на третий день, как вы уехали), я в лесу встретился с Трифоновым Семеном. Он был без ружья, я удивился и спросил его, что он делает здесь, если не на охоте. Мы разговорились, и он поведал мне историю своей родовы до седьмого колена. Оказывается, шаманка Кыйаара его дальняя родственница, и Семен часто ходит на ее могилу. Он рассказал, что Кыйаара была замужем за человеком по имени Добун из рода черных шаманов. Она родила от него мальчика по имени Кэрэмэн, откуда пошел род Семена. Добун был плохим человеком, часто избивал до полусмерти Кыйаару и однажды вонзил ей свой батас* (пальма, якутский меч) прямо в грудь. Она умерла, он отрубил ей голову и бросил в овраг, а тело оставил на съедение воронам. Но люди вовремя заметили это, пришили голову к туловищу и как белую шаманку захоронили ее в арангасе. Ребенка Кэрэмэн забрали к себе сердобольные люди, а Добуна нашли повешенным на сыромятной веревке в своем балагане. Так вот, Семен ходит к могиле Кыйаары на правах родственника, другим туда ходить нельзя, надо обходить это место стороной. Когда с дочерью стали происходить плохие события, Семен обратился за помощью к родственнице-шаманке и случайно разбудила ее. Это было за неделю до вашего приезда на охоту. Теперь Кыйаару видят многие, не только вы, поэтому Семен пытается обратно усыпить ее, но у него пока это не получается. Пользуясь случаем Семен напомнил мне, чтобы я передал тебе о том, чтобы ты в городе нашел дочку Лиду и отправил ее домой. Может быть, тогда успокоится душа Кыйаары. Семен говорит, что его дочь должна стать следующей шаманкой в их роду, так как у нее есть все задатки к этому, и они спущены ей сверху, возможно, от самой Кыйаары.

Александр, исполни, пожалуйста, просьбу Семена, верни Лиду обратно в деревню, а то я даже не знаю, что может произойти в этих местах.

И кстати. Возможно, тот етех, где вы видели шаманку, и есть остов балагана Добуна, возможно, это поздняя постройка, но на этом месте ранее стояло жилище этого изверга, а в соседнем аласе, где застряла ваша машина, жила Кыйаара до замужества.

И последнее: зайцы-таки свалили наш стог, но это произошло по морозу, так что не стал его перебирать. Как только дорога откроется, сразу и привезем сено в село».

— Что я сейчас прочел? — потрясенно проговорил Кравцов, возвращая письмо. — Это какая-то мистика вперемежку с трагедией.

Не менее пораженный Андросов, почесывая затылок, виновато изрек:

— У меня совсем вылетела из головы просьба Семена. Надо бы найти эту Лиду и провести с ней воспитательную работу, вернуть к родителям.

— Так найди эту заблудшую душу, что тебе мешает?! — сердито бросил старший. — Видишь, до чего довел народ, уже к нечистым силам обращаются!

— Обязательно найду, — пообещал опер. — Завтра загляну к ее подруге.

— Вот и займись этой Лидой, — приказал Кравцов. — Я завтра освобождаю тебя от всех других дел.

Ночью Кравцову спалось плохо — ему снятся кошмары. Он сидит внутри балагана: догорает лучина, кругом полумрак, а дверь скребут чьи-то когти. Кравцов понимает, что это абасы * (черти), но руки и ноги его не шевелятся, налившись свинцом, он не в силах встать и закрыть дверь на засов. Вдруг дверь резко отворяется, и в балаган вместе с ветром вкатывается что-то наподобие мяча. Он приглядывается и видит, что это женская голова, которая устрашающе шевелит губами: «А ведь я дочь Семена». Кравцов резко вскакивает с постели и, направившись на кухню, дрожащими руками наливает себе из графина воду.

«Что это было, что мне приснилось?! — сверлят его голову беспокойные мысли. — Какого Семена дочь?! Чья это была голова?!»

Внезапно озаренный страшной догадкой, он громко вскрикивает:

— Это Лида, дочка Семена!

Услышав крик мужа, на кухню заглядывает испуганная Марина:

— Витя, что случилось?!

Кравцов, не ответив на вопрос жены, хватается за телефон, чтобы набрать домашний номер Андросова.

Когда сыщик заспанным голосом поинтересовался, кто ему звонит, старший криком спрашивает его:

— Ты искал сегодня дочь Семена?!

— Нет, собираюсь начать с утра, — испуганно бормочет Андросов. — Что-то случилось?

— Случилось! Голова принадлежит Лиде!

— К-как?! Откуда тебе стало известно?!

— От шаманки! Одевайся, я сейчас к тебе приеду!

— От какой шаманки?! — воскликнул оторопевший опер.

Не удосужив его ответом, старший резко бросает:

— Одевайся! Выходи на улицу!

Быстро выгнав машину из гаража, Кравцов едет к Андросову.

2

На улице впервые по-настоящему подморозило — термометры опустились ниже тридцати пяти градусов. Друга Кравцов увидел издалека — тот, укутавшись в белый овчинный тулуп, топтался на месте возле своего подъезда.

— Куда мы едем? — едва ввалившись в салон, сразу же спросил он. — И вообще, что случилось?

Услышав рассказ, оперативник хмуро заметил:

— Если это так, то нет мне прощения. Как я забыл просьбу дяди Семена?!

Когда сыщики подъехали к дому, где проживала подруга Лиды, стрелки часов показывали четыре часа ночи.

— Лишь бы открыла дверь, — высказал свои опасения Андросов. — Может послать нас куда подальше, и ничего с ней не поделаешь.

— Надо хозяев ввести в заблуждение, — предложил Кравцов. — Скажем, что на их имя поступила телеграмма-молния * (срочная телеграмма в СССР), а когда откроют дверь — извинимся, скажем, что такова была необходимость.

Поднявшись на нужный этаж, Андросов нажал кнопку на двери. Послышался трель звонка, вскоре за дверью послышались шаги, и заспанный женский голос с легкой хрипотцой спросил: